Сердце Демона

      На асфальте остывали лужи.       По тёмной улице не так давно прошёл дождь. Светили фонари, красиво отражаясь в воде. Капали ещё холодные по весне капли прямо с крыш, плотно нависающих над проулком, так, что оставался лишь маленький кусочек неба, тёмно-синего, но без единой звезды, словно все они разном погасли, хотя просто были затянуты мрачными серыми тучами. На ночных улицах было тихо, по крайней мере, в этих проулках, которые были отдалены от центра. Не пели птицы, да и петь им было негде: деревья встречались редко, птицы сидели на них нахохлившись после этого дождя; наверное, им было вовсе и не до пения.       Льюис медленно вышагивал среди домов, стоявших друг от друга совсем недалеко, сунув руки в карманы, и наслаждался этой тишиной. Красива ночь даже после дождя. Или особенно после него, кто знает. Со всеми минусами сегодняшнего дня, это было всё равно крайне здорово. Позволяло разложить мысли по полкам. Глубоко вдохнув пахнущий сыростью и пылью воздух, парень выдохнул и расслабил плечи, позволяя ногам нести себя куда угодно. Он изредка поправлял свои чёрные, как ночное небо, волосы, его голубые глаза, что по цвету напоминали, на удивление, небо дневное, смотрели на местность с интересом, хотя он уже великое множество раз тут ходил. Но ведь согласитесь, какое бы великое множество раз вы не ходили по тем или иным местам, когда вы одни, то можно заново заметить все красоты, подумать о вечном, ведь никто не мешает, а вы становитесь едины с местностью.       Далеко были его размышления от земных хлопот. Всего полчаса назад он был со своими друзьями, дурачился, шутил, иногда брал в руки коктейль, заботливо предложенный ему, как гостю, и отпивал глоток-другой. Сложно забыть приколы Сэма, особенно со всеми его заморочками, а также дружеские разговоры ни о чём. А ещё сложнее забыть Киру. Это была милая девушка из этой же компании, сильно не похожая на большинство ребят. Она была тиха, мила и спокойна. В поисках собеседника она часто подсаживалась к Льюису и заводила диалог, в ходе которого после любой неловкости краснела, а после шутки — умилительно хихикала, отводя взгляд. Её золотистые кудри не раз и не два мелькали в толпе, когда она отходила поговорить с подругой по телефону, постоянно извиняясь, словно совершила что-то сверх меры. А потом, попрощавшись с друзьями, Льюис отправился домой, но вместо того, чтобы ехать в душном автобусе, решил пройтись пешком: насладиться тишиной и одиночеством, разобраться с мыслями. Всё же, на пустой улице лучше, чем в шумной тесной комнате, где любой норовит новой шуткой прервать размышления, чтобы только-только пойманная мысль сорвалась с крючка, как какая-то наглая рыбёшка, ещё и оставив некое ощущение пустоты и разочарования. Думать проще в одиночестве. Особенно если вопросы это личные.       Вот Стефэнс дошёл до перекрёстка спустя какое-то время ходьбы, когда уже окончательно стемнело. Тут переулок пересекался с одной из главных улиц. Можно было повернуть и по осветлённой тихой улочке, в конце которой начиналась дорога, дойти домой. Тёплая кровать, горячий чай…       Но тут нашего героя грубо прервали. Кто-то, кто бежал по улице, и, не заметив выходящего из-за угла студента, врезался в него на всём ходу. Толчок получился довольно внушительный, оба участника происшествия от него отшатнулись и рухнули на дорогу, издав какие-то рваные возмущённые звуки, а после лишь тихий звук удара.       Льюис первым поднял затылок, которым, по счастью, не ударился со всей дури при падении на асфальт, смягчив падение спиной вперёд руками. Что поделать, у него грация так себе, привык или нечто вроде. Он уныло созерцал промокшие аж до колен брюки. Цокнув, он устало выдавил:       — Ну чёрт возьми…       — Не зови черта. Он сам придёт, если будет надо.       Голос поневоле заставил Стефэнса дрогнуть. Он мгновенно перевёл глаза на источник звука и немного обомлел, удивляясь второму участнику столкновения.       На асфальте рядом с ним сидела невысокая девушка, недовольно потирая локоть и взирая на мир из-под капюшона, что принадлежал серой олимпийке. Да не только олимпийка была серой, но и весь спортивный костюм, в котором эта леди бежала на ночь глядя по переулку. Из-под этого капюшона высовывались отдельные пряди тёмных волос, судя по всему, рыжих. Кожа лица либо неудачно отсвечивала в белых лучах фонаря, либо была мраморно-бледной. А взглянув в глаза незнакомки, Льюис пытался проморгаться. Просто ему показалось, что… Нет, не показалось!       Сначала он подумал, что ему так отсвечивает, но глаза у незнакомки были действительно рыжие, а не карие. Огненно-рыжие. От их взгляда что-то сжималось в груди, а после нервно давало удар по рёбрам. Глаза жгли. В них таилось что-то странное. Страшное.       Девушка заставила парня отвлечься от раздумий о её специфической внешности. Она презрительно фыркнула, сдувая прядь волос с глаза, потом отвела взгляд в сторону, после чего снова удостоила темноволосого взглядом, довольно жгучим. Понятна была причина её злости: она намокла куда сильнее другого участника столкновения, почти что по пояс, и теперь одежда её неприятно темнела, создавая пятна, которые Льюис почему-то обошёл взглядом поначалу. Наверное, отвлёкся на другие детали её внешности.       — Прошу прощения за то, что врезалась в вас, я спешила… — буркнула она со сдержанными эмоциями, поднимаясь и отряхивая руки от прилипших частиц грязи и мельчайших камешков. Голос у неё был глубокий, но немного низковатый для такой низкорослой девчонки, хотя, на удивление, не отдававший неприятной хрипотцой или прокуренностью, а также излишней мужественностью.       Льюис поднялся следом, нелепо пошатываясь и пытаясь отряхнуть ладони об одежду, всё ещё бросая на неё косые взгляды, словно опасаясь.       — Ничего страшного, мне тоже стоило смотреть по сторонам. Оу… Ваша одежда. Она…       — Про вас лучше не скажешь. — немного грубо, но вполне в точку заметила девушка, указав на брюки Стефэнса, что так и просили «посуши нас». А потом разочарованно сказала, глядя на свой локоть. — Вот зараза… Руку ободрала.       — Где? Позвольте взглянуть. — Льюис, даже не дожидаясь ответа незнакомки, схватил её руку и встревоженно глянул на куртку в указанном месте. Локоть действительно был содран, с ободранного места текла тёмная кровь, тёмная неожиданно для такой светлой кожи. Резко незнакомка освободилась из его хватки, одёргивая руку.       — Эй! Полегче… — недовольно буркнула она, отряхивая руку и недоверчиво на него взирая.       — Пойдёмте. Надо обеззаразить. — он вновь схватил её, но уже за другую руку. В тот момент парень как-то даже не думал о том, какой бред творит: тащит за собой разозлённую девушку, которую только что сбил.       — А-э… — та даже растерялась. — Что, простите? Погодите, так! Мы так не договаривались! Ничего такого, не надо ничего и никуда!       — К тому же, вы промокли. Я обязан вас высушить, как виновник столкновения. — настоял он и пошёл вперёд, немного волоча девушку за собой. Та некоторое время сопротивлялась, всё ещё надеясь отделаться от хватки странного незнакомца, что тащил её не хуже какого-то маньяка.       — Эй! Хватит! Серьёзно, в этом нет необходимости. — она немного помолчала, слабо пытаясь тянуть руку на себя. Не вышло. — Ох, ладно, что поделать… — и, вздохнув и закатив глаза, начала идти вместе с ним, так как поняла, что эта вынужденная прогулка неизбежна.       Странная пешеходка оказалась не слишком разговорчивой. Она молчала всю дорогу, то и дело косясь по сторонам. Даже не удостоила Льюиса чести узнать его имя. Тихая, молчаливая, замкнутая, наверное… Хотя, в принципе, это было бы понятно. Мало того, что все люди разные, так и ситуация не самая подходящая для разговора. Кажется, она вообще надеялась разойтись ещё на месте происшествия. Но Стефэнс был неумолим. Он часто выдавал такие закосы, когда чувствовал себя виноватым. Так что спустя время он довёл её до своего дома и открыл дверь. Молчание. Они обменялись взглядами.       — Проходите. — сказал он, глядя на неё в упор. Отступать парень не был намерен. Особенно сейчас, когда они подошли так близко.       Рыжая просто вздохнула, закатив глаза и скрещивая руки на груди, и зашла в дом, не разуваясь.       — Комната налево. Наверное, вам стоит снять мокрую куртку…       — Псу понятно. — фыркнула девушка, довольно грубо прервав его речь. Она откинула назад волосы, которые снова мешали и лезли в глаза, а потом пошла по помещению, уверенная настолько, словно давно тут жила. Льюиса её поведение неприятно удивило, хотя у него пронеслась мысль, что это вполне заслуженно за такое вмешательство. Он закрыл дверь и прошёл на кухню, чтобы включить чайник, да всё неловко озирался по сторонам, переминаясь с ноги на ногу. В соседней комнате зашуршала ткань одежды. Через минуту или две рыжая девушка вышла из комнаты и… не посмотрела, а скорей зыркнула на Стефэнса. Настолько это был резкий жест глазами.       — Это было вовсе не обязательно. — сказала она не то недовольно, не то ворчливо, хмурясь.       — Как ваше имя? — посмел поинтересоваться Льюис, доставая чашки и стараясь не замечать её недовольство, словно надеясь, что при добром обращении оно быстро растает.       — Слушай, хватит уже на «вы»! Я тебе не бабушка, чтобы меня на «вы» называть! — воскликнула незнакомка с каким-то странноватым смешком. А потом отвела глаза и словно бы через силу выговорила, скорей даже процедила. — Сара меня звать…       — Хорошо, эм, Сара. А я Льюис Стефэнс. — он протянул ей руку. Рыжая глянула на неё сначала с неким безразличием, а потом вздохнула, протянула свою бледную, как у мертвеца, руку в ответ и пожала её. Льюис вдохнул через стиснутые зубы от резкой боли в руке, напрягшись в плечах. Хватка у Сары была не промах! Он чуть отдёрнулся назад и тут же услышал, как она захохотала. У неё был низкий раскатистый смех, не такой, какой обычно бывает у девушек, а низких тонов громкие смешки, скорей похожие на смех злодеев из различных фильмов. Какой-то… неженственный и некрасивый смех. Жуткий. От такого смеха холодок шёл по коже. Немного отсмеявшись, чем она немало удивила хозяина дома, Сара кашлянула и сказала:       — Извини, конечно, но рука у тебя просто никудышная, раз ты так реагируешь на рукопожатие. — она покачала головой, отведя руку немного в сторону.       — Да, что-то я сегодня сам не свой…       Льюис, ожидая закипания чайника и уже заваривая чай, стал наблюдать за новой знакомой, не без некоторой опаски, конечно. Она спокойно пошла по комнате, оглядываясь. Обошла стол, внимательно рассматривая, что там есть, потом стала подходить к полкам. Брала в руки стаканы, поворачивала их, рассматривала номера и даты, брала в руки фотографии и внимательно разглядывала, изредка протирая пыль. Это было странное поведение, словно она не знала о правилах приличия. Казалось бы, сама недавно упиралась сюда идти, а теперь вела себя так, будто они давно знакомы, раз пьют чай вместе. Но хозяин ничего говорить не стал. Он подмечал для себя детали не только поведения, но и внешности, так что вмешиваться и отвлекать её не хотел, опасаясь новой взрывной реакции.       Её рыжие волосы были длинной чуть выше плеч, их кончики были чуть неровными, будто то один, то другой временами срезали, а лежали пряди прямо. Они не пушились, не путались, словно она не бегала по улице до столкновения, а старательно расчёсывалась и приглаживалась. Ресницы длинные, тёмные, сами по себе они складывались в некую стрелку. А если точнее, их рост был направлен немного в сторону, что создавало такой эффект. Или они просто так кучерявились? В общем, смотрелось странно и любопытно. Стоит заметить, Сара не была накрашена. Видимо, была на пробежке и не собиралась ни с кем встречаться. Ну, а иначе зачем выбегать на улицу в столь поздний час, да ещё и в спортивном костюме? Она была невысокая, довольно худая, красивые длинные ноги, прямая гордая спина. Неудивительно, что эффектно она выглядела даже в костюме, за которым внешность обычно надёжно пряталась. Ходила она какой-то королевской походкой, с особой статью и грацией. Может, гимнастка? Но плечи у неё были довольно широкие, мощные прямо. Странная особенность для девушки. Свойственна больше пловцам. Так и запутаться недолго. Ну, а в остальном девушка как девушка. Хотя… Лопатки из-под синей майки не то казались такими из-за освещения, не то были островатыми.       — Эй, знаешь, это неприятно. — заговорила вдруг она, заставив его опомниться и даже слегка порозоветь. — Взгляд щекочет душу.       — Прости… Садись, всё готово. — после этих слов девушка медленно села, не отрывая от него напряжённого взгляда, чуть откинувшись на спинку стула. — А я пока за аптечкой схожу, — Льюис стремительно вышел из комнаты. Вслед он услышал возглас:       — Стой, да не надо! — раздался вздох. — Ну и неслух, а…       Когда темноволосый вернулся с аптечкой спустя пару минут, Сара сидела и вертела в руке нож. Острый кухонный нож, каким можно при желании прорезать и кость, она держала так, словно так и надо, играясь им, как погремушкой, переворачивая и постукивая о стол. Парень посмотрел на это напряжённо, так как с режущими предметами он был крайне осторожен. А она так расслаблена, будто этот нож из резины! Опять некоторый неуют навевается.       — Давай руку. — уверенно сказал Льюис, взяв бинты в руку и требовательно протягивая ладонь.       Переложив нож в другую руку, рыжая немного приподняла локоть, позволяя ему намотать бинты на место ранения. Но она всё еще делала это неохотно. Льюис несколько удивился. Ему казалось, что царапина была чуть меньше, чем изначально, хотя он списал на то, что мог не запомнить или такой визуальный эффект возник из-за капающей крови. В общем-то, убрав остатки крови перекисью, он делал повязку.       — Это было совершенно не обязательно. — тихо сказала Сара, стрельнув своими рыжими глазами в него. Он от этого взгляда чуть не выронил ножницы, дрогнув от непонятного ему самому лёгкого испуга.       — Я был обязан это сделать. — настойчиво отозвался он.       — Я тебе что, маленькая девочка? Зажило бы само. Говорят же: «заживает, как на собаке».       — При чём тут собака? — поразился Льюис, не понимая такого сравнения. Сравнивает себя с собакой? Что? Несколько секунд неловкого молчания.       — … Забей… — она отвела глаза в сторону, чуть отмахнувшись здоровой рукой.       Немного подумав, Льюис положил аптечку на край стола и пододвинул к Саре чашку с чаем, которую изначально готовил для неё. Она приняла её, казалось, но пить пока что не стала, лишь поглядывая на напиток.       — И-и-и… Что ты делала на улице в такое позднее время? — протянул парень, надеясь разговорить гостью и немного растормошить напряжённую обстановку, присаживаясь на стул напротив. Она кинула на него равнодушный взгляд.       — Ну вот на какого дьявола тебе это знать? — сказала она, подняв чашку, чуть её наклонив и разглядывая перетекающую жидкость. — Скажем, что бегала. Я тебе вообще ничего не должна говорить, не просила же тебя тащить меня сюда. Даже наоборот. И допрашивать меня ты права не имеешь. — говорила она вроде бы задумчиво, продолжая разглядывать чашку. Наконец, она её поставила, заставив ту громко зазвенеть, и бросила на паренька строгий взгляд.       — Оу… Понятно… — сказал Льюис растерянно, потупив взгляд. Его заставляло задуматься и растеряться поведение Сары, он чувствовал себя надоедливым, неосведомлённым, нахальным и глупым.       Оставив неразговорчивую девушку за столом одну допивать чай, он решил проверить её куртку, прежде чем повесить на батарею. Мало ли, что в ней будет. От этой незнакомки можно было ожидать любого сюрприза. Сняв куртку с вешалки, он немного её отряхнул и вдруг ощупал что-то в кармане. Может, это что-то важное. На пробежку обычно плеер берут, например. Будет неприятно, если он разобьётся. Так что парень сунул руку в карман и вытащил оттуда, к своему удивлению, маленькую книжечку в кожаной обложке. Кажется, это был паспорт. Паспорт. На прогулке. Серьёзно? «Ну ладно, у всех свои взгляды на это… Наверное, на всякий случай…» — отогнал эту мысль Стефэнс. Кто знает, вдруг на случай какого-то происшествия. Надо было лишь проверить, не намокло ли содержимое документа. Так что он повесил куртку гостьи на батарею и медленно направился в зал. До двери оставался один шаг, когда он сумел нащупать страницу и открыть книжечку.       Тут ему будто ледышку за шиворот сунули — настолько сильно он дрогнул.       В паспорте была фотография мужчины. Он хотел было узнать, чей ещё это мог быть паспорт, но именно потому и задрожал, чувствуя, как по телу пробегается лёгкий ужас. Имя и фамилия владельца были забрызганы тёмно-красной жидкостью, которая липла к страницам и отдавала запахом металла. Несложно догадаться, верно?       — Эй… Ты… — Сара уже поднялась со своего стула, глядя на ошалевшего Льюиса, что так и застрял в проходе. — Ты откуда это взял?       — Почему у тебя в кармане чужой паспорт? — неуверенно сказал парень, подавляя дрожь в голосе, прикрыв документ. А вот пальцы его всё ещё дрожали от ужаса, страницы и книжечка в руках тряслись. — И почему он в крови?       — А ты в курсе, что по чужим карманам шариться нельзя? — говорила гостья чуть злобно, хмурясь и кривя губы. Кажется, её не смущало, что её поймали с поличным.       — Так вот куда ты бегала… Точнее, откуда. — кажется, Льюис начинал понимать, почему сложилась такая ситуация. В его груди что-то зажглось, какая-то отчаянная жажда справедливости. — Ещё раз спрашиваю: почему у тебя в кармане чужой паспорт? И почему он забрызган кровью? — голос его стал уверенным, наверное, не в меру, контрастно с его недавним страхом.       — Положи на место. — сурово сказала Сара, немного опустив голову. Так её глаза прямо-таки сверлили, готовые выжечь насквозь, а на переносице появлялась лёгкая тень от кухонной лампы, лишь усиливая эффект огненного взгляда.       — Нет. Что это было? Убийство? Тяжкие телесные? — заговорил он в каком-то праведном гневе, чувствуя возраставшую уверенность.       — Ты глухой? Я сказала: положи. Туда. Где. Взял! — прошипела девушка сквозь стиснутые зубы. Возможно, Льюису снова показалось, но где-то в глотке гостьи словно зазвучало рычание, окончательно разрушая тихую обстановку кухонки.       — Нет. Будет доказательством при задержании. — он крепко сжал книжонку в руке, гордо поднимая голову.       — Ну что же, голубоглазый, ты сам напросился… — сказала она, сжав кулаки и как-то неестественно изгибая шею, словно что-то на нём высматривая.       Напряжение выросло до таких значений, что все электростанции мира отдыхали в стороне. Кухня, только что мирно молчавшая, наполнилась звуками рычания и тяжёлого дыхания. Их было двое. Рыжая девушка, которая явно что-то натворила, и темноволосый парень, который поймал её. И стол между ними.       Сара вдруг взвилась в воздух. Такому прыжку позавидовала бы любая дикая рысь! Она даже не зацепила стола, приземлившись чётко на ноги. Льюис этого не ожидал, отшатываясь назад. Надо думать! А тут ещё и последовал мощный толчок в плечи. Он упал, и странная гостья прижала его к полу. И тут их глаза встретились, отчего Льюис совсем потерял дар речи.       Могло показаться, что от напряжения рыжая радужка лопнула и растеклась — теперь её рыжий цвет царил по всему глазу, а зрачок вытянулся в кошачью щёлку, отчего становилось вдвойне страшно. Это был не человек, а дикий зверь. Но на этом сюрпризы во внешности не закончились. Девушка скалилась, что позволило Стефэнсу прекрасно разглядеть её на редкость длинные и острые клыки, которые чуть ли не блестели в свете кухонной лампы. Рычание с новой силой рвалось наружу, давая понять, что если наш герой шевельнётся — он труп. И он боялся не то что пошевелиться, но даже и дышать. Это получалось у него едва, через силу, раз через раз. Он ждал конца в любую секунду.       Наконец, преобразившаяся не в лучшую сторону Сара подавила рычание и отрывисто произнесла:       — Отдай. Немедленно.       Темноволосый послушно отдал ей яблоко раздора, сжимаясь всем своим существом перед неизвестностью. Едва его получив, девушка села ровно, на колени над хозяином дома, потом легко поднялась с колен, напоследок немножко задев того, и стала пересматривать страницы документа, проверяя, не наворотил ли он чего. Льюис еле приподнялся на локтях, продолжая лежать на спине. Он пытался отдышаться, умерить взбесившееся сердце, а подняться не было сил. Наконец, осознав, что он пока ещё жив и все конечности, вроде бы, на месте, он перевёл испуганный взгляд на рыжую де… Нет, странное рыжее создание, которое стояло и пересматривало страницы. Она стояла к нему спиной, явно не опасалась, что тот встанет. Словно понимала, что он сейчас не в состоянии, будто такое происходило далеко не впервые.       — Так-с… Вроде всё на месте. — она повернулась к нему. Теперь взгляд её был не равнодушным, а оценивающим, а на губах играла нехорошая ухмылочка, которую со стопроцентной уверенностью можно назвать маньяческой. — Я тебя предупреждала. Никогда не лезь не в своё дело, смертный. — она насмешливо оскалила зубы, присаживаясь прямо на край стола, и стала жадно следить за ним.       — Чт… Чт… — парень набрал воздуха и поднялся, наконец, чуть пошатываясь в поиске опоры. — Что это был за маскарад?! — он ухватился за спинку стула, чтобы не упасть, а тем временем отчётливо слышал, как в висках отдаётся бешенный ритм пульса, что задавало сердце, колотясь в груди.       — Маскарад? О чём это ты? — изображая лёгкое удивление, спросила ненормальная гостья. Она сунула документ в карман, а после задорно хлопнула руками по столу. — Ты лучше присядь, пока сердце из груди не выпрыгнуло. Поразительная глупая настойчивость…       Послушно сев за стол, сочтя это полезным советом, Льюис глубоко вдохнул и надрывно заговорил:       — Что это было за лицо?!       — Я говорила тебе не лезть в это, но кто ж послушает. Все вы, смертные, наивны, как дети. — с улыбкой сказала Сара, глядя на него уже прежними глазами. Стефэнс даже не заметил, когда они успели трансформироваться обратно. Хотя бы эта звериная ярость ушла из её взгляда, но оставалось маньяческое любопытство.       — Смертные? Что ты несёшь? — искренне недоумевал он, немного придя в себя от таких перемен. — Прекрати это дурачество!       — Дурачество? — она посмотрела на него с вопросом. Отвела взгляд, словно задумываясь над его словами, что-то шепча одними губами. А потом нахмурилась, хотя губы её подёрнулись в подобии улыбки. — Дурачество, значит… — она протянула руку к тому самому ножу, с которым игралась до этого, и взяла его со стола, уверенно сжимая в руке. Потом спустилась с места, где сидела, медленно направляясь к шокированному такими поворотами Льюису, что был готов сквозь пол провалиться, лишь бы уйти из этого кошмара. Всего за минуту его познания об этой рыжей девушке перевернулись с ног на голову, а теперь переворачивались повторно, вытворяя неведомые трюки, от которых ужас пробивал до костей. Ему это движение совершенно не нравилось. Чудилось ему, что сейчас она ему этот нож…       — Ч-что ты?..       — Дурачество, да? — она подходила всё ближе, повторяя это словно проклятое слово.       Она подняла нож. Льюис зажался в самую спинку стула. Но вместо того, чтобы ранить его, Сара прямо у него на глазах резким движением резанула ножом поперёк своей ладони. Тот аж дрогнул, чувствуя тошноту и воображаемую боль, смешанную с отвращением, ему стало страшнее в разы находиться рядом с этой сущностью, нечеловечным чудовищем, что спокойно наносило себе вред. Сжав кулак и выдавив пару капель алой крови в свою чашку с чаем, девушка продолжила идти к нему, показав ладонь, на которой красовалась глубокая рана. Попутно она воткнула ножик в стол, плотно прибив скатерть, как гвоздём, и вновь заставив тем самым хозяина дрогнуть.       — По-твоему, это простое дурачество? — и тут Льюиса снова пробрала волна мощной дрожи, он еле сдержал какой-то жалобный скулёж ужаса. Рана начала прямо на глазах зарастать. Просто, словно это ускоренное действие, раз — и уже затянулась. — Видишь? — она стояла прямо перед ним, взирая с какой-то грозной статью, что смешивалась с маньяческим задором.       Слов у Льюиса не было. Только полное непонимание происходящего и ледяной ужас, застрявший в груди.       — Что ты такое?.. — заставил он себя прошептать через страх.       — Я — демон. И ты сам притащил меня к себе домой. — тут она ухватила его за воротник футболки и чуть приподняла без малейшего напряжения, подтянув парня к себе, заставляя привстать со стула. — И ты жив до сих лишь по одной причине: у тебя любопытная реакция. — она широко улыбнулась, оскалив белоснежные зубы, и хихикнула.       Потом она отпустила край футболки, и паренёк упал, с размаху присев на стул. Рыжая тут же отошла, не забыв попутно выдернуть нож из скатерти и положить его нормально рядом с собой. Видимо, с ним она чувствовала себя надёжнее. Или ей было веселее. Льюис сидел и обрабатывал тот взрыв информации, что только что получил. На это ему потребовалось минут десять, и всё это время он сидел неподвижно, если не считать дрожи, что колотила его только так, заставляя дрожать, как желе.       — Де… Демон? Эт… Это как?.. — спросил он наконец, подняв глаза и продолжая углубленно дышать. Сара уже допивала свою чашку чая, словно ничего сейчас не было.       — Легко. Опа — и я с рождения демон! — рассмеялась она снова, но не так громко и раскатисто, как в первый раз. Скорей, она похихикала. Ближе к человеческому.       — Но это… Это же…       — Детские сказки? Брехня для фанатиков? Врут всё. Сам свидетель. — она сделала последний глоток и поставила чашку на стол. — Да и как ты сам это иначе объяснишь?       — Нет, но ты же… Ты… Обычный человек… И ты… Ты убийца! — сказал он, поднявшись и подойдя на шаг, но тут же пожалев об опрометчивом поступке из-за нового приступа боли в груди и дрожи в коленках, а также реакции гостьи.       — А ты что, следующей жертвой быть захотел? — она указала на нож, что удобно лежал под её рукой, готовый для броска. — Ты однажды допрыгаешься. Не играйся с тем, о чём ничего не знаешь. — она отрицательно покачала головой, а после кратко глянула на улицу, за окно. — Ладно, пойду, у меня ещё дела. Одежду через неделю заберу.       И она направилась к выходу. Льюис только успел опомниться и рвануть к двери, как Сары уже и след простыл. Улица пустовала, словно её и не было.       — А… В смысле… Через неделю? — спросил шокированный парень уже у пустоты. Но улица не ответила ему, лишь эхом отразив от пустых стен звук.       На асфальте остывали лужи…