Эстелла

      Просторный офис с приятным и расслабляющим интерьером. Обстановка успокаивала: казалось, что тут могут работать только добрые и порядочные люди. Секретарь-андроид предложил мне присесть на диван, подождать, пока Эстелла освободится. Впервые собеседование я буду проходить у женщины.       Через десять минут меня провели в кабинет со стеклянными окнами от потолка до пола. Эстелла сидела в кресле спиной ко мне, наслаждаясь пейзажем за окном. Я увидел её гладкую голову без волос: изящную, с синеватой кожей. Голова имела каплевидную форму и заострялась на затылке. Она развернулась, и мне открылся поистине божественный узор на её лице, состоящий из линий белого цвета. Ног у неё не было, вместо них был хвост: очень подвижный, примерно как хвост русалки, только без плавника, гладкий и кажущийся приятным на ощупь.       Узкая талия плавно переходила в хвост. Внизу живота я разглядел очертания её цветка поглощения. Шесть лепестков вместо обычных восьми — да, довольно оригинально. Цветок вырос на всю ширину живота и достиг своего максимального размера. Несмотря на плотное прилегание лепестков друг к другу, их края уже огрубели. В последний раз она вынашивала мужчину лет семь назад, не меньше. Цветок даже выпирал из её живота, подчёркивал женственность, говоря: «Я хочу принять тебя! Ты нужен мне! Я тебя ждала много лет, слейся со мной. Умоляю!». Нет ничего более сексуального, чем затвердевшие, почти чёрствые края лепестков цветка поглощения. Женщины со свежевыросшим цветком и в подмётки таким не годятся.       Чем больше выдержка, тем больше блаженство после поглощения и во время беременности. Так написано в женских журналах.       Она нажала на кнопки, и кресло подъехало к рабочему столу. Ногти были только на нижней паре рук, да и те сильно смахивали на когти. С клавиатурой она работала верхней парой рук. На груди два очень красивых бугорка — имитация молочных желёз древних людей. В последний раз мода на них была примерно тридцать лет назад. Казалось бы, какая безвкусица, но на Эстелле молочные железы древних выглядят шедеврально. Древние говорили: «Есть сигареты, есть сигары: что-то модно, а что-то вечно». Молочные железы древних людей — это как раз пример «вечного», но этим «вечным» необходимо уметь правильно пользоваться.       Я был готов прямо там слиться с ней. Возбуждение было такое, что хотелось схватить её и унести к себе домой. Древние люди называли это сладострастием и похотью.       Древний животный инстинкт, кажущийся рудиментарным, но при этом настолько приятный, что я даже не представляю, насколько была бы скучна жизнь без него.       Я рассказал ей про себя и проекты, которыми ранее занимался. Она пришла в восторг, когда я упомянул то, что являюсь главным инженером и архитектором Хевенленда — самого дорогого и престижного курорта для женщин на орбите.       — У вас в анкете написано, что собираетесь начать перерождение через полгода.       — Да. Я уже староват, прошло восемь лет после последнего перерождения.       — Да, многовато… Пора бы. — Она почесала подбородок нижней правой рукой. — А вы уверены, что успеете закончить работу за это время?       — Конечно, если не буду успевать — отложу слияние.       Я прямо на месте подписал трудовой договор и с отличным настроением поехал домой.       Дома меня встретила подруга-мать Скарлетт.       — Ну как собеседование? — спросила она.       — Отлично. Со следующей недели начинаю работать. Знаешь что, мой начальник — женщина.       — Женщина? — Скарлетт удивилась, широко раскрыв свои глаза цвета индиго.       — Да! Смотри, какая красивая! — Я показал ей фотографию Эстеллы с сайта компании.       Подруга-мать поморщилась.       — Четыре руки? Без ног? — сказала она. — Фу-у-у! И тебе такие нравятся?       — Да, я хочу, чтобы ты стала такой же.       — Грудь я себе легко сделаю. Дополнительную пару рук, я думаю, будет нетрудно сделать, но хвост… Как мне потом передвигаться?       — Я куплю кресло как у Эстеллы.       — Но мне кажется истинная причина твоей симпатии не в этом, — сказала Скарлетт, внимательно рассмотрев фото.       — А в чём?       — В том, что с ней уже долго никто не сливался. Вот тут отчётливо виден цветок поглощения и его лепестки.       — Нууу… Не знаю… Возможно, ты права.       — Я же тебе предлагала подождать ещё пару лет, у меня будет так же.       — Нет, я ещё два года не выдержу, и так уже весь горю от желания.       Подруга-мать посмотрела на меня особенно подозрительным взглядом, будто раскрыла во мне предателя.       — Сейчас ты хочешь слиться с ней, а не со мной.       — Я здоровый мужчина. Конечно, я этого хочу.       Скарлетт не подала вида, но я заметил, что всё-таки зерно раздора было посеяно. Я знаю её: в таких случаях она прилагает максимум усилий к тому, чтобы стать красивее той, к кому меня приревновала. Да, я манипулятор, поэтому умею получать своё.       Перерождение — центр жизни, главная сила, объединяющая мужчин и женщин. Мы, мужчины, живём только для того, чтобы быть поглощёнными и родиться заново, а женщины только и мечтают о том, чтобы поглотить нас. Перерождение — вот настоящая жизнь. Нет такого занятия в этой вселенной, которое по уровню удовольствия могло бы заменить поглощение, жизнь внутри женщины и рождение. Никакое богатство на этой планете не сравнится даже с наносекундой внутри женщины. Без перерождения нет жизни. Жизнь — это цепочка перерождений, а всё, что происходит между ними, всего лишь способ скоротать время. Тем не менее, перерождаться хочется с теми, кто тебе приятен и важен как человек. И, разумеется, с теми, кому ты доверяешь. Этого хотят даже женщины, несмотря на то, что они поглощают. Поэтому Скарлетт приложит максимум усилий к тому, чтобы поглотить именно меня. Она легко могла бы найти менее требовательного к внешности партнёра, но, однако, она всё ещё со мной.       Через неделю я заметил, что у неё уменьшились ноги и начали отрастать зачатки второй пары рук. У Скарлетт кожа-хамелеон: на её лице, шее, плечах и ключицах она может менять цвет и рисунок. Поэтому она точно будет красивее Эстеллы. Скарлетт не нужен макияж, ей нужно только чистое лицо, а украсит она его силой мысли за пару мгновений. Обожаю её манеру рисовать брови на коже и выделять глаза. Ещё она умеет пускать волны по рисунку на коже, благодаря чему неоднократно завоёвывала первые места на конкурсах красоты.       Ещё через две недели у Скарлетт вырос хвост, а ноги укоротились так, что ходить стало очень сложно. Я заказал специальное кресло. Цвет её кожи стал приобретать голубоватый оттенок. Вторая пара рук выросла уже до уровня локтей. Она много ворчала, что передвигаться теперь может только в кресле, но потом перестала: то ли привыкла, то ли понравилось.       Сегодня исполняется двести лет зоопарку с древними людьми. Чуть более двух веков назад парламент Энайлии разрешил выращивание людей образца конца двадцать первого века. Не прошло и года, как главный зоопарк страны объявил о рождении примерно сотни здоровых детей человека, материнскую утробу которым заменила искусственная матка. Человек — существо довольно опасное и чрезвычайно умное. В государственном зоопарке Энайлии для древних людей построили специальные вольеры с усиленными клетками и особым режимом охраны.       Люди содержатся в разных секторах, в каждом из которых воссоздаются различные условия для жизни. Меня интересует только один сектор, в котором людей обучают энайлийскому языку, а также обращению с техникой, после чего устраивают игры, чтобы выяснить, кто лучше: современные люди или древние. Но более распространены обычные игры на деньги. Мы можем покупать право владения над древними людьми, обучать их особым навыкам, финансировать и обеспечивать особые условия жизни для них, чтобы потом зарабатывать деньги на их победах. Это лучше, чем любая компьютерная игра: если человек умер, то его уже не восстановить из резервной копии. Тут настоящие эмоции, истинная привязанность, а иногда и любовь.       Коллеги на моей новой работе любили смотреть трансляции из сектора с особенно изощренными полу-дикими условиями среды. В секторе, численностью полторы тысячи человек и практическим отсутствием каких-либо благ, реализованы товарно-денежные отношения: заработать их можно путём выполнения заданий зрителей. Задания зрителей не легкие, поэтому некоторые занимаются банальной кражей денег друг у друга. А так как за избиение более слабых положено наказание, то искусство незаметного воровства и обмана расцвело у них в особенно изощрённых формах. Одежды у них нет вообще, как и многих бытовых удобств, зато есть тренажерные залы и подобия плееров с наушниками, через которые они слушают самую разнообразную музыку и даже танцуют. Среди прочих реализовано равноправие полов: мужчины могут заняться сексом с женщинами только с их согласия, в противном случае они получают телесные наказания или лишение свободы, хотя это не отменяет секс за деньги.       Юлиан переключил камеру и на большом мониторе в нашем кабинете вывелись видео и звук от паренька, которому мой коллега дал кличку Ловкач. Древним людям вживлялись импланты в зрительный и слуховой нервы, после чего можно было вести трансляции от первого лица. Ловкач был искусным вором и жил очень хорошо, по меркам своего сектора. Сам сектор был оборудован так, что сильно смахивал на санаторий или курорт. Пяти-шестиэтажные дома, бассейны, комфортная температура и влажность, имитация яркого и тёплого солнца.       Со своего балкона на четвёртом этаже Ловкач наблюдал за парой, купающейся в бассейне. Мужчина был крупнее него и намного красивее. Искупавшись, он лежал на шезлонге рядом со своей девушкой и гладил её, время от времени почёсывая нелепые кудрявые волосы внизу её живота. Член Ловкача затвердел. Он обхватил его ладонью и начал двигать вверх-вниз, чтобы приблизить свой древний оргазм. Мужчина внизу случайно увидел, как Ловкач мастурбирует на его пассию и сильно рассердился: его вывод был очевиден, в поле зрения была только одна женщина — его женщина. Пока тот поднимался наверх, Ловкач достиг оргазма, и его живот окропило несколькими каплями семени из полового органа. Примерно в этот момент к нему сзади подбежал разгневанный мужчина. Он несколько раз ударил Ловкача кулаком по лицу и пригрозил в следующий раз оторвать яйца.       Наблюдая за тем, как Ловкач занимается самоудовлетворением, я непроизвольно дотронулся до своей промежности. Она лишена всего, чем обладал человек на экране. Гладкое и ровное место. Я представил на себе между ног мясной отросток, покрытый кожей, и два яичка в небольшом мешочке — совсем непрактично, уверен, они постоянно мешаются. А если ещё начнёт наливаться кровью и затвердевать? Впрочем, мочиться стоя, наверно, очень удобно, всегда мечтал делать это как древние мужчины: но современный мужской мочеиспускательный канал, также как и женский в стандартной версии, расположен сзади, рядом с анусом, поэтому писать стоя, я могу разве что повернувшись задом к унитазу и всё равно это будет очень неудобно. Я посмотрел на себя, из одежды на мне были только тапочки. Даже если учесть эти отростки между ног, почему эти люди так стремятся прикрыть эти места? Подумаешь, болтается между ног… Древние женщины ещё более странные: подобно современным, они прилагают максимум усилий, чтобы нравиться противоположному полу, но при этом всячески стремятся спрятать главный орган, который возбуждает древних мужчин. Но, скорее всего, я что-то упускаю в своих суждениях и не всё так просто, как кажется.       В кабинет вошла голубокожая Изольда. Добрый взгляд, милая улыбка. Изящные женские формы: узкая талия, таз шире плеч. Спина, руки и ноги покрыты короткой шёрсткой темно-голубой расцветки. На ногах стильные босоножки с каблуками. На плоской груди кожа пульсировала тёмно-синим: в такт сердцебиению проявлялся рисунок из десятков переплетающихся линий различной толщины. Её семилепестковый цветок поглощения, неделю назад почти незаметный на животе, стал отчетливо виден и увеличился до размеров ладони. Насмотревшись на древних женщин с их щелями между ног и нелепыми кудрявыми волосами, я судорожно начал исследовать промежность Изольды на предмет подвоха. Но всё было в порядке, такая же промежность, как и у меня: просто ровное место без каких-либо щелей и складок.       — Одиннадцатый сектор? Фу-у! — поморщилась она, взглянув на телевизор.       — Я знаю, ты тоже смотришь трансляции из этого зоопарка, — сказал Юлиан.       — Но я наблюдаю за другим сектором, там есть одежда и всё намного цивилизованнее.       — Седьмой сектор?       — Да, я там слежу за одной семьёй уже в третьем поколении. Вернее не семьёй, скорее одной женщиной и её дочерью. Помогала им финансово. Та женщина уже состарилась и умерла, а вот дочь уже сына родила.       — А помню, помню. — Юлиан повернулся ко мне. — Пять лет назад она внесла огромную сумму, чтобы убили того, кто изнасиловал её подопечную. А потом удвоила взнос, чтобы девке аборт сделали.       — Так это была ты? — Я посмотрел на Изольду. — Похвальный поступок, но, по-моему, не стоило. Эта девушка состарится и умрёт, а её сын даже и не вспомнит об этом, а о каких-либо благодарностях и говорить не стоит.       — Ты слишком плохого о них мнения.       Возможно, она была права, но мне всё равно не хотелось начинать спор, и я промолчал в ответ.       — А чем тебе одиннадцатый сектор не нравится? — спросил Юлиан у Изольды.       — Тут всё слишком низменно и жёстко. Да условия какие-то странные. В седьмом секторе хотя бы по правилам этикета считается неприличным обсуждение подобных тем. И да, там есть одежда.       — Ах, я и забыл, ты же из этих фриков… — Юлиан осёкся. — Ой, извини.       Изольда на секунду нахмурилась, но потом успокоилась.       — Одежда — это красиво! — сказала она. — Я бы ходила тут в одежде, если бы не корпоративные правила.       — Да, согласен, — подхватил я, — моя подруга-мать любит посещать всякие фестивали и вечеринки с костюмами, хотя сама никогда бы не надела ни одно из этих платьев.       Юлиан переключил камеру на девушку, которой доставлял оральные ласки смуглый мускулистый мужчина. Руками она держала его за волосы и громко стонала. Изольда наблюдала за происходящим с нотками брезгливости в мимике, тем не менее, ей было достаточно интересно, чтобы ни на секунду не оторваться от экрана. Потом древней девушке, судя по всему, стало совсем приятно и она откинула голову назад, прикрыв глаза и сладостно постанывая.       — Но и в седьмом секторе в итоге всё сводится к этому. — Юлиан переключил камеру на мужчину, который только что лизал женский половой орган. Девушка раздвинула ноги пошире, он смочил свой затвердевший член слюной и вошел в её вагину. Девушка особенно страстно наслаждалась процессом. Так чувственно и эмоционально, что меня самого пробрало.       — Да, Юлиан, тут ты прав. Все люди во всех секторах занимаются этим.       — А потом девушки рожают, — добавил я.       — Роды — это изумительно! — сказала Изольда с особым восхищением. — Мне кажется, одно лишь рождение новой жизни оправдывает все эти жестокости, которые они творят друг с другом.       — Ты, наверно, ещё смотришь роды от первого лица, — усмехнулся Юлиан.       — Нет, ты что? Они громко визжат, да и не видно ничего. Я смотрю со стороны того, кто принимает роды… И звук выключаю.       — И как? — спросил я у Изольды. — Похоже на то, как вы нас рожаете?       — Совсем не похоже. Если интересно, я тебе скину ссылки на видео с родами древних. Женщина визжит, и там всё в крови, не очень приятное зрелище. Зато, в отличии от вас, их дети выходят уже сформированными и сразу кричать начинают.       Изольда немного помолчала, но потом продолжила:       — Вообще, я им завидую. Они могут создавать новую жизнь, когда захотят, а мы не можем.       — Мы сами отказались от этого, много-много лет назад, — сказал Юлиан.       — Вы меня отвлекли. Я зачем пришла: хотела пригласить в наш отдел, у меня день рождения. Есть вкусняшки и даже ромус.       — Сколько тебе исполнилось? — спросил я.       — Шестьсот тридцать четыре.       — Ух! Взрослая какая. Мне всего лишь четыреста восемь.       — В общем, парни, заходите к нам в отдел. Дарина угощает эромисом, — подмигнула Изольда, выходя из кабинета.       — А ты угостишь? — выкрикнул ей вслед Юлиан, но та не ответила.       Через десять минут мы с Юлианом поднялись в отдел к Изольде. Там встретили Дарину, третью и последнюю женщину в компании. Смуглокожую длинноволосую брюнетку со спины можно было спутать с древней девушкой — на меня снова напала паранойя. Она повернулась ко мне лицом и поприветствовала меня. Плоская грудь без молочных желез, еле заметный, но полностью сформированный цветок поглощения на весь живот, отсутствие половых органов между ног, как и у всех вокруг, — она современная женщина, я вздохнул с облегчением. Из одежды на ней были только тонкие тёмные прорезиненные чешки, которые казались продолжением её кожи. На лбу из-под волос торчали четыре коротких и острых рога.       Две женщины между двух десятков одинаковых и безликих мужчин казались двумя прекрасными цветками посреди блёклого сада. Люди смеялись, рассказывали истории. Нам с Юлианом сразу вручили по стакану ромуса. Дарине подавали стаканы с ромусом и уговаривали сделать ещё по одной порции эромиса.       — Я и так вас балую, — отвечала она. — Всем по одному.       — Мне ни одной порции не сделала! — Юлиан, мило улыбаясь, подал ей свой стакан.       Дарина набрала слюну в рот, после чего медленно отпустила изо рта большую каплю. Капля слюны повисла на вязком хвосте, который, удлиняясь, всё больше походил на ниточку. Капля утонула в напитке. Дарина открыла рот, поводила языком по нижней губе, чтобы ниточка слюны упала вниз, и вручила стакан Юлиану. Юлиан потряс ромус. Напиток зашипел, Юлиан поднёс стакан к носу и вдохнул пары. Его лицо украсила блаженная улыбка.       — Спасибо, — сказал он, приподняв стакан, в котором теперь эромис: полу-наркотический напиток, дающий неповторимое чувство успокоения.       Я подошёл к одному из офисных столов, на котором были разложены различные десерты и сладости. Рядом кучковалась компания из пяти человек: те, что были близки с мужем Изольды, спрашивали у неё о том, как он сейчас поживает.       — Он уже прекрасно видит и слышит, начал дышать своими лёгкими, немного разговаривает, — отвечала она. — Руки почти отросли и начали формироваться пальчики…       От этих разговоров о переродившемся муже Изольды, мне самому захотелось переродиться: ни с чем не сравнимое наслаждение, наверное, только ради этого и стоит жить в этом мире. Изольда отлучилась от своей компании и подошла ко мне.       Она взяла небольшое пирожное со стола, но на полпути ко рту выронила, и оно плюхнулось на пол. Мы оба посмотрели вниз. Пальцы на её ногах не имели ни ногтей, ни каких-либо их аналогов, а просто были покрыты короткой шерстью. Через секунду подъехал плоский робот-мусоросборщик треугольной формы, и мы оторвали свои взгляды от размазанного по полу десерта.       — А ты сколько лет назад перерождался в последний раз? — спросил Изольда.       — Чуть более восьми.       Я заворожённо глядел на её пульсирующую тёмно-синюю грудь. Она потрогала меня за плечо.       — Да, старичок… кожа-то чёрственькая уже.       Изольду отвлекли по работе, и она отошла к своему компьютеру. Через пару минут ко мне подошла Дарина. Фиолетовые глаза немного смягчали образ стервы. Рога были изогнуты вверх и формировали подобие тиары: два у висков, два на лбу по центру. На второй справа были выгравированы какие-то символы, значение которых я не смог разобрать.       — Ты такой необыкновенный, — сказала она с особенным придыханием. — Отличаешься от всех остальных. Всегда мечтала поглотить такого как ты.       Я чуть не поперхнулся. Сказать прямым текстом, что хочешь поглотить — верх наглости.       — Это комплимент такой?       — Да. Ты давно не перерождался. Это значит у тебя очень крепкая сила воли и что ты очень дисциплинированный.       Дарина с особенной завистью и трепетом потрогала кожу на моём плече и руке. Не буду скрывать: её восхищение лилось как бальзам на мою душу.       — Я тебя не угощала эромисом, — сказала Дарина и начала набирать слюну в рот.       — Нет, спасибо. У меня есть Скарлетт.       — Да ладно ты, — сказала она, сглотнув слюну. — Подумаешь, плюну в стакан… Вот если бы я подышала на тебя либиоксом, вот это действительно… А это всего лишь какой-то эромис, в котором уже распадутся все частицы моей слюны.       — Нет, мне обычного ромуса хватит.       — Твоя Скарлетт такая ревнивая? Если ты не скажешь, она всё равно не узнает.       — Нет, это я такой верный, — холодно ответил я. Настойчивость Дарины начала меня раздражать, но, несмотря на наглость, она сразу поняла, что не стоит продолжать разговор на эту тему.       По пути домой я зашёл в магазин и раскошелился на бутылку ромуса.       Скарлетт сидела в кресле у журнального столика. На противоположной стене висел монитор на половину стены, на него выводилось изображение из её планшета. После начала трансформации прошло уже полтора месяца: от её ног остались небольшие отростки, хвост усилился и составлял примерно полтора метра в длину от края цветка поглощения. Нижняя пара рук почти полностью сформировалась, но была ещё очень слаба: коротенькие и нежные пальцы даже пустой стакан не могли держать. Анус переместился ближе к середине хвоста и почему-то остался в передней части тела, а не сзади, как мне это изначально представлялось. Скарлетт замаскировала его фьюзером — спреем, который быстро застывает и сливается с кожей, а при соприкосновении с водой или мочой почти мгновенно растворяется.       Я присел перед ней, погладил цветок поглощения и хвост. Спрея было маловато, и «задница» не очень хорошо замаскировалась, я пощупал её.       — Фьюзер закончился, что ли?       — Да, последний флакон.       — Дома могла бы и не пользоваться им, подмылась и хватит.       — Теперь моя попа спереди, я стесняюсь. — Скарлетт покраснела. — А если в гости придёт кто-нибудь?       — Можно тканью обмотать…       — Фууу! Нет! — Её красное лицо покрылось россыпью разноцветных клякс.       — Ну и как я завтра на работу пойду? Могла бы предупредить, я бы купил по пути.       — У тебя на работе в туалетах нет фьюзера?       — Хорошо, что-нибудь придумаю.       Я присел в кресло с другой стороны журнального столика.       — Скарлетт, сделай мне эромис.       — Сегодня праздник?       — Нет, ничего особенного. На работе отмечали день рождения главного бухгалтера. Изольды с синей пульсирующей грудью, я рассказывал тебе о ней. Угощали эромисом. Мне тоже захотелось.       — Да ладно, — мягко начала подруга-мать, — мог бы уж выпить.       — Ага, а потом бы вспоминала полгода, — засмеялся я. — Там была эта Дарина, она такая… наглая…       — Знаю я таких, они ещё любят обсуждать, как им приятно отдирать скальп во время поглощения.       — Да-да! В точку!       Скарлетт махнула рукой. Я не стал развивать тему и налил в стакан ромус.       — Кстати, сегодня же двести лет человеческому зоопарку, — заговорила подруга-мать, — я от нечего делать посмотрела несколько трансляций оттуда.       — Ого!       — Ты же знаешь, я люблю древних мужчин. Они все такие разные, не то что современные, которые практически не отличаются друг от друга.       — Поглотить ты их всё равно не можешь.       — Да, очень обидно… И либиокс на них никак не действует. Но я всё равно хочу посетить человеческий зоопарк и купить хотя бы часик с одним из мужчин.       — Зачем? Что ты хочешь с ним делать?       — Не знаю, — она призадумалась, — просто потрогать его, угостить эромисом. А ещё у них эти прикольные штучки между ног болтаются…       Скарлетт взяла стакан с ромусом, опустила в него огромную каплю слюны и положила на место. Я взял стакан и потряс его — напиток зашипел. Жадно вдохнув пары эромиса, я сразу же расслабился, прикрыл глаза, откинул голову и позволил чувству лёгкости захватить мой разум.       — Не уверен, что он адекватно отреагирует, когда ты подашь ему напиток, в который плюнула, — заговорил я, опомнившись от дурмана. — Да и сама ты будешь ему интересна лишь как диковинный четырёхрукий монстрик с кожей хамелеона.       — Да плевать на него, мне самой интересно. Они разные! Понимаешь? — Скарлетт повысила голос. Кожа на её лице и шее окрасилась в разные краски, потом по ней прошло несколько чёрных волн. — Они внешне разные. Вам, мужчинам, не понять, ведь женщины только и видоизменяются, лишь бы вам угодить. А нам кто угодит?       — Ладно, ладно, я понял тебя. Извини. Только не говори так, будто мне наплевать на тебя.       — Прости. — Подруга-мать успокоилась, её кожа снова приняла бежевый оттенок.       Я взял стакан и сделал глоток. Восемь лет без перерождения. Староват я, эромис особенно сильно подействовал… или это слюна Скарлетт такая ядрёная… Я откинулся на спинку кресла. Физическое тело перестало существовать. Я освободился от оков жестокого мира и утонул в прекрасном сне.