Эстелла

      На следующий день после работы за мной заехала Скарлетт и мы поехали к Астрид. Скарлетт любила ездить на машине, отключив автопилот. Ей нравилось самой управлять. Педали она нажимала хвостом, благо, их всего две, а руль держала в основном верхней парой рук. Я словил себя на мысли, что мне захотелось, чтобы в машине было больше кнопок, на которые Скарлетт деловито нажимала бы нижними руками. Вообще, Скарлетт — фанат автомобилей, они любовь её жизни. Я даже удивился, как она согласилась превратить ноги в хвост, но сейчас присмотрелся. Хвостом она нажимает на педали не хуже, чем делала это ногами: положила конец хвоста сразу два педали поперёк и надавливает на нужную. Под автомобилями я, конечно же, подразумеваю такие модели, которыми можно управлять используя руль и педали, без кнопочных джойстиков, голосовых команд и автопилота, который берёт на себя почти весь функционал управления. Для такой техники нужно особое разрешение, получение которого максимально затруднено полубессмысленными процедурами и проверками.       Погода стояла отличная: было ясно, но при этом не очень жарко, всего двадцать три градуса. В окно поддувал приятный прохладный ветерок. Скарлетт специально, чтобы растянуть удовольствие вождения автомобиля, проехала длинной дорогой через малолюдный район города, где вдруг оказался магазин с лиариновыми тортами.       — А зачем? — удивился я, когда мы остановились у магазина. — В прошлый раз я купил, уже не надо.       — Знаешь, лиариновые торты они как деньги, их много не бывает. Купи, не помешает.       В магазине было несколько видов тортов, но как ни странно, купить можно было только один: малиасовый. В виде семиконечной звезды, с преобладанием бело-зелёных узоров по бокам и кокосовой стружкой наверху. Я вернулся к машине, переспросил у Скарлетт, подойдёт ли такой торт. Она сказала, что как раз-таки именно такой торт и нужен.       Скарлетт обожала делать резкие манёвры на поворотах и ускорения по прямой, разумеется с одобрения системы предсказания опасностей и аварийных ситуаций. Скарлетт был свой фетиш: она любила, когда тело вдавливает в кресло во время ускорения. А ещё забавно смотреть как непроизвольно меняется рисунок на её лице во время езды. Я и сейчас смотрел на свою супругу-мать, это почти успокаивало мой мандраж из-за того, что сейчас мне предстоит очень важное дело. Мне нравились такие моменты, потому что мы со Скарлетт были командой. Мы делали что-то вместе. Особенно нравилось, что от нашей слаженной работы зависит наше совместное благополучие и моя личная свобода. Это одновременно и возбуждало, и усиляло чувства к ней, и придавало сил. Конечно, рисковал во всей этой авантюре только я.       План был прост: Скарлетт отвлекает Астрид, я нахожу унитрон эмиля и удаляю видеозаписи с сервера. Какие могут быть риски? Рисков много. Унитрон может быть спрятан так, что я не смогу его найти. Унитрон Эмиля Астрид вряд ли наденет, ибо без второй руки им пользоваться невозможно. С другой стороны, может произойти всё так, что у меня банально не выдастся возможности незаметно для Астрид залезть в унитрон Эмиля. Также при применении “Эмиблока” против дроида можно привлечь внимание Астрид, и тогда тоже всё пропало. Если ничего не получится, то придётся прибегнуть к запасному плану: применить силу против Астрид, связать её и спокойно удалить видеозаписи на унитроне Эмиля. В этом случае, конечно, никаких денег за родий мне не видать, но так хотя бы я не буду осужден за лишение Астрид руки.       Вчера я очень сильно рискнул, загнав себя в ситуацию, когда несколько лет моей свободы стали полностью зависеть от женщины, которая меня, мягко говоря, недолюбливает. Риски есть. Астрид может меня поймать во время этого процесса. Я рискую ради денег для нас со Скарлетт, ради хорошего отдыха для неё и ради успешного начинания Эмиля. Если ничего не получится, то они почти ничего не теряют, зато я буду осужден на несколько лет. Скарлетт, например, в любом случае получит кайф от поглощения, вынашивания и перерождения меня. Впрочем, бороться за беззаботную и счастливую беременность своей супруги-матери — это святое. Если жить не ради этого, то ради чего?       А ещё Скарлетт любила парковаться вручную и находила в этом какое-то особое удовлетворение. Она припарковала машину на парковке у дома Эмиля, я вышел из машины, обошёл её, Скарлетт залезла на меня, потом я подал ей сумку и мы пошли подъезд.       — Эмиблок не забыла? — спросил я в лифте.       — Нет, не забыла, — ответила супруга-мать, после чего сразу же полезла в сумку проверять, действительно ли не забыла.       На удивление, дверь нам открыл не дроид, а сама Астрид.       — Ух, какая… — восхитилась она, увидев Скарлетт. — Такая грациозная. Вот только рук многовато. Мне хотя бы одну отдала бы…       — А где ты успела руки лишиться? Балуешься дэдуо? — пошутила Скарлетт.       — Нет, ты что, какое дэдуо? Вчера хотела себе сделать модификацию кожи руки Ультриксом, чтобы были зеркальные чешуйки. В итоге выяснилось, что Ультрикс то ли бракованный, то ли подделка. Начался некроз ветвящегося типа…       — Бррр… — среагировала Скарлетт, мгновенно сменив рисунок лица на мелкую крапинку.       — Да, неприятно. Я по быстрому отрезала руку, чтобы потом полгода не мучиться с восстановлением всего тела, — Астрид, приподняв культю, потрогала кровяную корку. — Уже не болит. На мне всё быстро заживает. Даже не стала вызывать скорую помощь.       — Жаль, — сочувственно сказала моя супруга, изобразив на лице узор в тёмных оттенках, — быть с одной рукой всю беременность и период выращивания — это очень неудобно.       По легенде Скарлетт не знала ни про родий, ни про то, что именно я лишил Астрид руки. Она искренне считала, что моя супруга-мать хочет получить от неё уроки по изменённым состояниям сознания. Впрочем, Скарлетт действительно хотела научиться кое-чему и действительно считала Астрид мастером в этой области, хотя и недолюбливала её. Это льстило Астрид, она наслаждалась признанием своего мастерства. При этом Астрид играла роль в спектакле, цель которого обмануть её саму.       У Астрид оформилась так называемая “корка беременного цветка поглощения”: на животе изменилась фактура кожи, она стала плотнее и с чешуйками. Это не зависит от женщины, у всех это происходит по-разному и зависит от метаморфоз, которые ранее проходила женщина.       — А где дроид? — спросил я.       — У него рука начала барахлить — сказала Астрид, — я послала его в сервисный центр на ремонт и заодно на обновление программного обеспечения.       — Какое совпадение, ты сама руки лишилась и у дроида рука сломалась.       — Да, и кстати, тоже правая рука, — усмехнулась Астрид. — Она давно уже заедает, примерно с тех пор, как гарантийный срок закончился. А сегодня объявили акцию и можно сделать ремонт со скидкой.       Отлично, “Эмиблок” не пригодится! Ещё на моё удивление Астрид вела себя намного приветливее и милее, чем я ожидал. Да, надо признать, ей действительно льстило, что к ней обратились за помощью как к мастеру по женским состояниями сознания. Поэтому и такое хорошее настроение.       — Классное лицо ты себе сделала! — сказала Астрид. — Можно потрогать?       — Да, конечно.       Скарлетт всё ещё находилась на моей спине, а торт я держал в руке, но Астрид даже не подумала взять у меня торт или сказать “положи на тумбочку”. Она подошла ко мне вплотную и поднялась на цыпочки. Скарлетт опустила голову ниже и почти коснулась подбородком моего плеча. Обе женщины были так близко, что я чувствовал дыхание обеих. Астрид потрогала кожу моей супруги, краем глаза я заметил, что она меняет рисунок. Скарлетт в свою очередь потрогала щупальца растущие из груди однорукой.       — Классная штука! — сказала Астрид, закончив трогать лицо моей супруги. — Тоже хотела себе такой сделать, но потом поняла, что такое не для меня. Мне больше нравится кожа-хамелеон на других.       — Ты себе тоже классные щупальца отрастила!       Мы прошли на кухню, я поставил торт на стол, а потом посадил супругу на стул. Скарлетт повесила сумочку, в которой лежал теперь уже ненужный “Эмиблок”, на спинку своего стула и устроилась на нём поудобнее. Сначала убедилась, что на хвосте нет грязи, потом опустила хвост на пол, “потрогала” им напольное покрытие, потом подогнула его под стул. Астрид налила нам чай, а моя супруга распаковала торт и нарезала его. Я сидел молча, говорили в основном Скарлетт и Астрид, обсуждали беременность, обсуждали свои ощущения во время прошлых поглощений и беременностей. Астрид играла миленькую девочку, но время от времени её мимолётный едкий взгляд напоминал мне о том, что она не забыла про то, что я лишил её руки.       — Скарлетт, не ожидал, что ты так легко будешь обсуждать такие интимные вещи, — сделал замечание я.       — Джеллерт, это для вас мужчин это интимно, — ответила Астрид вместо Скарлетт. — А для нас это… нууу…       — Это просто рассказ о наркотическом трипе, — перебил я её.       Ну и ещё надо сказать, что Астрид плохо влияла на Скарлетт, которая быстро нашла общий язык с ней. Сложно было сказать, Скарлетт так идеально играла свою роль или на самом деле они нравились друг другу. Однорукая поглаживала свой живот с Эмилем внутри и едко шутила, а моя супруга-мать смеялась. После очередной шутки Астрид Скарлетт громко засмеялась и со смехом пришёл в движение её рисунок на лице.       — А можешь сделать надпись на лбу? — вдруг спросила Астрид.       — Могу, но это очень трудно. Легко могу делать только симметричные рисунки. А не симметричные получаются случайно. Очень сложно повторить два раза один и тот же несимметричный рисунок.       — Но возможно?       — Да.       — И ты умеешь?       — Конечно, иначе я не была бы победителем «Мисс Мелеон». Надписи тоже можно, но этому надо долго тренироваться. Хотя отдельные буквы тоже могу. Например, букву “Н” или “А”, — Скарлетт напряглась и на всём лице у неё возникла буква “Н”, потом она, уменьшаясь, переместилась на лоб. Потом Скарлетт повторила это с буквой “А”.       Потом они перешли “к делу”. Скарлетт попросила, чтобы Астрид научила её кое-каким техникам метаморф-сна, например, ускорение засыпания и мысленные техники для управления метаморфозой. Астрид была польщена и охотно рассказала интересные факты, например, что метаморф-сон во время беременности немного другой и позволяет усилить ощущения от транс ксайгло. Впрочем, Скарлетт об этом знала, и это было сказано скорее для меня.       — В начале, если будет плохо получаться, надо делать специальный массаж либитора. Кстати, Джеллерт, мне можно трогать её либитор? — спросила Астрид, вставая из-за стола.       — Да, конечно. Почему нет? — ответил я.       Однорукая прошла за спину Скарлетт.       — Смотри, если делать вот так, — заговорила Астрид надавливая на основание черепа Скарлетт, — то возникает чувство расслабления и очень хочется уснуть, знаешь наверно.       — Да, знаю, — сказала моя супруга-мать. — Только потом просыпаешься через несколько минут и ещё несколько часов почти нереально уснуть, даже если снова так массировать.       — Да, верно. Но если поймать самый крайний момент перед засыпанием, максимально сконцентрироваться и представить что по телу растекается энергия и тепло, то можно попасть во внетелесный транс, а потом, если из него перейти в метаморф-сон, то он будет особенно сильный. Научишься внетелесному трансу — научишься всему, и усилишь ощущения в масерали, и разнообразишь ксайгло. Давай попробуем…       Итак, вроде повезло. Астрид на кухне, а унитрон Эмиля в одной из трёх комнат.       — Не буду вас отвлекать, выйду подышать на балконе, — сказал я девушкам и ушёл из кухни.       Пока Астрид и Скарлетт говорили о своём о девичьем, я прошёлся по квартире в поисках заветного унитрона и нашёл его в спальне. Проблемы с пин-кодом и быть не должно, у Эмиля на унитроне настроен доступ по двум пин-кодам, причём Астрид и Эмиль не знают пин-коды друг друга, и сменить чужой они не могут, разве что через аппаратный сброс, но это полная потеря данных.       Я разблокировал унитрон и начал искать приложение для работы с видеосервером. В этот момент меня вдруг осенило, что приложение может запросить ещё один пароль. Значок приложения не сразу заметил среди множества разноцветных квадратиков с закруглёнными углами. Запустил. Пароль не потребовало. Повезло. Может подвох? Нет, я слишком сильно паранойю, ибо совершенно логично при доступе с одного и того же устройства один раз сохранить пароль для доступа в видеосерверу и не вводить его каждый раз.       Видео на сервере нет. Они удалены.       Если удалены, значит скачаны куда-то.       Что делать? Я вдруг заволновался, руки затряслись и вспотели, сделал неосторожный шаг назад и наткнулся на стеллаж с фарфоровыми фигурками птиц. Стеллаж качнулся, но ни одна из фигуров не упала, но звук точно был услышан на кухне. Ко всему прочему унитрон выпал из моих рук и с характерным звуком ударился об пол.       Астрид точно меня услышала! Я пропал! Всё кончено!       Стараясь играть роль до самого конца, я, не торопясь, пошёл в сторону кухни.       Астрид с милым выражением лица спала на угловом диванчике, который был с одной стороны стола. Скарлет, в свою очередь, попивала чай, сидя с противоположной стороны.       — Она спит? — с удивлением спросил я.       — Она переборщила с порцией торта и уснула.       — Ты её усыпила?       — Нет. Это лиариновый торт с добавкой экторфина. Он усыпляет женщин и усиливает ощущения при трансе ксайгло.       — Она не знала про экторфин?       — Конечно знала, ведь это написано на упаковке. Она просто не выдержала и съела больше положенного.       Она так легко решилась заснуть в присутствии посторонних. Хм… впрочем, она ведь не знает, что я знаю пин-код от унитрона Эмиля и уверена в том, что я ничего не смогу сделать.       Я посмотрел на спящую Астрид. Она лежала на диванчике на левом боку, подложив единственную руку под голову. Ещё лицо стало совсем миленьким и умиротворённым. Спящая, такая слабая и беззащитная, с Эмилем внутри, так и хочется обнять её и защищать. Сама невинность, квинтэссенция нежности, доброты и наивности. Я подошёл ближе и коснулся её живота, внутри был Эмиль, перерождающийся, полностью зависимый от своей супруги-матери. Возможно, сейчас они играют в ксайгло…       — Это ты её так уложила? — спросил я.       — Как я смогу, у меня же ног нет. Она сама так легла.       — То есть она осознанно засыпала и понимала, что сейчас уснёт?       — Да, конечно, от экторфина даже сам процесс засыпания кайфовый.       — И сколько она будет спать?       — Минимум полчаса, потом зависит от того, выспалась она сегодня утром или нет.       Я вернулся в комнату, где лежал унитрон Эмиля. Разблокировал устройство и посмотрел все локального сохранённые файлы, среди личных фотографий ничего не нашёл. Начал искать приложения, хоть как-то похожие на приложения для работы с облачным хранением файлов. Среди множества значков нашёл приложение для доступа с облачными хранилищами, такое же, каким я пользуюсь. Пароли для доступа были сохранены и приложение сразу открыло папку с видеозаписями. Повезло. Реально повезло! Так как именно в этом приложении по-умолчанию пароль не предлагается сохранить. Я был на грани! Причём там, где я этого совершенно этого не ожидал.       Нашёл нужную видеозапись и удалил. Потом удалил из корзины. Проверил есть ли ещё какое-нибудь приложение, через которое можно было бы сохранить файл вне устройства. Ничего похожего не нашёл. Теоретически, Астрид может попросить техническую поддержку облачного хранилища восстановить удалённый из корзины файл, но это сработало бы с каким угодно хранилищем, но только не с этим, так как среди его фукционала есть такой, который позволяет сначала затереть содержимое удаляемого файла случайными данными, а потом удалить из корзины. Собственно, я и воспользовался этой функцией.       Я вернулся на кухню. Астрид уже спала, Скарлетт зевала, видимо тоже поела торт. Я посмотрел на время, осталось ждать ещё десять минут из заявленных тридцати.       — Будем ждать или разбудим раньше? — спросил я.       — Зачем будить и нарушать их ксайгло?       — Ладно, давай подождём, пока сама проснётся.       Лиариновый торт с экторфином действует только на женщин, поэтому я наелся торта вдоволь. Ну как вдоволь, четверть съел, после чего от торта осталась примерно треть. Скарлетт тоже съела немного, начала зевать.       — Надеюсь, ты не уснёшь?       — Не должна вроде… — ответила супруга.       Через пятнадцать минут Астрид проснулась. По привычке пыталась что-то сделать отрезанной рукой, но потом опомнилась, что её нет.       — Чёрт! Всё не привыкну, что руки нет, — сонно сказала она. — Извини, Скарлетт, я сдержалась.       — Да ладно, расслабься. Я всё понимаю.       Они опять начали обсуждать свои состояния сознания и ментальные техники. В итоге через полчаса уснула уже Скарлетт, но не от торта, а того, что Астрид перестаралась с массажем либитора. Но видимо, специально, чтобы поговорить со мной наедине. Мы ушли в другую комнату и там Астрид серьёзным видом посмотрела на меня.       — Так, завтра приезжай и забирай меня в четыре часа дня, — деловито заговорила однорукая. — Я покажу, куда ехать. Ты скажешь Октавиану, где родий, а я передам свои данные для перечисления денег, а потом подпишу тебе расписку. Все деньги, которые положены тебе, как мы и договорились, я заберу.       Я ждал пробуждения на кухне со Скарлетт, Астрид пошла смотреть сериал. Когда Скарлетт проснулась, Астрид мило попрощалась с ней и мы ушли.

***

      На следующий день мы со Скарлетт в условленное время ждали Астрид у её дома. Погода было уже жарче, чем вчера, более двадцати пяти градусов, пришлось включить кондиционер. Подходя к машине, Астрид увидела Скарлетт за рулём и остановилась. Меня она не увидела, так как я сидел на заднем сидении с тонированными стёклами. Постояв немного она всё-таки подошла в автомобилю и открыла заднюю дверь.       — Джеллерт, надо поговорить, — максимально серьёзным тоном сказала Астрид. — Наедине!       Я вышел. Мы отошли от машины примерно на двадцать метров. Стояла жара, поэтому на Астрид были только тапки и портупея, с правой стороны который был подсумок, в которой, судя по всему, лежал унитрон. Логично, ведь если надеть унитрон на единственную руку, то пользоваться ты им не сможешь. Живот с Эмилем внутри придавал ей шарма и делал очень женственной. Удивляюсь, как я позволил себе отрезать ей руку, сейчас это мне показалось каким-то кощунством.       — Скарлетт в курсе про наши дела с Октавианом и родием? — спросила Астрид.       — Нет, не в курсе.       — Тогда зачем она с нами едет?       — Она любит машину водить. И вообще, как связано то, что она отвезёт нас в нужное место, и наши с тобой дела? Если ты ей не скажешь про встречу с Октавианом, она ничего не узнает.       Щупальца, растущие из груди Астрид, дёргались в характерном непроизвольном темпе, который говорил о том, что она скверном расположении духа. Вдруг одно из правых щупалец шлёпнуло её по лицу и медленно сползало по щеке вниз. Женщина рукой убрала его с лица и положила на плечо.       — И как ты объяснил ей, куда мы с тобой пойдём? — спросила Астрид.       — По легенде тебе надо уладить какие-то дела со знакомым Эмиля. Я этого знакомого тоже знаю и помогу повлиять на него.       Женщина посмотрела на меня сверлящим взглядом, в какой-то момент замешкалась и, чувствуя подвох, наверно хотела бы уже отменить всё, но в итоге согласилась.       Менее чем, через двадцать минут, мы были уже на месте. Это был респектабельный отель в центре города.       Я должен нейтрализовать Астрид после того, как я узнаю, хотя бы на каком этаже находится Октавиан. Можно прямо сейчас сделать это, в машине, но потом придётся спрашивать на ресепшене в каком номере живёт Октавиан. Проблема в том, что я не знаю его полного имени, или что ещё хуже, это может быть его ненастоящее имя. Или может быть его действительно зовут Октавиан, но номер снят на какого-то другого человека. Поэтому надо хотя бы узнать этаж, а там уже можно просто стучать в каждый номер, коих там не более десяти. Нейтрализую Астрид в лифте или когда выйдем на нужном этаже. Самый худший вариант — это если будут свидетели, тогда просто развернусь и уйду. Тогда эта стерва, хотя бы не получит мои деньги.       Выходя из машины, Астрид сказала, чтобы я шёл полностью голый за исключением обуви. Предусмотрительная стерва! Но я предусмотрительнее: шприц с транквилизатором я спрятал в подошве своих ботинок. На мне помимо обуви была только портупея, сняв и бросив её в машину, я обернулся вокруг себя и показал жестами, как бы говоря: “Вот смотри, на мне ничего нет, мне негде спрятать оружие или какие-то другие хитрые штуки”. Ещё демонстративно снял унитрон и тоже бросил в машину.       — А где у тебя записано, где находится родий? — спросила Астрид.       — Я наизусть выучил, — ответил я, постукивая пальцем по голове. — Там всего лишь десять цифр.       Я соврал, ведь у меня в подошве обуви спрятана ещё карта памяти с необходимыми реквизитами аккаунта в покер-руме и номером лотерейного билета, а также реквизитами поставщика сырья для стартапа Эмиля. С поставщиком, кстати, вышло не просто: пришлось долго объяснять почему платить будет кто-то другой, а не Эмиль.       Ресепшн прошли без проблем, на нас особо не обратили внимания, если не считать завистливого взгляда женщины администратора. Работающим в таких заведениях женщинам запрещено видоизменяться в хоть сколько-нибудь броскую или оригинальную внешность, внешне они должны быть максимально стандартными и обычными: примерно как древние женщины, но без молочных желёз, а при наличии бутона слияния, он должен быть скрыт с помощью фьюзера. Мы зашли в лифт, после чего Астрид нажала на кнопку седьмого этажа. Этаж с тремя люксовыми номерами. Бинго! В лифте нас двое. Бинго плюс джекпот! В лифте две камеры, я постараться уколоть Астрид так, чтобы камеры не заметили, что именно я колю ей в попу. Я нагнулся, вытащил шприц из подошвы ботинка, уколол астрид в задницу и сразу же нажал на кнопку остановки лифта.       — Эй! Ты что сделал? — возмутилась женщина. Укол пришёлся на правую ягодицу и ей пришлось приложить усилия, чтобы дотянуться и пощупать место укола.       Я ничего не ответил, а только медленно и элегантно спрятал шприц обратно в подошву. Мне надо выждать около минуты, чтобы она отключилась. Выиграть время.       — Ты зачем лифт остановил? — сказала Астрид и протянула руку, чтобы снова нажать на кнопку и возобновить движение.       Я элегантно и бережно оттолкнул её руку в сторону и своим корпусом перекрыл доступ к кнопочной панели. Нельзя, чтобы камеры засняли нашу борьбу. Прилагал все усилия, чтобы это не было похоже на борьбу.       — Ты что мне уколол? — закричала Астрид, колотя меня по спине.       Секунд через двадцать она ослабла и попятилась назад. Я обернулся и посмотрел на Астрид. Она упёрлась спиной о стену лифтовой кабины и сползла вниз.       — Так и знала, что что-то пойдёт не так и ты меня обманешь, — медленно бормотала она, — но ты… всё… равно… не… знаешь… — и потеряла сознание.       И тут я понял, что есть ещё что-то, о чём я не знаю. Впрочем, думать было некогда. Я снова пустил лифт и мы доехали до седьмого этажа. Вытащил спящую Астрид и положил её на пол у лифта, благо, основной коридор от лифтов отделяла небольшая промежуточная комната и, открыв дверь, находящийся в номере человек не увидит спящую на полу женщину. Коридор был прямой и длинный. Дверей на этаже было всего три: по одному на концах и один посередине. Я сразу же позвонил в дверь посередине, которая являлась ближайшей ко мне. Мне никто не ответил, номер, судя по всему, номер свободен. Потом я направился в конец коридора, который находился справа от меня.       Дошёл, сделал несколько глубоких вдохов и нажал на звонок. Мне почти сразу же открыли. Это был мужчина чуть крупнее меня с красивыми блестящими металлическими наручами и наколенниками. Он смотрел на меня и ждал, когда я заговорю.       — Добрый вечер. Я к Октавиану.       — Когда вспыхнет молчание? — флегматично ответил мужчина.       — Не понял. О чём речь?       — Я спрашиваю: когда вспыхнет молчание?       Это пароль. Я должен ответить заранее оговоренную фразу. Вот, что я не знаю!       — Ой, извиняюсь, забыл свой унитрон в машине, — сказал я, шагая назад, — сейчас вернусь.       — Будем надеяться, что в том унитроне есть правильный ответ. Иначе, можете не возвращаться, — сказал мужчина и закрыл дверь.       Я рванул к комнате перед лифтами и начал судорожно жать на кнопку вызова лифта, благо он даже не уехал с седьмого этажа. Взял Астрид на руки и зашёл в лифт. На моих руках была женщина, внутри неё — мужчина. Вот он Эмиль, внутри Астрид, в её утробе, меня от него отделяет всего лишь небольшой слой женской плоти. Он так близко и одновременно так далеко.       На выходе из отеля я привлёк внимание администратора и охраны в виде трёх боевых дроидов.       — С ней всё в порядке? — спросила женщина.       — Да, конечно, — ответил я. — Она немного переоценила свои возможности съела целых три куска торта с экторфином десять минут назад.       Она может спросить, что мы делали в лифте, тогда я отвечу, что у ей не понравилось, как я шлёпнул её по попе. Но надеюсь, не спросит, потому что это “так себе” объяснение. Впрочем, вряд ли она постоянно мониторит происходящее в отеле с помощью камер.       Женщина осмотрела нас ещё раз, но в ответ только кивнула головой, как бы говоря, что никаких вопросов у неё больше нет. Быстрым шагом я дошёл до машины, при погрузке на заднее сидение я нечаянно ударил Астрид головой. Мне показалось, что ей должно быть больно, но она даже бровью не повела. Я обежал машину и, запрыгнув в неё, сразу же сказал Скарлетт, чтобы она отъехала подальше от отеля в менее людное место, чтобы никто не услышал крики Астрид, когда она проснётся.       — Что случилось? — спросила Скарлетт.       — Октавиану надо пароль. Со случайными людьми с улицы он разговаривать не будет.       — Так и знала, что что-то пойдёт не так!       — Что делать будем?       — Транквилизатор, который ты ей вколол очень быстро ослабевает и человек просыпается через десять минут.       — Значит осталось ещё около шести минут, — сказал я.       — Как проснётся, скажем, что отрежем вторую руку.       — Ерунда. Даже если пригрозим отрезать руку и обе ноги, она не скажет. Это очень вредная тварь.       Скарлетт элегантно перетекла на пассажирское сидение, открыла бардачок и посмотрела аптечку.       — Так, у нас есть восемь инъекций альдермина, четыре одинарные и четыре полуторные, — подытожила она. — Беременным и вынашиваемым он вроде не вреден… — чтобы перепроверить своё предположение Скарлетт быстро сделала поисковый запрос на своём унитроне. Через пару секунд убедилась в своей правоте. — У женщины, максимум, может быть бессонница и нарушение метаморф-сна на несколько дней.       Скарлетт передала мне три одноразовых ампулы-шприца, одна чуть поменьше, две побольше.       — Одинарную дозу вколи в руку у плеча, — сказала она, — полуторные — в ягодицы.       — А что они делают?       — Парализуют конечность, а следовательно обезболиваются. Снижают скорость потери крови при артериальном кровотечении и почти полностью прекращают венозное кровотечение.       Я сделал то, что сказала Скарлетт.       — Уколи вот это, — сказала она передавая мне адреналин, — чтобы побыстрее проснулась. Но не всё, многовато будет.       Я уколол половину дозы адреналина культю правой руки Астрид.       — Какой план? — спросил я.       — Некогда объяснять, просто подыгрывай мне.       Через несколько секунд спящая начала неторопливо двигаться, постанывать и издавать нечленораздельные звуки. Ещё через полминуты Астрид разлепила глаза. Дёрнулась, посмотрела на нас, потом дёрнулась ещё раз, потом ещё и ещё. Она могла только извиваться спиной и беспомощно махать культёй. Астрид взбрыкнула и чуть не упала вперёд на спинку сидения водителя, но я её придержал и вернул в исходное положение. Щупальца, растущие из груди Астрид, начали бешено извиваться.       — Вы что со мной сделали? — гневно крикнула Астрид.       — Это альдермин, парализует конечности, — сказал я. — В тебе четыре с половиной дозы…       — Отрежете мне руки и ноги? — заговорила Астрид более спокойно и со слегка надменной улыбкой. — Хотите оставить от меня просто туловище?       — Была такая идея…       Щупальца Астрид замедлились и успокоились, а сама она самодовольно ухмыльнулась.       — Я беременная, — сказала она. — Потом точно не отбрехаетесь от срока. И ты и Джеллерт и ты Скарлетт. Камеры засняли, что посадили вы меня в машину с рукой и ногами. Как вы меня домой вернёте? Там камеры везде. Впрочем, не важно, может отрубить всё. Я помучаюсь годика два, с дроидами как-нибудь рожу и выращу Эмиля. А мы будете мотать срок на пару порядков больше. Скарлетт могут вообще запретить метаморфозы и поглощение.       — Да… не очень перспектива, — с дерзкой ухмылкой сказала Скарлетт. Рисунок на её лице вдруг стал более контрастным и чётко очерченным.       — Отрезайте всё, я всё равно не скажу пароль, — сказала парализованная.       — Ты отвлекла нас, — спокойно и надменно заговорила Скарлетт. — Джеллерт, сколько ты ей уколол альдермина? А, вспомнила. Четыре с половиной дозы. При этом уже при тройной дозе рекомендуется не позже, чем через час, ввести антиальдермин. Если этого не сделать, то будут осложнения, — Скарлетт деловито набрала поисковый запрос в унитроне и начала читать: — При введении тройной дозы с вероятностью до пятидесяти процентов может произойти поражение и полное атрофирование нервно-мутационной системы. — Скарлетт отложила и посмотрела на Астрид. — А у тебя четыре с половиной дозы. Через час наступят необратимые последствия. А что ты будешь делать без нервно-мутационной системы? Не сможешь видоизменяться, не будет метафорф-сна, не будет отрастать бутон слияния, не сможешь поглощать мужчин, не будет масерали, не будет ксайгло. Разве это жизнь? Ты останешься инвалидом, по сути. Права рука никогда не отрастёт, тебе поставят кибернетический протез, который конечно де будет не отличим от настоящей руки, но это ведь всё равно суррогат, совсем не то, и ты будешь понимать это. Пожалеешь, что не мужчина и не можешь переродиться…       Щупальца своими быстрыми и резкими всполохами выдали нервное напряжение Астрид.       — Но ведь я потом всё расскажу, вас всё равно накажут, — заговорила она, стараясь не сорваться и с большим трудом сдерживая себя от перехода на умоляющий тон. — Вам дадут очень-очень много лет. И тебе Скарлетт, тоже запретят метаморфозы.       — Если найдут нас, — сказал я.       — Но вам придётся удариться в бега, постоянно скрываться и прятаться. Вы не такие, вы не преступники. У вас не хватит духа пойти на такое. Рано или поздно вас всё равно найдут. И деньги от Октавиана в итоге не получите.       — Зачем ты о нас переживаешь? Ты о себе думай! А мы уж как-нибудь покинем страну и континент…       — Вы не сделаете этого… — с трудом скрывая страх, сказала Астрид. Движение щупалец было ярким свидетельством тому, что происходило у неё в голове.       Скарлетт взяла ампулу-шприц с антиальдермином, надменно и небрежно вертела его в верхней правой руке, потом как бы случайно выронила его и поймала нижней правой, потом как бы выронила его на пол, подняла его, продолжая небрежно обращаться с ним.       — Ой, у меня две руки лишние, случайно чуть не разбила… — сказала Скарлетт и продолжила перебрасывать ампулу-шприц из одной руки в другую, и потом опять как бы случайно выронила.       — Ладно, ладно, я скажу пароль! — выкрикнула Астрид.       — Когда вспыхнет молчание? — спросил я.       — Перед тем, как утонет честолюбие.       — Молчание вспыхнет перед тем, как утонет честолюбие? — повторил я.       — Да, верно! — нетерпеливо сказала Астрид. — Колите мне уже антиальдермин.       — Не торопись, я сначала схожу в Октавиану, а потом вколем тебе антиальдермин.       Я взял унитрон, чтобы держать связь со Скарлетт, и пошёл к Октавиану. Пароль оказался верным. Всё прошло успешно и без заминок. Я передал Октавиану свои идентификаторы для получения денег, и реквизиты поставщика сырья для стартапа Эмиля. Через полтора года, когда Эмиль родится, отрастит тело и снова получит статус дееспособного, для него на складах поставщика будет подготовлено достаточно материалов и сырья, чтобы сразу начать работу по его проекту.       Сразу выйдя из номера Октавиана, я написал Скарлетт сообщение, что всё успешно прошло и можно колоть антиальдермин, хотя было желание заставить Астрид потомиться дольше.       — Джеллерт, ты забыл про запись того, как ты отрезал мне руку, — сказала Астрид, когда я сел в машину.       — Нет, не забыл. Я его удалил. Придёшь домой, можешь проверить.       — Что? Это невозможно! Когда ты успел? — потрясённо ответила однорукая.       — Уметь надо!       По её щупальцам можно было понять, что она в гневе. Она хотела было дёрнуться, чтобы побить меня, но видимо её конечности ещё только начали обретать способность двигаться. В итоге она просто сидела молча и смирно, а её гнев выдавали растущие из груди щупальца.       Скарлетт поехала сначала к дому Астрид. Почти половину пути Астрид молчала, но потом вдруг набросилась на меня, держа в руке канцелярский нож, который, судя по всему, нашла в кармане спинки впереди стоящего сидения.       — Я всё равно подпорчу тебе жизнь, хотя бы до поглощения! — яростно кричала она. — Глаза тебе выколю, будешь слепой.       Делая частные колющие движения, Астрид яростно пыталась воткнуть канцелярский нож мне в глаза. Благо, опасными были только первые два удара, когда работал фактор внезапности, остальные я уже успешно блокировал. Скарлетт быстро остановилась, съехав на обочину, после чего помогла мне успокоить буйную. Впрочем, я и сам почти справился, ведь у неё была всего одна слабенькая женская рука. Скарлетт держала Астрид всеми четырьмя руками и хвостом, пока я обрабатывал раны. У меня был порез века с одной стороны и порез в районе брови с другой и ещё несколько небольших царапин на скулах.       — Как-то не логично, — смеясь, сказал я. — Если бы глаза выколола, то Скарлетт поглотила бы меня сегодня. Подумаешь, побыл бы слепым несколько часов.       — У поступков, сделанных в гневе, как правило, нет никакой логики, — сказала Скарлетт. — Но если бы она выколола тебе глаза и тебя пришлось бы поглощать, то я бы только обрадовалась, эхехе!       — Что-то аж прямо захотелось, — усмехнулся я, — но нет, ещё дела есть. А вообще, мне иногда жалко женщин, им ведь никогда не понять, что такое переродиться.       — Джеллерт, давай не сейчас, — закатила глаза супруга-мать.       — Отпусти её, — сказал я, подобрав с пола выбитый из руки Астрид нож. — Она больше ничего мне не сделает.       — Уверен?       — Да.       — Может ей всё-таки отрезать вторую руку? — предложила Скарлетт.       — Зачем?       — Мне очень хочется оставить эту стерву без рук, посмеяться над ней немножко, душу отвести.       — Какая ты злая, Скарлетт, у самой-то целых четыре руки! Нет, не надо. Зачем нам лишние проблемы? Камеры у её дома заснимут, что она вышла из машины без обеих рук.       Скарлетт ослабила хватку, грациозно перетекла между передних сидений вперёд и села на водительское место. Через секунду мы продолжили путь к дому Астрид. Сама Астрид остаток пути сидела угрюмо и неподвижно, не издав ни единого звука.