Завет колдуна

Чайник щелкнул и выключился, вода прекратила бурлить. Юра залил чайный пакетик, подергал за ниточку. Вкусный. Совсем не такой, как пили дома, из трав. Долго он привыкал. Дедушка говорил: ко всему можно привыкнуть со временем, и оказалось — правда, ко всему. Даже к новой жизни. На орехе, прямо за окном, нахохлились воробьи. Поглядывали как будто бы в кухню, а на деле, конечно, куда-то в сторону, но Юра-то их видел. Так близко. В лесу не подберешься вот так, не прижавшись плотно к земле, а здесь, через стекло, они и не понимают, как близко опасность. Домашняя футболка и трусы остались лежать на полу, а Юра уже уселся на подоконнике. Хвост заходил сам собой, туда-сюда, как маятник. Не охота, но тень охоты, память. А сердце чуть не выскакивает через пасть. А, ладно! Юра зевнул и лизнул лапу. Отабек ещё спал. Юра встал потихоньку, чтобы не разбудить его, даже не стал копошиться на стуле, чтобы найти штаны. Поначалу он не вставал, лежал и ждал, когда Отабек первым встанет. Всё кругом было странное. С кранами он справляться выучился, и со всем, что стояло в ванной (только не с тем, что на полках, там всё резко пахло и не разберешь, чем можно мыться, чем нельзя, чем мыть голову, а что Отабек мажет на лицо, чтоб побриться). А про кухню нечего и говорить. Один чайник чего стоил! Юра уверен был, что он когда-нибудь взорвется, невозможно так бурлить и не бабахнуть однажды. Но чайник не бабахал, и Юра понемногу выучился обращаться и с ним. И с плитой, и с холодильником, у которого — охренеть! — есть просто холодный шкаф с полками, а есть ящик, где всё замерзает в лед. Было странно и было страшно. Хотелось мурчать. Непрерывно, постоянно хотелось мурчать, и Юра пытался тихо, пока Отабек не спросил: — Может быть, ты хочешь обернуться котом? Или тебе не нравится в квартире? Юра спросил тихонько: — А можно, да? Отабек удивился: почему нет? А я знаю, подумал Юра, почему! Почему-то казалось, что в городе вообще оборачиваться нельзя, и за ним сразу придут, и оттащат в то здание, которое Отабек ему показал и сказал, что там карцеры, там проводят допросы. Котом стало куда как легче. Юра садился в углу дивана и мял лапами покрывало. Всё не так, всё другое, и так порой хочется домой. Но дома нет Отабека. И город всё-таки был интересный! Деда рассказывал о городах, но те города не стояли с этим и рядом! Отабек поначалу водил Юру везде и извинялся, что они никак не дойдут до по-настоящему интересных мест. Что бы ты, думал Юра, понимал в интересном. Они зашли в остекленное, в ярких картинках — хлеб и сыра кусок во всю стену! — здание, и прозрачные двери перед ними разъехались сами собой! — Да ладно, — сказал Юра, — че выкаблучиваешься, уж и двери магией открывать. Отабек потом объяснил ему про фотоэлементы. Юра до сих пор краснел до корней волос, вспоминая тот раз. Так вот вошли, и Отабек сказал: это магазин. Юра был в магазине! В деревне, одной из тех, на перекрестке возле таверны, покупал спички, чтоб развести костер — а вот это был не магазин! Они взяли железную тележку на колесах и возили между полок, а на полках рядами стояла еда. Столько еды! И они складывали её в эту тележку, а Отабек сказал: бери, что тебе нравится. То есть, я понимаю, тебе пока ничего не нравится, пока ты не пробовал, но давай попробуем всё и решим, чем мы с тобой будем питаться. А потом они набрели на молочный отдел! А за то, что набрали в тележку, оказывается, надо было всё-таки заплатить, но прилавки здесь были странные и пищали. И Отабек заплатил не деньгами, а куском пластика. Юра никогда не чувствовал себя настолько лесным. — Всё хорошо, — сказал Отабек дома, когда они забрались на диван и спрятались под огромным клетчатым пледом. — Спрашивай меня обо всем, что тебе непонятно. — Я не дикий, — ответил Юра. И было ужасно, просто ужасно стыдно, что он ничего не знает и, конечно, не выжил бы здесь, если бы его просто оставили одного на улице. Не знал бы, куда пойти, где устроиться на ночь, где добыть пищу. — Ты не дикий, — согласился Отабек, притянув Юру к себе. Поцеловал его в щеку, и Юра невольно вздохнул. — Ты просто не местный. Помнишь, я не знал, как разделывать зайца? — Ты научился бы! Это нетрудно, ты ж не тупой. Я бы тебя научил. Отабек кивнул: да. — И я хочу научить тебя тому, что здесь пригодится. И ты обязательно научишься. Я боюсь, что ты чувствуешь себя не в своей тарелке. Ясен, подумал Юра, хрен. Но я всё равно хочу. Быть здесь. С тобой. И попытаться выучиться на легионерских курсах. Кто бы мне раньше сказал, что я до такого докачусь. И до курсов дошло! А кроме Юры там учились одни только волки. Вернее, девчонки и парни за партами, но волки, Юра знал бы это наверняка, даже если б они не признались сами. И даже не то страшно, что волки, а другое. — Они все колются, — сказал Юра, когда Отабек встретил его после занятий. — Все! Отабек вдохнул и выдохнул, помолчал, подержав Юру под локоть и наконец выдал: — Да. Но это необходимость. Ради безопасности. — И меня заставят, да? И мне придется вот это… колоть… в себя?! Да? А чего мне никто не сказал? Чего ты молчал, как воды в рот набравши? Отабек не дал убежать, взял Юру за плечи и сказал: — Нет. Тебе это не нужно. А дома у них был долгий разговор об оборотнях в обществе и достижениях магической фармакологии. — Это, — сказал Отабек, — условие их спокойной жизни. — Я не слетаю с катушек, когда кот, — выпалил Юра. — Ладно я, Майк не колется тоже — и ничего, и никто его не боится! Мы че, особенные? Другие какие-то оборотни? И выяснилось, что да — какие-то другие. Но это сложный вопрос, и есть люди, которые это изучают. И именно этим в том числе занимаются Ханджи и Моблит, и на это тоже направлены все тесты, которые Юра проходил и проходит, и которые его ещё попросят пройти в лаборатории. — Ты можешь много сделать для всех, Юра. Быть очень полезным. Вот так, подумал Юра, помахал хвостом просто так, потому что воробьи уже упорхнули, я буду полезным. И они неплохие же, эти волки, будущие легионеры. Юра с некоторыми уже познакомился. И им нормально с этими уколами раз в месяц, привыкли, и просто не знают, что можно без этого, что можно не бояться самого себя и не бояться навредить остальным. Набежала туча, и Юра увидел себя в отражении. Склонил круглую голову — ну чего тут можно бояться, разве он не котик? Лапы мягко спружинили об пол, Юра перепрыгнул через свою футболку, обогнул два угла, миновав коридор, разбежался и прыгнул прямо в одеяловую кучу. Отабек, потягиваясь завозился, выпростал руки, схватил Юру за спину. Юра вытянул шею и хвост, зажмурился и лег на Отабека всем, уже человеческим, телом. — Доброе утро! — Доброе утро, Юра.