Сердце Демона

Несколько дней в доме царило тяжёлое молчание. Сара была сильно подавлена произошедшим, да и Льюису это всё особой радости не принесло. Они оба в душе ведь боялись этого наблюдения, а ещё и того, что могло за ним последовать. Но, по счастью, пока всё шло спокойно.

***

Однажды вечером Сара вернулась в ужасном настроении. Она громко хлопнула входной дверью, а когда Льюис выбежал, испугавшись грохота, она с ним ни словом не обменялась. Просто зашла в свою комнату, не менее громко хлопнув дверью, и после не отозвалась. Льюис долго ещё стоял в коридоре, пытаясь понять, что случилось, но без объяснений самой бестии это было совершенно бесполезно. Потупив немного, он решил вернуться к себе.

***

— Какой же рыжий придурок! — возмущалась Сара, сидя на полу своей комнаты и оставляя укус за укусом на руке, дабы умерить ненормальное тело. — Будет ещё лезть в мою жизнь! Убила бы, вот честно! — она ненадолго замолчала, вновь впиваясь зубами в тело, с которого уже капала кровь, причём довольно обильно. Оторвавшись и облизав клыки, которые явно выступали, она хищным взглядом глянула на кровоточащую плоть, и зрачки её были сильно увеличены. — Ненавижу урода… Калечить своё тело вошло у неё в привычку. Привычка, конечно, вредная. Но это явно лучше, чем калечить других или же курить как паровоз, как любила делать Сона. После таких вот сеансов Сара умудрялась-таки сохранить спокойствие и сдержать себя. Люций в последнее время словно с ума её сводил. Он всё время затевал с ней ссору, так и норовя довести до психоза, вследствие которого она могла бы и убить его. Каким-то чудом всякий раз обходилось. Но однажды, точнее, сегодня, она неожиданно напомнила ему про ту самую ситуацию, которую я пока что аккуратно обойду и приберегу напоследок. Просто вся суть в том, что после этого напоминания наставник взбесился окончательно. Он ударил Кости, — не удивляйтесь, это случалось частенько, — накричал на неё, скаля зубы, а потом сказал, что в следующий раз ей влетит по полной программе. А потом добавил: «Это тот человек сделал тебя такой, я знаю!». Чтоб вы поняли, в кругах демонах подобного рода заявления считались теми ещё оскорблениями. Потому Сара громко рыкнула, выкрикнула: «Ошибаешься, фрик! Это всё только твоя вина!». А потом гордо удалилась, громко хлопнув дверью. И всё. Обрушились мосты, задёрнулся занавес. Бестия же, психуя, вернулась домой и закрылась у себя, уже на ходу кусая руки. Но что-то было не так. Это чувствовала она всем своим существом. Рыжий словно протестовал против участия Льюиса в её жизни. Раньше, когда умышленно отправлял её на задания к подобным людям, он так не бесновался, а теперь вдруг превратился в истеричку. Как будто он считал Люка особенным, видел в нём какую-то угрозу привычному укладу жизни. И это бесило Сару вдвойне, если не втройне, ведь что может изменить в её жизни один человек? Один совершенно такой же, как и все, несчастный человек? Да ничего, ровным счётом. Ни-че-го! Ну и пусть. Люций просто идиот. «Пускай катится в ад» — подумала рыжая, улёгшись на гамак и прикрыв глаза. Она не маленькая уже, он сам оговаривался, так что справится.

***

Однако, откуда демону знать, что даже один человек может изменить очень много? Она не могла этого знать. Никак. Люций, видимо, уже с подобным сталкивался, потому и срывался на воспитанницу. Но тут уж, как говорится, пиши пропало. Как Сара решила, так теперь и будет. И тут уж судьба решила повеселиться на полную катушку.

***

Прошло пару дней с того момента, как Сара разругалась с наставником. Её гнев поутих, она стала спокойнее. Словно камень с души свалился. Разговоры с Льюсом прибавляли какой-то лёгкости, и она снова стала улыбаться. Вечер простого дня. Они просто сидели на кухне и пили чай. За окном потухал молчаливый закат, небо пылало сиреневым огнём, пока ещё на нём не было ни одной звезды. Город затихал, подаваясь в молчание. Всё реже проносились по опустевшим улицам машины, прохожие исчезли с тротуаров. Лишь тихонько распевались в этой чудесной тишине птицы. Люк поднял глаза. Сара уже опустошила свою чашку. Она с грустной задумчивостью смотрела в окно, на постепенно синеющее сиреневое небо. Одна рука её придерживала рыжие волосы у правого виска, чуть откинув их назад, а другая одиноко покоилась на столе. И снова промелькнуло в ярком образе рыжей какая-то странная деталь, что-то вроде и обычное, мирское, но словно и возвышенное. Редко грустила наша бесовка, потому сложно было и разглядеть в ней нечто такое человеческое, как способность страдать и грустить. Льюис собрался с мыслями, волей, да и вообще еле умерил всё то, что сидело внутри него. Ему мешало это сделать странное чувство, неизвестное ему ранее. Он сам совершенно не понял, зачем, но он нежно взял рыжую за руку. Именно нежно, с какой-то аккуратной заботой, в обычные дни ему не свойственной. Жар прикосновения опалил обоих, заставил их проснуться и посмотреть друг другу в глаза. — Сара, всё хорошо? — спросил он тихо. Демонесса привычно чуть улыбнулась уголком губы. — Ну, не совсем. — А что случилось? — Ничего особенного. С наставником поссорилась. — та чуть вздохнула. — Уж не из-за меня ли? — выразил свою догадку Люк. — Возможно, отчасти. Но у меня просто накипело, вот и сорвалась. Надоел командовать, рыжий фрик… — она слегка оскалила клыки, вспоминая. — Осуждаешь рыжих? — усмехнулся темноволосый, поддерживая более тёплую атмосферу. — Демоны отличаются ненавистью к себе самим. Когда ты это уже запомнишь? Знаешь же. — Сара склонилась над столом, свободной рукой потянувшись к тарелке с печеньем. — Вы хоть помиритесь? — спросил он с прежней дружеской насмешкой. — Когда он перестанет строить из себя главнокомандующего. — фыркнула она, поедая одно из печений. — Хотя, возможно, даже я до подобного часа не доживу. Люк рассмеялся, всё ещё не выпуская её руку. Словно боялся потерять ниточку связи. — Что он тебе такого сказал, что ты рванула? — Целиком и полностью его наставления — бомба замедленного действия. Но последней каплей стал упрёк в том, что я забываю, кто я. — Учиться новому не значит забывать своё происхождение. — заключил Стефэнс точнее некуда. — Поди ему это объясни. — усмехнулась бестия. Вновь молчание. Сара стала вслушиваться в пение птиц за окном. Лью же только и делал, что смотрел на неё и слушал её дыхание. Словно было в этом звуке что-то чудесное, необъяснимое. Им не надо было других моментов. Тишина и покой. Ну и птицы за окном. — Эй, ты слышишь? — вдруг спросила она, привстав. — Что слышу? — чуть насторожился он. — Птицы… Чёртовы пернатые певцы! — радостно усмехнулась она. — Они поют на три счёта! — и вскочила окончательно, отбегая к окну. Льюис смотрел на неё и как-то затылком чувствовал, что у неё в голове что-то включилось, как экстренный переключатель. — Слушай, Люк, а ты умеешь танцевать вальс? — вдруг спросила рыжая, хитро улыбаясь. — Ну, кажется, да. Не знаю, помню ли ещё, танцевал-то аж в школе. — чуть смущённо сказал он, поднявшись. — Может, тогда станцуем? — усмехнулась демонесса. — Раз уж природа даёт нам такой естественный аккомпанемент. Люк, глядя на её глаза, горящие вдохновением и задором, чего не мелькало раньше, попросту не мог отказать, потому согласно кивнул. Они встали в профессиональную позицию танцоров, насколько её помнили, и выждали до начала новой тройки. И началось, как говорится. Они легкими и быстрыми шагами переступали с места на место, выполняя элементы танца с вдохновением — и они словно бы выполнялись сами. Маленького пространства кухни им вполне хватало для этого чудесного занятия. Сара ярко улыбалась, кружа в вальсе словно истинная леди века этак девятнадцатого, Льюис еле поспевал за ней поначалу. Шустрая, лёгкая, она была словно на крыльях. Танцевала исчадие изящно, да так, что и парню будто передалась эта грация, и он перестал путаться в ногах, как это было поначалу. И никакие ноты были этим двоим вовсе не нужны, хватало лишь ритма, подаваемого птицами, и крепкого плеча партнёра. — О да! — смеясь воскликнула бестия после очередного поклона. — Старая школа. Танцевала я этот вальс! Века два назад, думаю. — И как тебе? Я хоть в ритм-то попадаю? — спрашивал он в ответ чуть растерянно. — В те времена такого танцора оценили бы. — сказала она с коварной улыбочкой, вновь подойдя на шаг по велению танца. — Что же, радует, что я не безнадёжен. — он слабо улыбнулся, помогая ей раскрутиться. — Ну, а ты? Два века назад — тогда было строго, да? — Такие танцовщицы были популярны, особенно у богатеньких. Но, знаешь, облом. Многие из тех, с кем я танцевала, потом умирали. — Это ты их что ли? — он удивлённо поднял бровь. — Нет, надо мне это будто. Кто-то другой, но, кажется, тоже из наших. Самой интересно. — новый виток танца. Ловкая поддержка со стороны Льюиса, когда бестия отклонилась назад. Рука Сары вновь скользнула по его плечу, в каждым разом её касание было всё нежнее. — Так сколько же тебе лет, рыжая плутовка? — хитро спросил Лью. — Узнаешь — свалишься. — усмехнулась она, как бы уходя от ответа. — Я постараюсь не упасть. — ответил он настойчиво. — Мне больше тысячелетия. Тысяча восемнадцать, если точно. Если будешь считать, я чуть меньше, чем на тысячу лет, моложе человечества вашей эры. Кажется, так у вас говорится? — Ого! Да ты у нас старушка! — непринуждённо рассмеялся тот. — Ты дотанцуешься, русак. Горло прокушу. — кисло сказала она, мгновенно изменив выражение лица. — Да я же шучу. — мгновенно осёкся Люк. — Я знаю. Я тоже шучу. — игриво проговорила она и оскалила клыки, а Лью слабо улыбнулся уголком губы. Да уж, от её шуточек душа уходит в пятки. Они продолжали танцевать, не теряя весёлого расположения духа. Птицы же продолжали весело петь, словно зная, какой концерт они устроили. Но тут вдруг раздался стук в дверь. Наши танцоры остановились и обеспокоенно переглянулись. — Ты кого-то ждёшь? — спросила Костоломка. — Нет. И ты, как я вижу, тем более. — Люк отпустил её. — Я открою. Рыжая не успела его остановить, как наш герой бодрым уверенным шагом подошёл к двери дома. Открыв её, Льюис немного озадачился. На пороге стоял неизвестный ему парень. Точнее, ему бы подошло описание «странный мужчина», больно взрослым он казался из-за взгляда. Рыжий, словно в волосах была медная проволока, высокий, широкоплечий, судя по телосложению — боксёр лёгкой категории минимум. На тыльной стороне его ладони был виден кусочек татуировки скорпиона. Одет он был легко, хотя денёк был не жаркий: футболка да джинсы. Но стоило только Люку заглянуть в лицо гостю, его дёрнуло, как когда-то от первого взгляда Сары. Чёрные, как сама бездна, глаза рыжего впивались в исследуемый объект так, что тому в пору было бы рушиться. Но и гостя при взгляде на Льюиса пробрала какая-то дрожь. Послышались шаги, нарушив эти секунды неловкого молчания. В прихожей появилась Сара глядя на эту картину. Люк через плечо посмотрел на неё, а-ля «ты знаешь его?». Та выглядела удивлённой. — Ты? — ошеломлённо спросила она. Люк мгновенно отошёл назад, понимая, что демонесса этого человека (а хоть бы и так) всё-таки знает. Рыжий прошёл внутрь и прикрыл дверь, после чего немного отряхнул волосы. — Я. — сказал он неприятным басом с хрипотцой. — Привет, Костоломка. — махнул он девушке, что стояла рядом и явно была всё ещё обезоружена обстоятельствами. — Я, это самое, извиниться зашёл. — Извиниться? — поразилась Сара ещё сильнее. — Я-то думала, что извиняться придётся мне. — Ну, зря думала. — высокий пожал плечами. - То я был неправ. — Ну, будем считать, что извинения приняты. — сказала она довольно хмуро и напряжённо, глядя снизу вверх. Рыжий вдруг словно случайно наткнулся взглядом на Люка. Тот ощутил дискомфорт от того, что ледяной взгляд пронзает его, словно мечом, но он не отступил ни на шаг. Боковое зрение заметило, что рука Сары дёрнулась. — Я полагаю, это он? — спросил нагрянувший гость. Он медленно пошёл вкруг Льюиса, словно дикий тигр, оглядывая его со всех сторон. — Он. — Сара смотрела на Лью, словно предупреждая взглядом: это нехорошо. В её взгляде впервые отражалась тревога, словно сейчас может случиться нечто страшное, непоправимое. И парень словно понял, кто перед ним, что это за мужчина. — Хм… — только этим и прокомментировал рыжий. Круг завершился, и сейчас он прямо смотрел на темноволосого. От силы, незнакомец был выше сантиметра на два-три. Меж двумя парнями сразу будто пробежала какая-то острая молния неприязни. Они невзлюбили друг друга с первого взгляда, как истинные соперники. — Льюис. — смело сказал голубоглазый, протягивая руку. — Подопытный кролик ваших экспериментов. Рыжий насмешливо хмыкнул, пожимая руку. У него была холодная бледная кожа, а уж хватка была не хуже, чем у Сары — крепкая и крайне болезненная. — Люций, наставник Костоломки. — Сары. — громко поправила его рыжая. Ей, наконец, удалось осторожно встрять в разговор. Она стала накидывать куртку. — Люций, поздно уже. Пошли, пройдёмся. И переговорим заодно. Рыжий наглец, хмыкнув, направился к выходу. Сара напоследок шепнула Люку: — Я скоро. — и в глазах её отразилась некая грусть и какое-то разочарование. Дверь закрылась, и Льюис остался в квартире один. Сара смотрела то на дорогу, то на Люция. Тот выглядел недовольным. Рыжая первая нарушила неловкое молчание, но начала разговор сурово: — Ладно он — он понял, кто ты у нас такой. Но ты-то чего? — жёстко спросила она, поставив руки на пояс. — Ты знаешь, — начал собеседник необычным для него надрывным тоном, — что у меня человеческие черты сочетаются со звериными. Не люблю, когда кто-то вторгается на мою территорию. — Ты чувствуешь в нём соперника? — удивилась та. - … — он отвёл глаза. — Скажешь тоже. — и фыркнул. Сара цокнула. Как будто так она не видела. — А теперь давай конкретику: что именно тебе в нём не нравится? — Глаза. Глаза. Эти чёртовы голубые глаза. — пробормотал он. Сара сделала странный вывод, что он сам на себя не похож. — Ладно, на внешность плевать, но эти голубые глаза… — шепнул он, глядя в небо. Потом резко перевёл глаза на рыжую и громко спросил. — Он точно человек? — То есть я, по-твоему, уже и виды не различаю? — фыркнула она в ответ. — Глупо. Человек, конечно. — Тем более странно… — Да чего странного-то, Люций?! — вскрикнула бестия, не выдержав. Но наставник ответил уже спокойно: — Странный он для человека. Не доверяю я ему. — он бросил на Костоломку взгляд взгляд. — И тебе не советую. Они остановились. Сара чуть крепче закуталась в куртку, сунув руки в карманы. Её рыжие волосы трепал октябрьский прохладный ветерок, но она жадно ловила его порывы — дышать было значительно легче. — А не кажется ли тебе, что мы пошли по второму кругу, если не по десятому? — спросила она. Люций смотрел на темнеющее небо, задумавшись. — Возможно. Нет, ты мне всё же объясни, почему тебя так тянет к людям? — спросил он, посмотрев на неё. — Потому, как я думаю, что, изучив их, мы могли бы научиться чему-то новому. А так — кто знает… Будто мы похожи. Будто мы с ними в родстве. — она вздохнула. — Не говори ерунды, Кости! — огрызнулся он злобно. А потом сказал помягче. — Советую быть осторожнее. Ну ладно, пойду. — Катись к чертям. — с лёгкой улыбочкой сказала рыжая бестия. — Гори в аду. — ответил он, в очередной раз хмыкнув. А потом развернулся и медленно пошёл вниз по улице. А Сара стояла, как одинокий фонарный столб, и смотрела ему вслед. Странным ей показался этот визит наставника, очень странным и подозрительным. Но, вздохнув после пяти минут тупого стояния посреди тротуара, она направилась домой, хоть тревожные мысли её всё ещё терзали.

***

Сидеть в опустевшей квартире в ожидании неизвестности — занятие не из приятных. Каким-то неприятным холодом тянуло по полу, и Люк прекрасно это чувствовал, сидя на кровати и читая учебник, лежащий на коленях. Он частенько косился в окно, словно надеясь увидеть там что-то, но видел только пустоту и то самое неприятное ночное одиночество, что настойчиво лезло в глаза, словно намереваясь добить его сегодня. Не в силах больше прочесть ни строчки, он откинул голову назад и закрыл глаза, пытаясь заставить их не выдавать цветные пятна, которые появлялись после долгого чтения. И сразу перед глазами замелькали образы. Ему вспомнилось не что-нибудь, а танец с Сарой в кухне. Её восторг в глазах, улыбка на губах, скользящие движения, полные какой-то диковатой грации. А самый весомый факт — нежные касания к его плечу. Почему всё идёт именно так? Вроде Льюису нравится Кира, ему хорошо с ней рядом, а Сара должна приносить лишь разрушения. Ну, что она, в принципе, и делает. Но в ней постоянно просыпается нечто непонятное, что заставляет увидеть в ней человека. Кто она глубоко в душе? От мыслей нашего героя отвлёк звук открытия двери. Он вскочил с кровати и быстро высунулся в коридор. Ну, думаю, картина вполне понятна: Сара сидела на полу, опираясь спиной на дверь, и смотрела в потолок. Конечно до того момента, когда услышала Лью. Она опустила глаза, глядя не то безразлично, не то устало. — Ну что, поговорили? — спросил парень, облокотившись на дверной косяк. — Куда мы денемся. — словно ощутив себя идиоткой перед ним, Сара поднялась и отряхнулась. — Он к тебе приходил? — спросил парень чуть более сурово. Он продолжал неотрывно смотреть на соседку. Пристальный взгляд почему-то вдруг завёл Костоломку. Бестия огрызнулась, что-то неразборчиво рыкнув, показав зубы. — Ты думаешь, я телепат? — довольно грубо сказала она, снимая куртку, после чего скрестила руки на груди. — Его намерения только он сам знает, а может он и сам не знает. Люций — скотина, мысли которой вообще нелогичны и непонятны. Я не могу ничего тебе сказать. Секунда тишины. Чертовка повесила куртку на крючок и вновь посмотрела на Льюиса, теперь уже немного пристыженного обстоятельствами. — Ладно, прости. — нашла в себе силы извиниться рыжая. — Я правда не знаю, зачем он приходил. Но подозреваю, что он приглядывался к тебе. — Это опасно? — поинтересовался темноволосый. — Не то слово. — она выдохнула. — Он наорал на меня как раз из-за того, что не доверяет тебе. Он считает тебя опасным. — Ну да, теперь он в этом переубедился. — слегка усмехнулся парень, но встретил серьёзный взгляд бестии. — Боюсь что нет. Наоборот. — она вздохнула. — Ладно, завтра ещё поговорим. Пойду спать. — Спокойной ночи. Люк зашёл к себе и лёг на кровать. Но что-то его тревожило глубоко в душе. Какие-то опасения. Не то за себя, не то за Сару, не то за что-то третье, о чём он ни за что не сказал вслух. Об этом он боялся рассуждать даже с самим собой. Всё явно катилось под откос.