Никто не узнает

День спустя они резво мчали по трассе в Денисовом «крузаке», Макс изучал дорожные карты и изо всех сил пытался не заснуть. Выехали рано, в четыре утра. Рассвет только начинал заниматься. На улице пахло росой и свежей зеленью. Макс отчаянно зевал и ежился. Хоть и лето, а не юг все-таки, по утрам холодновато, да еще спросонья. Денис выглядел бодрее. По крайней мере взгляд у него был ясный, морда – гладковыбритой, а короткий ежик волос — чуть влажным после душа. Он подхватил Макса у вокзала, как договаривались, и сразу поехал к трассе. У дома, конечно, было бы удобнее, но тогда легенда, озвученная матери, рассыпалась бы, будто карточный домик. Ей и старикам Макс сказал, что едет в город, в академию. Учебники к новому семестру получить надо. Мать и так слегка удивилась, когда узнала, что он на поезде ехать собрался, а не на своей машине. Не хватало еще, чтобы она увидела, как он садится в Денисов «крузак». По расчетам Макса в родной город отца они должны были добраться к вечеру. Но это было не точно. В детстве, до развода родителей, Макс часто ездил туда, правда, только поездом. Обычно дорога занимала около суток. Сейчас же у них было преимущество в скорости, поэтому он рассчитывал оказаться на месте раньше. Никакого четкого плана действий в голове не было. Макс переписал к себе адрес предполагаемой второй жены отца с конверта, отыскал в материной записной книжке адрес дядьки и тоже его записал. Вообще он собирался навестить обоих. Только пока не определился, в каком порядке. Хотелось выслушать разные версии произошедшего. Ну и на кладбище надо бы заглянуть. Мать права, не чужие все же люди. С Денисом эту тему они еще не успели обсудить. Слишком спонтанно все произошло. Каких-то жалких два дня назад, Макс и не думал, что вот так сорвется куда-то. А теперь надо было столько всего разрулить. Денис как обычно молчал. Иногда бросал короткие взгляды на Макса, но почти сразу отворачивался. На карту он не смотрел, походу, изучил маршрут заранее. Заблудились они лишь однажды. Почти в самом конце пути. Заехали в город и долго по нему кружили в поисках нужного съезда на трассу. В конце концов, Денис выругался, тормознул у обочины и пошел спрашивать дорогу у прохожих. Прохожие от него шарахались, и Макс их понимал, все-таки было во внешности Дениса что-то характерное для всех братков. Навскидку не сообразишь, что именно, а на подсознательном уровне прочувствуешь. А те, кто не шарахались, ничем помочь не могли. До поры, до времени Макс с интересом наблюдал со стороны за этим цирком, но потом решил вмешаться. Не хотелось застрять тут до ночи. Он посигналил Денису, атаковавшему очередного аборигена, и когда тот обернулся, поманил к себе. — Поехали до ближайшего поста ГАИ. Лучше у мусоров спросим, они-то полюбас знают, — предложил Макс. При упоминании милиции Денис предсказуемо скривился, но спорить не стал. Тоже, видимо, задолбался тратить время в пустую. На посту ГАИ им действительно помогли. Документы, разумеется, проверили, но долго не мурыжили и дорогу указали верную. Через пятнадцать минут они снова были на трассе, а к пяти вечера уже въезжали в знакомый с детства Максу двор. За десять лет, что он тут не был, здесь почти ничего не поменялось. Площадка с железной горкой, лесенками и качелями стояла все на том же месте, только выглядела еще более облезлой. Но дворовую малышню это не особенно волновало — детей на площадке было полно. На лавочках сидели скучающие пенсионеры. Когда они с Денисом припарковались у третьего подъезда, все, не скрывая любопытства, уставились на «крузак». — Точно этот дом? – спросил Денис, заглушив мотор. — Да. – Макс знал, что не ошибся. Это были тот самый двор и тот самый дом. Макс помнил декоративную мозаику, украшавшую стены. Помнил витую ограду вокруг клумб, разбитых у подъездов ответственными жильцами. Помнил алкашей, живших на первом этаже, их распахнутые настежь окна и вечную ругань, слышную на весь двор. — Тогда пошли. Какой подъезд? — Третий. Четвертый этаж. Квартира налево. Макс на автомате выбрался из машины. Не обращая внимания на сканирующие взгляды соседей, зашел в нужный подъезд и начал быстро подниматься по ступеням. Лифта в пятиэтажке, конечно, не было. Как-то очень неожиданно нахлынули воспоминания. Когда-то, очень давно, Макс любил этот дом. Любил приезжать сюда в гости. Бабушка, мать отца, постоянно водила его в цирк, в кукольный театр и в большой парк аттракционов. На самом деле парк не был таким уж большим, просто Максу после их дыры, все в этом городе казалось значительным. Отец здесь тоже менялся. Улыбался чаще, практически не ругал Макса и часто по вечерам уходил с мамой гулять или в гости. Тут был его настоящий дом, а городишко, в котором они жили, отец считал тюрьмой и никогда не любил. С бабушкой в одной квартире жил дядька, брат отца, со своей семьей. Несмотря на разницу с отцом в четыре года, они всегда дружили. К Максу дядька тоже относился хорошо, подарки из командировок привозил, конструкторы там всякие. По крайней мере, так было раньше. Десять лет назад. Бля. Десять лет прошло, а он даже не заметил. Макс нервно засмеялся. — Ты чего? – сразу среагировал шедший сзади Денис. — Ничего, — ответил Макс, а сам украдкой вытер о джинсы влажную от пота ладонь. Не говорить же ему, что словил приступ ностальгии, поднимаясь по лестнице. Около квартиры с номером пятьдесят он замер в нерешительности. Дверь была железная, новая, не такая, как раньше. Ту, старую, Макс помнил поразительно отчетливо. Тонкие деревянные реечки, покрытые лаком, а внутри — дерматин ромбиками. Макс надавил на кнопку звонка и принялся ждать. Денис топтался позади, но сильно не отсвечивал. Время шло, но никто не торопился открывать им дверь. Макс снова позвонил. — Может, дома никого нет, — предположил Денис. — А куда они все делись? – раздраженно спросил Макс, хотя в глубине души признавал, что такое вполне может быть. Дядька с тетей на работе, бабушка в магазине или в гостях. Денис ничего не сказал, но его насмешливый взгляд прямо-таки ввинтился в затылок. Макс остервенело нажал на несчастный звонок, потом резко отпустил и еще раз нажал. — Чо надо? – неожиданно послышался приглушенный голос с той стороны двери. — Ивановы здесь живут? – выпалил Макс, ощущая чудовищное облегчение. Дома. Кто-то был дома, а значит им не придется ждать. — Нет. Переехали, — прозвучало как гром среди ясного неба. Макс непроизвольно прислонился к двери. В услышанное не хотелось верить. — Как переехали? Куда? — Не знаю. — Послушайте, — начал Макс, мысли в голове скакали с пятого на десятое. – Может, они вам адрес оставили. Или еще что-нибудь? Ответа пришлось ждать несколько долгих мгновений. Наконец щелкнул замок, дверь немного приоткрылась, но не до конца – мешала цепочка. На пороге показался мужик лет тридцати, явно не слишком довольный расспросами Макса. — Съехали твои Ивановы, — сказал он, обращаясь к Максу. – Три года назад. Квартиру мне продали, и все, больше я их не видел. Никаких адресов-телефонов не оставляли. Денег тоже не просили передать. — Да мне не деньги, мне они сами нужны, — растерянно проговорил Макс. — Тут ничем не помогу. Не знаю, где они сейчас. Звиняй, пацан. И не трезвонь больше, а то ментов вызову. Мне на смену, а ты спать не даешь. Макс ничего не успел сказать, как мужик захлопнул дверь прямо у него перед носом. — Сраный пиздец, — ничего другого на ум не пришло. — Бывает, — философски заметил Денис. В отличие от взвинченного до предела Макса он по виду был совершенно спокоен. – Если они три года назад переехали, то как мать звонила дядьке? – принялся рассуждать вслух Макс. – Неужели соврала? Или этот крендель врет? – он кивнул на запертую дверь. — Ни то, ни другое, — сказал Денис. – Они могли оставить старый номер телефона, когда съезжали. Так часто делают, если номер давний. Макс хлопнул себя по лбу. Ну, разумеется. Как он сам не догадался. — Надо просто им позвонить и спросить новый адрес, — продолжал Денис. – Только сперва таксофон найдем и карту купим. — Никому мы не позвоним, — сказал Макс. – Я номер не знаю. Забыл у матери переписать. Только адрес взял. Никогда он не чувствовал такой горькой досады на себя. Это ж надо было так лохануться, совсем забыть про номер телефона. — Тогда придется к мачехе твоей ехать. Ее-то адрес у тебя есть? – подколол Денис. — Есть, — отозвался Макс и начал спускаться вниз. Он ругал себя за тупость и поспешность. Мало того, что идиотом перед Денисом выставился, так еще и лишил их шанса узнать правду. Придется теперь слушать сказки отцовой жены. Судя по письму, она в них большая мастерица. Та еще прошмандовка, видимо. В тишине подъезда вновь прозвучал щелчок замка. Макс обернулся в надежде, вдруг новый хозяин квартиры что-то вспомнил. Но это открылась соседняя дверь. На площадку высунулась сухонькая старушка. Прищурила выцветшие глаза и спросила: — Зачем вам Ивановы, молодые люди? — Родственники они мне, — ответил Макс. – Дядька, тетя и бабушка. — Ну-ка подойди сюда, — поманила узловатым пальцем старушка. – Рассмотрю хоть тебя, как следует. Перескакивая ступеньки, Макс поднялся к ней. Старушка нацепила на нос очки, болтавшиеся у нее на шее, и принялась внимательно разглядывать Макса. — Неужто Игоречка сынок приехал? – наконец произнесла она. – Давненько тебя тут не было. — Да, — подтвердил Макс. Старушка разулыбалась. — Не узнаешь меня? – спросила она. – Клавдия Никитична. Соседка твоей бабки. Сколько раз Алексеевна тебя со мной оставляла, покуда ей в магазин надо или еще куда. Не помнишь? Макс задумался. Клавдия Никитична. Нет, не так. Просто Никитична. Бабушка всегда ее так называла. И тут же в памяти всплыло: «Максим, посиди с Никитичной, я за молоком сбегаю». «Максюша, побудь во дворе, за тобой Никитична присмотрит. Мне в сберкассу надо». «Ой, Никитична, сладу с ним нет. Совсем Ленка избаловала, вообще не слушается». — Помню, — сказал Макс и улыбнулся ей в ответ. – Конечно, я вас помню. Никитична потрепала его по плечу. — А на Игорька ты сильно похож. Копия прямо. Даже улыбаешься так же. Сразу понятно, чей сын. Макс только неуверенно пожал плечами. Никаких подходящих слов не нашлось. Мать никогда не говорила ему, что он похож на отца. Бабушка с дедом, впрочем, тоже. Про отца у них в доме вообще старались не вспоминать. Первое время после развода старики жалели мать, не хотели сыпать соль на свежие раны. Макс тогда не понимал всего, но интуитивно чувствовал, что про отца спрашивать не нужно. Эта тема запретная. Вот он и не спрашивал. А сейчас подумалось вдруг, если Никитична права, и Макс действительно так похож на отца, каково было матери смотреть на него все эти годы. — Клавдия Никитична, — обратился Макс. — Чего, милок? — А вы не знаете, куда они переехали? — Знаю, конечно. Отчего же не знать. — И куда? — За «Винник». Там дома частные понастроили, дворцы прямо, двухэтажные. Алексеевна с Димкой и Лилькой туда перебралися. Усадьба у них теперь там. Про «усадьбу» она сказала с каким-то пренебрежением, даже поморщилась. — Я адресок-то тебе сейчас напишу, — часто закивала Никитична. — Сходишь к ним, посмотришь. Заодно напомнишь про старую подружку. А то в гости меня так и не позвали, хотя обещали. Вот где собака зарыта. Понятно теперь, почему Никитична в таком тоне про бабкин новый дом отзывалась. Но Максу по большому счету было без разницы. Он готов был напомнить кому угодно про что угодно, лишь бы получить заветный адрес. Пока Никитична скрылась у себя в квартире, он повернулся к Денису и сказал: — Повезло нам, что у Никитичны такая хорошая память. Надо же, меня через столько лет узнала. — Погоди радоваться, — охладил его пыл Денис. – Она давно твоих родственников не видела. Походу, даже не в курсе, что отец твой умер. Как о живом, о нем говорит. Так что, может, и адрес неверным окажется. — Не каркай, — буркнул Макс и отвернул. Вот козел, блин, только обламывать и умеет. — Вот адрес и телефон их, держи, милок. – На пороге квартиры вновь показалась Никитична. – Здесь недалеко совсем. Пешком минут двадцать. Вы, молодые, так вообще за десять добежите. — Спасибо, — от души поблагодарил Макс и забрал у нее листок с аккуратно написанным адресом. — Идите с богом, — помахала им Никитична. — Алексеевне от меня привет. * * * Пока их не было, «крузак» облепили местные подростки. Они заглядывали в тонированные стекла, пытаясь рассмотреть салон. Трогали диски и фары. Кто-то даже сунул голову под машину. Денис только хмыкнул, увидев такой ажиотаж, но ничего не сказал, даже прогонять пацанву не стал. Зато обратился к Максу: — Давай сначала позвоним. Вдруг бабка эта из ума выжила и совсем не то нам написала. — Тут действительно совсем недалеко, — изучив адрес, отозвался Макс. – Вон «Винник», — он показал на магазин, расположившийся на другой стороне улицы. Выгоревшая вывеска «Пиво. Соки. Воды» сразу бросалась в глаза. – За ним начинается частный сектор, нужный нам дом должен находиться там. — Так не терпится? – поинтересовался Денис, отпирая машину. Судя по выражению лица, Макса он считал чокнутым. А с сумасшедшими, как известно, опасно спорить. Вот он и не спорил, так, сопротивлялся для вида. — Ага, — подтвердил Макс. — Мы столько времени потеряем, пока будем искать таксофон и киоск с картами. По адресу съездить вдвое быстрее получится. Денис тяжело вздохнул и завел мотор. Он явно не разделял драйв, бушевавший в крови у Макса. Спасибо, что не сыпал едкими комментариями и не пытался навязать свое мнение. Макс был приятно удивлен такой внезапной покладистостью. Дом действительно нашли очень быстро. Только на усадьбу он был похож меньше всего. Обычный одноэтажный кирпичный дом за невысоким забором из сетки-рабицы. Их с матерью будущий дом побольше будет, не без гордости подумал Макс, рассматривая добротные, но очевидно давно выложенные стены из белого кирпича. На калитке был звонок, и Макс нажал на него. Двор с улицы просматривался хорошо: аккуратные дорожки, клумбы с Анютиными глазками, кусты роз по периметру, в глубине беседка, увитая виноградом – все чистое, красивое, словно нарисованное. Было видно, что за домом и участком следят и ухаживают. Дядьку Макс помнил смутно, как и всю родню со стороны отца. Он даже немного побаивался, что не узнает их при встрече. Но когда на дорожке появился высокий худой мужик, последние сомнения отпали. Это был его дядька. Никитична дала верный адрес. — Вам кого? – спросил дядька, когда подошел к калитке. Отодвигать засов он не спешил. У него были густые темные усы, приличная лысина и жесткий взгляд исподлобья. С отцом, насколько Макс его помнил, они были совсем не похожи. Причем, ни внешне, ни по характеру. — Дядь Дим, это я, Макс, Игоря сын, — представился Макс. – А это со мной, — кивнул он на Дениса. Дядька нахмурился. Пригляделся к нему, словно рентгеном просветил, и процедил сквозь зубы: — Паспорт давай. Максу не понравился его тон, но пререкаться он не стал. Достал паспорт и протянул через забор. Несколько минут дядька внимательно изучал страницы, потом молча вернул документ Максу и завозился с засовом на калитке. — Поздновато ты приехал, племянничек. У отца твоего сороковины почти месяц назад прошли, — сказал он, отперев калитку. — Я недавно узнал, — только и смог произнести Макс. Он как-то совсем не ожидал такого холодного приема. — Ладно. За мной идите, — бросил дядька и зашагал обратно по дорожке. Макс посмотрел на Дениса. Тот выглядел еще серьезнее и мрачнее, чем обычно. Судя по напряженному лицу, происходящее ему не нравилось так же, как и Максу. В дом их не пригласили, дядька сразу направился к беседке. Макс с Денисом прошли следом. Смутное предчувствие чего-то нехорошего заворочалось, задергало внутри. Макс с первых секунд понял, что ему здесь не рады, но не настолько же, чтобы даже в дом не позвать. Родня все-таки. Да и врагами вроде никогда не были. Тем временем дядька зашел в беседку, подождал, пока они тоже зайдут, потом повернулся к Максу и торопливо заговорил, будто застрочил из пулемета: — Ты чего приперся? Я матери твоей все рассказал. Никакого наследства тебе тут не положено. Игорян давно от всего отказался. Квартиру родительскую я продал, а дом этот только мой. Так что можешь уматывать. Племянничек. Макса словно в говно лицом макнули. Он уставился на дядьку, не веря собственным ушам. Ему не дали и рта раскрыть, а уже обвинили в посягательстве на какое-то наследство. Дурдом натуральный. Он ведь даже не думал ни о деньгах, ни о доле в квартире, хотя по закону действительно мог на что-то претендовать. Только после дядькиных слов нахуй надо с таким мусором связываться. — Я не за наследством, дядь Дим. Я про отца узнать хотел, — начал было Макс, но дядька снова его перебил: — Позаливай мне еще тут, щенок. — Его аж перекосило от злости. Лицо побагровело, губы некрасиво затряслись. – А то я не знаю, что вам с Ленкой от нас надо. Десять лет не вспоминали, носа не казали. А как помер, тут же налетели. Одна звонками достала, а другой совсем совесть потерял – приперся. Но все равно не будет тебе ничего. Не бу-дет. Выкусите! Ненависть исходила от дядьки почти осязаемыми волнами. Макс непроизвольно отступил назад. Наверное, он бы позорно сбежал – невыносимо было слушать этот поток ругательств и обвинений – но внезапно заговорил молчавший до этого Денис. — Охолони, дядя, — твердо сказал он и выступил вперед, оттеснив Макса. – Выслушай парня сначала, а потом предъявы кидай. — Ты кто такой вообще?! — взвился дядька. Денис ухмыльнулся и приподнял футболку, за поясом торчала рукоятка «Макарова». — Хочешь проверить — кто я? Дядька отрицательно замотал головой. В глазах его мелькнул страх, и Макс неожиданно для себя испытал самое настоящее мстительное удовольствие. — Так-то лучше, — кивнул Денис и посмотрел на Макса: — Чего ждешь? Спрашивай по-существу. — От чего отец умер? – задал первый пришедший в голову вопрос Макс. — Спился, — бросил дядька, помолчал и добавил: – В последнее время вообще не просыхал, вот и окочурился однажды. То ли печень у него отказала, то ли поджелудочная. Не помню, что там после вскрытия написали. Ну как же так? Как он мог спиться? Макс мысленно спрашивал себя и не находил ответа. Когда отец жил с ними, он пил как все, немного: по праздникам, на Дни рождения. У него хватало других недостатков, но алкашом он не был. Здравый смысл твердил, что за десять лет многое могло поменяться, только Макс все равно сомневался. — Что на счет его второй жены и их ребенка? – задал следующий вопрос Макс. Глаза у дядьки расширились в изумлении. — Какого еще «их ребенка», — презрительно скривился он. – Это Маринкин ублюдок, которого мой братец усыновил по пьяни. Игорян ни одним пальцем не пошевелил, чтоб его сделать. Он заржал, довольный собственной пошлой шуткой, но под взглядом Дениса быстро заткнулся. — Значит, у отца больше не было детей? – уточнил на всякий случай Макс. — Нет. Ты единственный. Макс усмехнулся. А ведь он чувствовал, что в письме одна сплошная ложь. Только доказательств не было. Но теперь можно смело матери правду рассказывать. Пусть знает, какой обманщице хотела деньгами помочь. — Ну чо, все узнал? – раздраженно спросил дядька. Похоже, их с Денисом присутствие его изрядно нервировало. — Почти. Расскажи, где отец похоронен, и мы уйдем. Честно говоря, Макс сам больше не мог здесь находиться. Он не знал, почему отец отказался от доли в бабкиной квартире, не знал, какие отношения у него были в последнее время с дядькой. Но Максу хватило одного короткого разговора, чтобы понять, как здесь к ним с матерью относятся. Наверное, к отцу относились не лучше. Полная картина сложилась позже, когда Макс пообщался с Мариной, второй женой отца. Сперва она попыталась разыграть убитую горем вдову, но под натиском Дениса быстро сдала позиции и во всем призналась. Отец действительно усыновил ее ребенка, дал свою фамилию и прописал их обоих к себе в квартиру. Квартира, к слову, была не такой уж отстойной. Стандартная «двушка» в панельной девятиэтажке, в каждом городе таких домов были тысячи и тысячи. Теперь эта «двушка» полностью отошла Марине и ее сыну. Правда, Макс при желании мог отгрызть часть. Только никакого желания не было. Он в пол-уха слушал жалобы разошедшийся Марины, а сам разглядывал фотографии, стоявшие на стенке. На одной из них с траурной ленточкой в углу рамки был отец. Кадр явно получился случайно. Отца словно окликнули, он повернулся, и неизвестный фотограф сделал снимок. Макс помнил его вот такую улыбку: морщинки-лучики возле глаз и чуть выступавшие вперед верхние резцы. На фотографии отец выглядел старше, но не узнать его было нельзя. А еще он действительно был похож на Макса, точнее, Макс – на него. — … про меня вам Димка мигом настучал, — досадливо сетовала Марина, — а про себя, небось, промолчал. Смелости, поди, не хватило признаться, как родного брата кинул. — Ты про что? – заинтересовался Денис. — Про квартиру родительскую. Подпоил он Игорька и уговорил отказную от наследства написать. У тебя, мол, есть квартира, а я с матерью живу. Дом ему, видишь ли, загорелось прикупить, а деньжат не хватало. Вот и обставил брата. Димасик вечно Игорьку завидовал. Считал, что ему все на халяву досталось. И работа нормальная, и квартира, и машина. Поэтому и спаивал он его. Блядина. Марина поднялась, прикрыла дверь в коридор, достала пачку сигарет со шкафа и прикурила. — И как же он отца споил? – спросил Макс. — А очень просто, — фыркнула Марина. – Проблемы на работе – давай, Игорек, по стаканчику пропустим, расслабимся. Устал – вот тебе чекушка. Заболел – выпей сто грамм. Скучно – пойдем в бар. По сыну тоска заела – давай в баньке с пивком посидим, перетрем. Так и понеслось. Я с твоим отцом шесть лет прожила, на моих глазах все было. И кодироваться уговаривала. И таблетки разные выписывала. Нарколога на дом вызывала, чтоб из запоя выводить. Я даже к гадалке ходила, чтоб та по фотографии вылечила, – все без толку. — Значит, на нарколога с гадалкой бабки были, а на сынишку решила у бывшей жены стрясти, — подъебнул Денис. — Так Игорек до последнего зарабатывал прилично. А теперь я одна осталась. Денис покивал с издевательской улыбкой. — А что мешает на работу выйти? Лень? — У меня ребенок вообще-то, — огрызнулась Марина. — Которому восемь лет. Большой пацан уже, — ухмыльнулся Денис. – Нет, на жалость кому-нибудь другому дави. С нами не прокатит. Сдается мне, Мариночка, ничем ты не лучше Димасика. Ездили вы на Игорьке и сосали с него, как могли. Братец – квартиру родительскую отжал, но и ты в накладе не осталась. Квартира, машина, и деньжат наверняка в свое время отложить успела. У пьяного карманы вытрясти – святое дело. Тут Денис попал в яблочко. Чем больше Макс наблюдал за Мариной, тем сильнее убеждался, что такая хабалистая бабенка нигде не пропадет. Она ж соврет – не покраснеет. Отцу вон как голову задурила, даже на усыновление раскрутила. Марина тем временам побагровела от возмущения. Макс даже решил, что она кинется на Дениса с кулаками. Но нет, обошлось. Прикончив в две затяжки сигарету, она выплюнула с ненавистью: — За мое терпение мне побольше полагается. — За какое-такое терпение? – подначил ее Денис. Макс только диву давался, как ловко у него выходило, распутывать этот змеиный клубок. — Я шесть лет слушала про святую Леночку, его мамашу, — она кивнула на Макса. – Лена то делала, Лена се умела. Лена вот так готовила, Лена сяк стирала, — передразнила она. – Я всегда была хуже нее, во всем. Знаешь, сколько раз он меня в койке ее именем называл? В глазах у нее блеснули слезы. Марина отвернулась и принялась потрошить пачку, пытаясь достать из нее новую сигарету. Актриса, решил Макс. Почему-то ее совсем не было жалко. Может, потому что Макс знал, каково все эти годы приходилось матери. И она в отличие от Марины никогда не жаловалась на судьбу, а сама преодолевала трудности, сцепив зубы. — А после того, как он к вам съездил прошлым летом, так вообще расклеился. Фотки ваши в кошелек напихал. Номер телефона наизусть выучил. Только так и не позвонил, струсил. Лишь пьяный рассказывал мне, как сыночка-кровиночка вырос да бывшая жена похорошела и разбогатела. Он на вас тогда издали поглазел, а подойти не решился. Потом все грозился еще раз съездить и поговорить. Не успел. Может, и к лучшему. Она замолчала, окинула Макса нечитаемым взглядом и невесело усмехнулась. Стало трудно дышать. Макс непроизвольно потер горло, словно там была невидимая удавка. Мозг просто взорвался. Отец ездил к ним. Думал про них. Даже со своей второй женой обсуждал. С дядькой и бабушкой наверняка тоже. И только они с матерью ничего не знали. Да что там, даже не подозревали. Денис поднялся, Макс встал следом. В этой квартире им больше нечего было делать. Все узнали. Даже больше, чем рассчитывали. Уходя, Макс забрал с полки фотографию с черной лентой. Марина не проронила ни слова. Повернулась только тогда, когда Макс положил на стол несколько купюр. Забрала деньги и сразу спрятала их в карман халата. Макс хмыкнул. Ему было не жалко, наоборот, теперь он точно ничего не был ей должен. Расплатился, так сказать, за правду и за снимок. Потом было кладбище и свежий холм земли на могиле. Куча венков. Корзины с цветами. «От брата и матери». «От друзей». «От коллег». «От жены и сына». Только не от Макса с матерью. Он долго стоял перед могилой и просто смотрел на портрет в рамке, закрепленный на кресте. Совсем близко к ограде росла старая береза, ее длинные тонкие ветви мягко колыхались на ветру. Низкое вечернее солнце просвечивало сквозь листву, теплыми оранжевыми бликами отражалось в стекле фоторамки. Было больно и тоскливо. Макс думал об отце. Вспоминал, как катались вместе на автодроме в парке аттракционов. В их машинку врезалась другая, Макса швырнуло вперед, и он выбил себе зуб, к счастью, молочный. Отец нес его на руках всю дорогу до дома и рассказывал какие-то смешные истории, пытаясь отвлечь и успокоить. Как ездили вдвоем на поезде в Москву. Ходили там в зоопарк и катались на речном трамвайчике. Как он привез Максу рюкзак с Черепашками Ниндзя к первому классу. Такого рюкзака не было ни у кого, и Максу все завидовали. Память все-таки очень странная штука. Плохое со временем как-то затерлось, потускнело, зато хорошее осталось, и теперь отзывалось в сердце теплой грустью. Все могло бы быть иначе. Наверное, могло. Если бы отец был другим, если бы мать была другой, если бы они встретились иначе и прожили другую жизнь. Сегодня Макс наконец простил отца. Простил за то, что тот ушел от них, за то, что перестал звонить и писать, за то, что так пугал своим криком в детстве, за страх и боль. И только слезы матери так и не смог простить. Поэтому Макс знал, что обязательно расскажет ей все про дядьку и бабушку, про Марину и ее сына. Только про то, что отец ездил к ним, умолчит. Поздно. Слишком поздно что-то исправлять. У некоторых вещей все-таки есть срок давности. Макс как-нибудь сам проживет с этой правдой, мать расстраивать незачем. В противном случае она будет чувствовать вину, казниться, постоянно накручивать себя. Он этого не хотел. Он хотел, чтобы она была счастлива. Быть может, отец с годами тоже что-то понял, поэтому и не стал подходить к ним. В гостиницу они с Денисом приехали только поздним вечером. С номером, разумеется, возникла проблема. Им предложили двухкомнатный люкс с двуспальной кроватью и диваном, потому что свободного больше ничего не было. Макс предложил уйти и попытать счастья в другом месте, но Денис остановил его. Выложил на стойку паспорт и коротко сказал: «Оформляйте». Только оказавшись в тихом прохладном номере, Макс понял насколько вымотался за день. А что тогда говорить про Дениса, который практически с ночи за рулем. Макс исподтишка посмотрел на него, но ничего особенного не заметил. Денис прошелся по номеру заглянул во вторую комнату, где стояла кровать, сунул нос в ванную. Потом начал методично раздеваться. Тут-то Макс и заметил вновь «Макаров», торчавший из-за пояса. — Не страшно с оружием таскаться? – спросил он. – А вдруг менты? — С этим, что ли? – усмехнулся Денис, достав «Макаров». — Ну, с этим. Денис улыбнулся шире. — Это зажигалка. Вот, смотри, — он надавил на спусковой крючок, и над стволом взвился язычок пламени. — А похожа на настоящий, — удивился Макс. – Так и не скажешь, что муляж. — То-то и оно. Я спецом такую заказывал, чтоб не отличить. На всяких козлов, типа твоего дядьки, действует безотказно. Ствол реальный в открытую не поносишь, его светить нельзя. А хрень эта — неплохая замена. Может, и меня ты только пугал в самом начале, мелькнула шальная мысль. Макс окинул Дениса оценивающим взглядом и тут же решил, что нет, с ним бы Денис пошел до конца, не ограничился бы одними угрозами. — Кстати о птичках, — остановившись на пороге ванной, сказал Денис. – Если решишь у стервы этой половину квартиры отжать или с дядькой завязаться из-за дома, обращайся, помогу. У меня хорошие адвокаты имеются. Но дам бесплатный совет: лучше пошли своих родственничков нахуй. Жизнь сама все по местам расставит. — Я и не собирался ничего делать. Пусть живут, — ответил Макс. — Вот и молодец. Денис скрылся в душе, а Макс завалился на диван. Сил не было ни на что. Голова гудела, словно он сидел в большом котле, и кто-то бил по этому котлу молотком. Мысли об отце и остальной родне Макс гнал прочь. Запрещал себе думать о них. Это могло показаться трусливым и недостойным, но так было легче. Чтобы как-то отвлечься, Макс сосредоточился на Денисе. Странное выходило дело. Он до сих пор не понимал, как так получилось. Почему именно Денис варился вместе с ним во всем этом дерьме? Тот самый мудак, который угрозами и шантажом заставил Макса подставлять ему задницу. Более того, сейчас он ничего не требовал взамен. Просто был рядом, и все. Потом Макс принял душ, а когда вернулся, застал Дениса на диване перед телевизором. На экране шел какой-то боевик: все взрывалось и горело, герои палили друг в друга из бутафорских пушек, а потом красиво истекали кетчупом и краской вместо крови. — Где спать будешь? – спросил Денис. — Тут, наверно. Кровать на сегодня твоя. Завтра ехать, так что отдохни как следует. По трассе гнать долго, сам знаешь. — Что-то ты подозрительно заботливый, — усмехнулся Денис и поднялся. Они оказались напротив друг друга, и Макс почувствовал непонятную неловкость. Фигня какая-то. Значит, когда они трахались, Макса ничего не смущало, а сейчас вдруг накатило. Все дело было в том, что в койке лишние мысли обычно не донимали. Там самоконтроль почти сразу летел к черту, а голова отключалась напрочь. Сейчас же все было иначе. Денис смотрел на него, едва заметно улыбаясь. Еще влажные короткие волосы топорщились иголками. На щеках уже проступила щетина. Максу внезапно очень сильно, прямо до боли захотелось его поцеловать. Вот так взять и нарушить собственные установки. На самом деле ему просто нужно было немного тепла. Банального ощущения, что рядом кто-то есть. И этому человеку Макс небезразличен. Обмирая внутри, он сделал один шаг навстречу Денису и прижался губами к губам. Решимости хватило только на это. Несколько секунд ничего не происходило. Макс ждал оплеухи или мощного удара в ухо, он даже зажмурился, но Денис не шелохнулся. Тогда Макс осмелел. Тронул языком его нижнюю губу и закинул руки на шею. Макс быстро вошел во вкус. Сам от себя не ожидал такого, но не прошло и минуты, а он уже целовал Дениса жадно и отчаянно. Посасывал губы и с напором запускал язык в рот. Денис начал отвечать почти сразу. Толкнулся языком навстречу, углубил поцелуй, мягко перехватил инициативу. Скользнул ладонями по голой спине, погладил между лопаток. Потом опустил руки на задницу, немного сдвинул резинку трусов, потрогал то место между ягодиц, где начиналась ложбинка. От горячих ладоней по телу бежало тепло. Макс заводился все сильнее, его уже трясло от возбуждения, а ведь они пока не делали ничего особенного – просто целовались. Одной рукой Денис сжал его ягодицу и оттянул немного в сторону, а другую просунул спереди Максу в трусы и обхватил член. Макс охнул, оторвался от его рта, удовольствием прошило так резко, что он едва устоял на ногах. Взгляд случайно упал на отчетливо выделявшийся под трикотажем боксеров член Дениса, и в голове словно взорвалась петарда. Макс толкнул Дениса на диван, а сам поспешно опустился на колени. В другой раз он бы не решился, а сейчас очень уж хотелось попробовать. Он уткнулся Денису в живот, жадно втянул смесь запахов мыла и кожи и потерся носом о блядскую дорожку. — Не надо, — глухо произнес Денис, уперся ладонями ему в плечи, но так и не оттолкнул. — Я хочу, — выдохнул Макс, стянул с Дениса трусы и, зажмурившись, прикоснулся губами к члену. Ощущения были странные, непривычные, но не противные. Макс придержал ствол у основания и накрыл ртом головку. Лизнул, пососал, как леденец, пропустил немного глубже. Денис закаменел рядом с ним, кажется, даже перестал дышать. Макса его реакция приободрила. Другой рукой он провел вверх от колена по бедру, потом завел ее вниз и накрыл ладонью подтянувшиеся яйца. Денис длинно застонал и толкнулся вверх, положил руку Максу на голову, но давить не стал, просто зарылся пальцами в волосы. Он весь покрылся пленкой испарины, дышал часто и неглубоко, вздрагивал в ответ на каждое прикосновение, и Макс чувствовал, как собственный член дергается и крепнет, как истома сворачивается внизу живота огненным кольцом. Он принялся интенсивнее работать ртом, ритмично задвигал головой вниз и вверх, опустил руку между ног и сжал себя под головкой. Колени моментально задрожали, Макс умудрился задушенно застонать с членом во рту, и Денис тут же дернул его за волосы, вынуждая отстраниться. Мокрая от слюны головка шлепнула по губам, Макс с трудом разлепил тяжелые веки, посмотрел на Дениса и понял, что тот почти на грани. Рот у него кривился в оскале, в глазах плескалось безумие, он что-то говорил – губы беззвучно шевелились – но из-за шума крови в ушах Макс ничего не слышал. Чтобы окончательно добить их обоих, удерживая Денисов взгляд, Макс высунул язык и пошло обвел головку по кругу, толкнулся кончиком в щелку, а потом взял за щеку. А дальше начало твориться форменное безумие. Денис мягко оттолкнул его, затащил на диван и навалился сверху. Он начал беспорядочно целовать Макса везде: щеки, губы, нос, шея, плечи. Его словно прорвало, резко пробило на внезапную нежность, и теперь он не мог остановиться. Или не хотел. Макс выгибался ему навстречу, терся членом о член, задыхался и глотал горячий воздух. — Подожди… сейчас… — пробормотал Денис. Дотянулся до барсетки, стоявшей на стуле, и достал из нее презервативы. Раскатал один по члену и приставил его к максовой дырке. Мышцы конвульсивно поджались. Удовольствие от легкого трения было поразительно ярким. Макс принялся подмахивать и крутить задницей, совершенно теряя рассудок. Когда болезненно чувствительных губ коснулись пальцы, он с готовностью всосал их в рот и облизал, щедро смачивая слюной. Денис не стал тратить много времени на подготовку: аккуратно вставил сначала один палец, почти сразу добавил второй и двинул ими внутри несколько раз. Честно говоря, долгой прелюдии Макс бы не выдержал. Очень уж хотелось скорее почувствовать распирающее давление в анусе. Вставлял Денис все равно слишком медленно, осторожничал. Коротко целовал Макса в угол рта и дышал с заметными перебоями. По вискам и лбу у него струился пот, взгляд был тяжелый и мутный. Его член туго раздвигал напряженные стенки, проникал внутрь буквально по миллиметру. Макс развел ноги до тянущей боли в связках, просунул руку между их телами, накрыл пальцами головку и начал тереть ее, заглушая приятными ощущениями дискомфорт от вторжения. Наконец Денис вошел полностью и остановился, в ягодицы уперлась крупная мошонка. Макс прижался губами к его рту и жарко выдохнул: — Двигайся. Денис послушался. Задвигался с такой силой, что Макса вжало в диван, а комната отеля закружилась и рассыпалась осколками света. Короткая боль быстро переплавилась в наслаждение. Денис зарычал, с голодной жадностью впился в губы поцелуем. Макс закинул ноги ему на талию, подался вперед и с готовностью ответил. Целовался Денис почти так же крышесносно, как и трахался. Каждый толчок приближал к оргазму. Макс извивался под Денисом, метался по влажной обивке и беспрерывно стонал. Внутри все сжималось и пульсировало. Каждой клеткой своего тела Макс чувствовал, что вот-вот кончит. Голова кружилась, в глазах темнело, тяжелое дыхание Дениса отдавалось в груди. Макс сдавил пятками его бока, насадился так глубоко, насколько смог, и замер, заливая живот спермой. Денис сорвался следом, уперся лбом Максу в плечо и крупно содрогнулся. Потом они лежали рядом на узком диване, восстанавливали дыхание и медленно приходили в себя. В раскрытое окно врывались звуки ночного города: шум от проносившихся по дороге машин, треск светлячков, гул ветра в проводах. Глаза слипались; засыпая, Макс думал о том, что Дениса стало поразительно много в его жизни. Как это произошло, почему он это допустил, Макс не понимал. Но на выяснение истинных причин не было ни сил, ни желания. Мысли стопорились и вязли в наползающей дреме. Оставалась слабая надежда, что со временем он во всем разберется.