Сердце Демона

      Это был самый обыкновенный из дней. Солнечный, немного облачный, немноголюдный, со слабым ветром. Льюис шёл домой с занятий, зевая и мечтая как можно скорее добраться до кровати. Не то, чтобы он устал физически, скорей, его вымотал умственный труд, ведь от целого дня сидения устать сложновато, согласитесь. День выдался всё равно на редкость трудный, задали целую кучу разных домашних заданий, словно стараясь сделать так, чтобы у студентов вообще не осталось свободного времени. Но Люк был уверен, что он справится. К тому же, у него дома была замечательная помощница, настоящая кладезь знаний. Она знала столько, что Льюис порой сомневался, сколько лет уже Сара учится. Она ведь никогда не говорила, сколько ей лет, но парень давно подозревал, что никак не двадцать, ведь в двадцать лет столько знать попросту невозможно. Да и слово «демон» должно же иметь какое-то значение.       Он задумался, опуская взгляд в асфальт и замедляя шаг. В последнее время Сара словно от него отстранилась. Она постоянно его избегала, сидя в своей комнате и то делая домашние задания, то занимаясь разминкой, хотя парень знал наверняка, что она половину времени пропадает за чтением книги или написанием всяческих заметок для него самого, но почему-то отказывается говорить ему это в лицо. Он не мог понять, откуда такое неожиданное стремление к одиночеству. Она хоть и демон, хоть и любила повторять, что демоны всегда одиноки, но от компании раньше не отказывалась, могла и в одиннадцать часов ночи притащиться, если видела, что свет горит. Может ли быть, что всё дело в том неловком утре? Да, он тогда тоже не понял, что произошло, но его это так почему-то не зацепило. Он помнил следующее: тепло её руки, взгляд её рыжих глаз, ставших неожиданно из адский кругов тёплыми домашними огоньками, то неловкое молчание, что вдруг повисло в комнате. Он всё ещё не забыл её строгость, когда она доставала таблетки с полки, и коварную улыбку на мгновение после. Почему-то теперь эта улыбка казалась ему такой простой и красивой…       — Эй, Льюис! — послышался взволнованный окрик откуда-то сзади.       Наш герой вздрогнул, опомнившись, поднял глаза и посмотрел назад. Это была Кира. Та самая девушка с курса, с которой он познакомился в компании ещё в прошлом году. Её светлые волосы были собраны в несложную красивую косу, концы шарфа немного мотались на ветру, слегка просвечивая предметы через серую ткань. Её серые глаза даже смотрели с улыбкой, а уж как она улыбалась! Эту улыбку Люк давно знал, она была ему как родная, за год он привык к её появлению, как к чему-то само собой разумеющемуся. Девушка остановилась прямо перед ним и немного отдышалась, опуская голову и устало сутулясь, но не теряя этой легендарной улыбки.       — Привет, Кира. — сказал он, немного неловко потирая затылок и слегка розовея от смущения, понимая, что заставил ту бежать из-за своей глухоты. Вот уж неловко так неловко. Они и так-то нечасто говорят, так он ещё и вольно и невольно этого избегает, что выглядит нехорошо.       — Идёшь семимильными шагами, да ещё и не докричаться до тебя. — посмеялась она невозмутимо-добродушно, поправляя волосы, выбившиеся из общей массы, и выпрямляясь.       — Извини, я немного задумался. Куда идёшь? — спросил он и протянул руку, словно предлагая понести её сумку, как истинный джентльмен. Наверное, тем же жестом он пытался загладить вину за то, что гнал её за собой.       — Ну, я вообще-то хотела домой, а потом подумала — не пойти ли прогуляться? — она улыбалась, глядя ему в глаза, и осторожно отдала ему сумку, хотя и с некоторой неохотой в движении, лишь почувствовав, что это требование, особенно когда Льюис ещё и приподнял брови в ожидании. — С-спасибо.       — Бывает, что неожиданные решения приносят интересные встречи. — сказал наш герой немного вдумчиво, слабо улыбнувшись, видя её смущения от таких жестов. Он закинул сумку девушки себе на плечо. — Район тут очень застроенный, легко потеряться среди домов, потом не выберешься тут и заночуешь. Давай уж я с тобой прогуляюсь, если что хоть выведу.       Кира улыбнулась, поправляя прядь волос, которая выпала из причёски на лицо, движимая шаловливым ветром. Она ему кивнула, и они пошли вперёд, изредка перекидываясь стеснительными взглядами.       Тиха была природа. Близился закат. Небо отдавало сиреневыми и розовыми цветами, переливаясь по контурам зданий щедрыми лучами, а вдалеке оно было уже тёмно-фиолетовое, покрытое не то слишком плотными облаками, не то слишком редкими тучами, какое-то среднее, непонятное, неопределённое. Носились туда-сюда такси, бежали по домам люди. Под ногами изредка пробегали уличные коты или собаки, спешащие найти себе укрытие до наступления кромешной тьмы. А Люк и Кира шли и разговаривали, не замечая этой вечерней суеты, спокойные, размеренные одиночества. Начинался их разговор с мелочей, стеснённый и негромкий, но он стал набирать обороты с каждой фразой, потом доходило до философии, то один, то другой вспоминал какие-то истории из личного опыта, они начинали перекликаться, сплетаться, уже не находя конца и не помня начала. Вот так идти и беседовать — и что ещё надо? Ведь такое общение самое тёплое, душевное. Они прошлись по парку, в котором уже загорались фонари, постепенно набирая яркость, купили по мороженному, дабы проводить пусть и не тёплое, но всё же лето. Потом присели на скамье на какой-то улице и продолжили говорить, не в силах перестать, хоть и замолкали ненадолго, чтобы насладиться вечером и вспомнить следующую историю. Обсудили и учёбу, и ежедневные проблемы, и что-то из того, что выше понимания простого человека. А потом Льюис вызвался проводить её до остановки, чтобы уж точно не потерялись и никто не украл.       Шли медленно, не особо спеша по домам, лишь изредка неловко поглядывая в стороны. Да словно и не хотелось расходиться, заканчивать этот вечер. И всё ещё говорили какие-то умные мысли, хоть ходи за ними и записывай.       — А знаешь… Про встречи ты сегодня правильно сказал. — сказала светловолосая вдумчиво, присев на лавочку на остановке, сложив руки на коленях. — Например, я совершенно случайно познакомилась с Максом. Не представляешь — он в детстве врезался на меня на велосипеде, когда я вышла погулять на детскую площадку. И ведь, знаешь, изначально я хотела пойти в парк, но задержалась и… — она туманно улыбнулась. — А ведь он, именно он надоумил меня идти на наш курс. И он познакомил меня с тобой. — тут она подняла глаза, глядя на Люка. И в глазах её что-то светилось, нежное и ласковое, прекрасное, как далёкая блестящая звезда.       — А вот это уже судьбоносная встреча. — он улыбнулся ей в ответ, чувствуя странное влечение к этому тёплому таинственному огоньку. А затем взял её за руку, не выдержав притяжения. За эту прогулку его мнение о Кире сильно поменялось, даже больше, чем за всё предыдущее время их общения. Она оказалась лучше и интереснее, чем он думал до этого, гораздо добрее, разговорчивее, милее. Может, всё дело в том, что она могла полностью раскрыться только наедине? Сейчас в ней были такие черты, которые он почему-то не то отказывался видеть раньше, не то не видел в толпе.       Подошёл нужный автобус. Льюис помог Кире зайти, поднявшись на высокую ступеньку, потом встал на остановке и улыбнулся, помахав рукой на прощание. Девушка улыбнулась, вдруг приложила ладонь к губам, а потом послала ему воздушный поцелуй, когда автобус уже тронулся с места.       Этого наш герой немного не ожидал, дрогнув от неожиданности и смущения, но автобус уже уезжал, а что случилось, то случилось. Тогда Люк выдохнул и медленно пошёл домой, всё ещё слегка розовея и глупо улыбаясь. Ему, до удивительного после их прошлых не самых удачных встреч, очень понравилась эта прогулка с Кирой, и даже усталость как рукой сняло, будто девушка забрала её с собой. Но одно из их разговора заставило его серьёзно задуматься кое о ком другом: напоминание о судьбоносных встречах. Да. Таких вокруг много. И одна из них произошла с ним. Понимаете ли вы, о чём я?       Столкновение в переулке.       Не будь в его жизни Сары — да кто вообще знает, как бы он вёл себя тогда. Она показывала собой все самые странные качества человека, а также разъясняла своим поведением, как их преодолевать. И Льюис учился у неё, хотя сам того не замечал. Он научился делать выводы, научился ловко ловить самые тонкие нити в разговорах и улавливать настроение собеседников, научился не замечать плохих вещей и не ставить ни на чём крест. Он видел всё самое худшее в человечестве через призму рыжих глаз исчадия, понимал, что он не должен делать, чтобы не слиться с этой серой грязной массой, навсегда остаться особым, «чистым», как говорила сама бестия. А ведь именно новый его характер, подкорректированный встречами с Сарой, очищенный, просветлённый нравился Кире ещё сильнее. Чёрт! Эта встреча ещё более важная, чем он думал изначально. Хотя странно, что он задумался о подобном только сейчас.       Но вот и дом. Открыв дверь, он приготовился увидеть свою рыжую соседку на пороге комнаты, с её привычным насмешливо-оценивающим взглядом, но та, на удивление, не кинулась его встречать. Может, она тоже задержалась до поздна? В любом случае, это её дело. Он не в праве контролировать её местонахождение. Пройдя в квартиру, он положил вещи на свои места и пошёл на кухню, чтобы заварить чаю и немного согреться. Хотелось петь и танцевать, хотя желания невероятно странные, парень и сам это прекрасно понимал, но какая-то лёгкость овладела им, лёгкая эйфория. Попивая чай, он всё же посмотрел на часы. Нет, было уже довольно поздно. Интересно, где может быть Сара? А может она хотя бы оставила записку? Наш герой решил пойти и проверить, тихо мыча какую-то песенку. Он подошёл и открыл дверь.       Он пожалел об этом решении.       В комнате девушки было темно, лишь горела на тумбочке одинокая лампа. А в комнате стояла Сара. И она была в лифчике. Да, именно. В джинсах, в носках, но в лифчике. Изначально она стояла к двери спиной, но, увидев свет из коридора, повернулась. Это обстоятельство смутило парня ещё сильнее, заставляя покраснеть и приоткрыть рот в каком-то немом непонимании. Ну, а вам бы как оно было? Чёрные джинсы аккуратно подчёркивали её ноги, носочки прибавляли некой милоты и домашности, но верх… Открытые плечи, хрупкие уголки ключиц и чёрный лифчик, аккуратно обрамлявший эту часть корпуса, открывающий соблазнительно белую ровную кожу, без единого дефекта, словно выточенную из мрамора.       Парень застыл на пороге, не в силах не то что слово сказать, но и двинуться. Он чуть было чай не вылил, но вовремя сообразил и выровнял кружку, всё ещё во все глаза пялясь на фигуру девушки, не в силах отвести пусть и удивлённый, но очарованный взгляд.       — М? — Сара усмехнулась, увидев его. — Льюис, да неужели? Ты сегодня знатно припозднился, скажу я тебе. Где ты был столько времени? — тут она вышла из комнаты, явно совершенно не стесняясь своего внешнего вида, даже словно упиваясь его реакцией на такие открытия, и прошла прямо мимо него, сверкая обнажёнными плечами.       — Я г-гулял… — наконец сообразив, что произошло, он воскликнул. — Сара! — и прикрыл глаза рукой, как когда-то на вторую их встречу, ярко краснея и чувствуя, как учащается сердцебиение.       — Ну что опять? — спросила она с неким недовольством, цокая и поворачиваясь.       — Почему ты… Без футболки? — он постарался быть как можно мягче, хотя сейчас его начинало слегка поколачивать от смущения и злости что на неё, что на самого себя.       — Ну запачкала я её, сняла в стирку — и что? И вообще, мистер, стучаться надо как бы. — она встала прямо перед ним и скрестила руки на груди.       — Я не знал, что ты в комнате. — оправдался он, открывая глаза на мгновение, а после снова прикрывая, чувствуя новую волну жгучего стыда. — И, прошу тебя, оденься…       — Мечтай. — сказала она, оскалив зубки в усмешке, слегка к нему наклоняясь. — И вообще — что ты завёлся? Не нравится? А по твоему лицу и не скажешь. Вон как горишь.       — Всё, спокойной ночи. — бросил он раздражённо и поспешил скрыться на кухне, обогнув её. Сара вслед ему усмехнулась, передёрнув плечами.

***

      Льюис постарался выкинуть из головы образ, который увидел в комнате, но тот не выкидывался, словно цепляясь за мозг, как яркое пятно, затмевающее всё. Эти черты, озарённые мягким светом ламы: эта открытая спина с острыми лопатками, эти плечи, белоснежная кожа, наверное, нежная, как шёлк… Осознав, о чём он думает, Льюис лёг лицом в стол и с тяжестью вздохнул, понимая, что он сейчас переступает через собственное воспитание. Доводит же, чертовка, до черты…       — Я могу допить твой чай, раз ты решил лечь спать пораньше? — послышался голос Сары совсем рядом, практически над ухом.       Парень подскочил, как ужаленный. Девушка тоже зашла на кухню, пока он копался в своих мыслях, причём настолько беззвучно, что подкралась вплотную. На его счастье, сейчас она надела какую-то рубашку, которая, по правде говоря, была ей великовата, но ей шло. Хотя теперь, зная, какие у девушки плечи, парень словно даже сквозь белую ткань их видел. Она стояла рядом, словно ожидая его разрешения забрать кружку, скрестив руки на груди и слегка приподняв бровь.       — Ещё чего. — сказал он немного недовольно и придвинул кружку к себе, зыркая на Сару исподлобья.       — Как хочешь. Я думала, ты уже уснул, но решила убедиться, что молчание — знак согласия. — она прошлась до плиты и стала заваривать чай себе, спокойно глядя на посуду. Она молчала, таинственно улыбаясь с явным удовольствием, в то время как Люка чуть не лихорадка колотила от скачка эмоций: смешанных недовольства, смущения и гнева. Вот демонесса самым наглым образом села прямо на стол, словно снова пытаясь подманить поближе, счастье ещё, что к такой посадке он привык, и стала смотреть на него с нескрываемым интересом.       — Ты всё никак не догоняешь, кто твоя соседка? — спросила она с коварной насмешкой, немного склонив голову на сторону.       — А ты всё никак не поймёшь, как меня выводит подобное поведение. А ещё будет она пространство моё соблюдать, ага. — фыркнул он возмущённо, отводя взгляд, на что демонесса ответила холодным смехом, в котором её чёртова натура читалась в каждой ноте.       Далее они молча пили чай. Кажется, Сара была чем-то отвлечена. Она крутила одну из пуговиц на своей рубашке то в одну, то в другую сторону. Казалось, с ней случилось что-то крупное, и вся её насмешливость была наигранной, потому быстро испарялась. Обращать внимание на Льюиса сейчас она явно не собиралась. Немного подумав, Люк решил, что она уже не будет возражать, если он её осмотрит. Причём сначала он с этим безумным желанием словно воевал, не понимая, откуда оно появилось, такое наглое, идущее вопреки его принципам. Но странная тяга победила, потому, идя на компромисс с самим собой, пользуясь случаем, темноволосый всё-таки решился это сделать.       Он смотрел внимательно, замечая для себя вдруг те черты, какие обычно старался деликатно избегать. А ведь именно этого и требовала странная тяга. Если признаться честно, как девушка Сара была просто великолепна. У неё была нежная кожа, пускай и бледная, как у фарфоровой куклы, красивые черты лица: тонкие бледные губы, почти всегда поджатые, вздёрнутый носик, аккуратные скулы, заострённый подбородок. Глаза её — это отдельная тема. На фарфоровом лице они были самой яркой, самой живой деталью. Они то и дело впивались рыжим взглядом в какой-нибудь объект, а прищур и размер зрачка чётко обозначали её чувства в любой момент времени. Пожалуй, глаза не умели притворяться. Фигура у неё была — ну точно «песочные часы». Тонкая талия, гибкий стан, явно способный выполнить любое гимнастическое упражнение, подчёркнутые линии тела, худенькие ножки и ручки. Может, ему это только казалось, но Сара, возможно, была создана идеальной. Она не зря говорила о неком физическом превосходстве. Видимо, вот оно и проявилось. И парень смотрел на неё, видел это превосходство и удивлялся, как можно было не разглядеть всё это раньше.       Оглядывая ноги рыжей, он вдруг заметил небольшое пятнышко на её коленке, что очень явно выделялось на ткани джинсов. Он удивился его наличию, но решил сказать вопреки своему стеснению:       — Сара, у тебя… Пятно на ноге.       Девушка глянула вниз, за секунды пробегаясь по джинсам взглядом и замечая нарушителя, и недовольно воскликнула:       — Ну вот, блин! Ещё и брюки испачкала! Надо в стирку, чего уж теперь.       — Только не говори, что ты без брюк по квартире ходить собираешься! — воскликнул он недовольно, неожиданно догоняя абсурдность ситуации, всплеснув руками.       Тут демонесса не бросила привычное «нет» и даже не сказала ему жёсткое «успокойся», а оскалила зубки, глядя на него хищным взглядом. Глаза её сменили форму, лишь усиливая этот эффект.       — Знаешь, ты сейчас так это сказал… Будто ты этого хочешь. — тут она усмехнулась, немного к нему склоняясь и глядя почти гипнотическим взглядом.       Льюиса это совершенно вогнало в ступор. На его щёки даже хлынул румянец ярчайшего красного цвета, настолько его это возмутило. Он хлопнул руками по столу, вскочил и ушёл в свою комнату самым злобным шагом, сопровождаемый взглядом бестии и её смехом, который делал на душе ещё противнее.

***

      — Ха-ха-ха, как же это было глупо, чёрт возьми!       Сара сидела в своей комнате на гамаке и хохотала от всей своей тёмной души. Её так рассмешила её выходка и реакция на это Люка, что она не могла перестать смеяться, как ни старалась. Девушка обмахивалась чем попало, ей не хватало воздуха, едва только казалось, что всё, закончилось, можно дышать, как смех накатывал новой неудержимой волной. Наконец, когда она просмеялась около получаса, психоз от шутки вроде отошёл, и она слезла с гамака.       Девушка расселась на полу, подогнув колени. Она расчёсывала волосы, то и дело их поправляя. Рыжие прядки ложились красиво и ровно, продолжая блестеть в свете лампы, будто шёлк, на котором не сказывались повседневные испытания. Демонесса особо не спешила, некуда. Приводить себя в порядок — её повседневное занятие. Хотя она могла бы обойтись и без этого: волосы её не путались, косметика такому лицу была не нужна, да и изъянов у неё не было вовсе, такое уж физическое строение. А расчёсываться она всё равно любила. В ней же была часть кошачьей натуры, а кошки любят, когда им чешут за ушком. Вот и Кости любила почёсывать голову, это было приятно и расслабляюще, помогало откинуть лишние мысли и трезво оценить ситуацию, обдумать решения. Правда вот, расчёсывалась она всегда сама. Никто никогда не делал этого для неё. Да и вряд ли она кому-то это доверила. Настолько близких людей у неё не было, а если учесть, что это было одной из её слабостей, оставлять это дело на кого-то, кроме себя, она не видела смысла.       Она вовсе не хотела довести Люка своими шуточками. Просто такова была её натура, ведь первое, чему её научил Люций, едва только она начала жить — играть роли. Разные роли, которые люди будут понимать и принимать её за свою. Сара меняла роли легко и просто, для неё это было более чем привычно, уж больно много ролей она знала, не зря же жизнь проживала. А вот настоящую себя она показывала редко, пряча эту хрупкую сущность за сотнями чужих масок. Она уже почти и не помнила, какая она настоящая, а может настоящей её уже и не существовало, если она вообще была когда-то. А может быть и такое, что она боялась открывать душу миру потому, что мир колюч. Ей не хотелось быть исцарапанной и ослабленной, ведь больше всего на свете она боялась и ненавидела собственное бессилие. Но Льюис… Что ж, рядом с ним её роли сменялись с огромной скоростью, что означало, что она не может подобрать роль для общения с ним. Меняла-меняла, а он словно в ответ подстраивался, всякий раз оставляя её ни с чем, понимая больше, чем надо. Это наводило на мысль, что рядом с ним она может побыть собой. Он не ранит. Он не сможет. Рядом с ним она впервые ощутила себя настоящей, а оно стоит очень дорогого. Если, конечно, это не просто фальшивое ощущение.       Странно. Ей действительно понравилась реакция Люка. Особенно то, как он её осматривал после первой части шутки. Его любопытный, пытливый взгляд так внимательно осматривал каждую черту её тела… Сара всегда любила, когда за ней наблюдают, тем более такими глазами, взглядом, в котором читается желание чего-то большего. Это могла быть какая-то мания, но она это любила. Чтобы девушки смотрели с завистью, а парни — с восхищением.       Быть на виду — привычка, конечно, вредная, но себя одной мыслью о том, что что-то тут не так, себя не поменяешь. Причём раньше она не зря говорила, что ей не нравится внимание множества людей. Множество — ни за что, это не её профиль. Толпа разноголоса и переменчива, всем не угодишь. Но сделать так, чтобы кто-то один следил только за ней, а в глазах читалось восхищение или зависть — вот что, несомненно, стоит усилий. Бестия в таком случае пускала в ход все возможные средства, применяя самые неподражаемые маски. Она была неотразима, умела подобраться к любому, приманить, завлечь. И тут поневоле возникло странное ноющее ощущение в груди. А что если она просто пытается добиться внимания Льюиса? Девушка чуть тряхнула головой. Мысль разумная. Некоторые её действия происходили уже сами собой, на неощутимом подсознательном уровне. Вдруг её натура берёт верх? Но это очень странно. Ведь если и так, то именно к Льюису у неё никак не получалось подобрать подход. Может, это тот самый крепкий орешек, который она так долго пыталась найти, та крепость, при осаде которой расколется она сама?..       Но сегодняшнюю одежду было жаль. Кровь плохо отстирывается. А крови было много. Её никогда не бывает мало.       Не стоит удивляться крови: это её профессия.       А всё же немного жаль. Ей бы пару минут наедине с Льюисом, да на той же кухне, просто на стуле его удержать, уж она бы… Нельзя, верно? Её профессия, её устав и её характер вовсе не совместимы с её увлечением смертными. И это хуже всего.       Девушка поднялась с пола, откладывая расчёску. У неё возникла странная идея, которая шла поперёк её обычных принципов. Видимо, от расчёсывания голова начала работать в немного непривычном ритме. Она вышла в коридор и подошла к двери в комнату Люка. Набрав воздуха, она постучалась, после чего прижалась спиной к двери, немного прикрыв веки и с тяжестью ожидая ответа.       — Я сплю. — спустя несколько секунд донёсся оттуда недовольный голос соседа. Это даже заставило бестию улыбнуться. Она по голосу слышала, что тот даже не пытался уснуть. Забавно, что он надеется так от неё отмазаться. Как же по-мальчишески он порой наивен!       — Прости меня. — сказала она. — Прости… За эту шутку. Знаю, чертовски глупо, но оно само.       Недолгое молчание повисло в квартирке.       — Мне это снится, или ты извинилась? — голос его стал громче. Он подошёл к двери? Видимо, стало действительно интересно, не грезит ли он наяву.       — Ну так ты же спишь. Разве нет? Будем считать, что тебе это снится. — она тихо посмеялась, мотнув головой. Она почувствовала, как у неё что-то перехватывает в районе диафрагмы.       — Вау… Проснусь — посмеёмся от души. Хотя… Не хочется просыпаться почему-то. — последняя фраза прозвучала особенно грустно, только усиляя внутреннюю дрожь у исчадия.       Сара слышала и чувствовала, как парень положил ладонь на дверь. Его шуршащие касания она могла услышать у своей спины и словно даже прочувствовать. Вот стояли они, два идиота-соседа, по разные стороны двери и молчали. Молчали потому, что им было просто нечего сказать. А может, они прислушивались к дыханию друг друга?       — Ну вот и спи. — мягко сказала Сара, прервав эту тишину, которая уже начала давить на неё, заставляя ощущать не то даже чтобы высшую неловкость, а какую-то лихорадочную потребность в одиночестве и подушке рядом. Потом она стремительно сорвалась с места, в пару прыжков достигла двери своей комнаты и исчезла за ней.       Свет в комнате рыжей погас. Воцарилась тишина, возвестив о том, что дом готов ко сну. Пускай и не слишком спокойному после таких событий.