Катерина. Пока не разбиты розовые очки

Приходя в себя, первое, что почувствовала Катерина, это ноющую боль в висках, привкус крови во рту, и боль в локте правой руки. Но боль довольно терпимая, по шкале от одного до десяти где-то на четверку. Она пошевелила ногами, и с радостью обнаружила, что ноги целы. Это уже плюс. Попытка открыть дверь удалась, и это порадовало её особенно. Она вышла из машины и направилась к водительской двери. Сердце замирало в ужасе от того, что ей предстояло убедиться, жив ли водитель. Руки тряслись. Пульс есть. Слегка тронула плечо, и позвала:  — Джон, ты меня слышишь? Очнись. Не бросай меня, не смей меня бросать! — Катерине казалось, что она кричит изо всех сил. На самом же деле она почти шептала. Сердце сжималось от отчаяния. Неожиданно, как ураган, внезапно ворвавшийся в её жизнь, совершенно сумасшедшее чувство накрыло её с головой. И страх потерять то, что нашла совсем недавно, был самым диким страхом, который ей доводилось испытывать до этого дня. До этой ночи, если быть совершенно точной. Третий час ночи.  — Что, красотка, нельзя человеку немного отдохнуть от твоей болтовни? — раздался голос мужчины, пытающегося пошутить.  — Ты… ты напугал меня! Больше так не делай! — бормотала Катерина, совершенно не похожая на себя обычную. Вся её нежность, копившаяся годами, норовила вырваться на свободу.  — О`кей, извини. Дальше все было как во сне, но уже не так страшно. У водителя оказалась сломана нога. Автоматически, слушая его указания и силясь вспомнить все уроки оказания первой медицинской помощи, она зафиксировала ногу, помогла пересесть на заднее сиденье. Отыскала в аптечке болеутоляющее. Сверилась с картой, отметила для себя ближайшую заправку, где наверняка есть телефон. Ближайший город Лексингтон. Оценила состояние машины и возможность выехать на дорогу без посторонней помощи. Обочина оказалась не такой высокой. Злость накатывала периодически. Все прошло гладко там, где сложности были возможны и предсказуемы. Идиота на грузовике, практически вышедшего им на встречку, никто не предусмотрел. Причем, он лихо погнал дальше, даже не остановившись. Может, это и к лучшему. Всё обошлось, а лишние свидетели их путешествия не приветствовались. Звук работающего двигателя показался ей самой сладкой музыкой, нарушивший гнетущую тишину ночи.  — Потерпи, здесь осталось километров восемьдесят до Лексингтона, — бодро и уверенно сказала Катерина, включая дальний свет, вновь радуясь своей удаче, что не разбиты фары. Момент тревожности прошел, и с присущим ей юмором, не исключающим огромную дозу нежности, она подумала: «Черт, до чего же эти красавчики хрупкие, оказывается». Начиналась эта история двумя неделями ранее. Такое случилось впервые. Нет, каков наглец! Он даже не смотрел в ее сторону. Это как минимум невежливо, в конце концов. Катерина ему не навязывалась, их просто поставили работать вместе. Приказы она не привыкла обсуждать. А этот невоспитанный тип решил усомниться в её способностях! Хорошо, что его возражения никто не собирался выслушивать. Катерина уже провела несколько операций, и весьма успешно. К этому времени её внедрение было завершено. Она вышла замуж за начинающего бизнесмена, Константина Ростова. Когда ей предложили этот вариант, его аргументировали тем, что у нее всегда будет возможность путешествовать по миру: как для его сопровождения, так и самостоятельно. Это идеальное прикрытие. Ростов был без ума от неё. Катерине он нравился, но влюбляться в него она не собиралась. Вообще, надо признать, она не особо верила в существование взаимной любви. Её первые любовные опыты были сплошными разочарованиями. То любили её, а ей было плевать. То с ума сходила она, а её не замечали. Таким образом, годам к семнадцати она уже точно решила, что любовь — это сложная и несбыточная мечта. Но недостатка в друзьях у нее не было. С детства она вместе с парнями гоняла мяч, каталась на велосипедах и байках, разбиралась в машинах, играла в карты. При этом, оставалась для них «своим парнем». Один из них даже признался как-то: «Эх, жаль, что ты не парень, я бы еще и на рыбалку тебя с собой взял!» Преподаватель по вождению в школе даже подметил, видя её интерес к любой технике «Это великолепно, что у тебя получается, но, думаю, тебе никогда не придется это делать самой!» С тех пор ей приходилось делать самой многие, еще более шокирующие вещи. Но, так как она никогда не составляла списков, которые леди делать нежелательно, это ей не мешало, напротив. Так ей удавалось компенсировать все те нелестные вещи, которые когда-либо она слышала в свой адрес. Катерина была достаточно обидчива. Возможно, потому, что она привыкла с детства, что ей всегда говорили, как она умна, какая она хорошенькая. Когда же она встречала человека, который имел на этот счет другое мнение, то воспринимала это как личное оскорбление. Эту свою слабость она знала, пыталась с ней бороться — но безуспешно. Таким образом, ей всегда было к чему стремиться — стать лучше, быть абсолютным совершенством, и всем, кто когда-либо её недооценил, доказать, как они ошибались. В погоне за этим совершенством она не проходила мимо любой возможности. Сесть за руль большегруза, или упросить капитана небольшого прогулочного теплохода показать ей, как это делается, да мало ли что еще. Почти никто не отказывал этому юному очарованию, ибо такой она и была, в сущности. Даже в потрепанных джинсах и грубой клетчатой рубахе она выглядела отнюдь уже не «своим парнем», для тех, у кого были глаза. Одевая же шелковые платья, время от времени, она стала осознавать, что красота — это страшное оружие. Злоупотребляла она этим оружием не часто, исключительно по мере необходимости. Само собой, получая при этом капельку удовольствия. Этот тип просто довел её до бешенства. Он не хотел с ней работать. «Да, и я не горю желанием с тобой работать, мерзкий хорёк!» — подумала Катерина. Но, сдержалась, выслушала инструктаж, изучила план. Что еще ей оставалось делать, кроме своего обычного «я вам всем докажу»? Доказывать предстояло в длительной поездке, в компании этого хорька. Константин был в отъезде, а она оставалась на пару месяцев предоставлена самой себе. Он звал её с собой, но Катерина, поёжившись лишь при мысли о том холоде, который ждал бы там их, мягко отказалась. Хорёк на самом деле оказался вполне симпатичным мужчиной, лет тридцати. Высокий, шатен, голубоглазый. Если бы он не усомнился в разведывательной ценности своей новой напарницы, У Катерины появилась бы возможность оценить, что он не просто симпатичен, а… нереально красив. До умопомрачения, как сказали бы особые ценительницы мужской красоты. Всё это ускользнуло от внимания Катерины еще и по причине того, что она углубилась в изучение задания. То есть его предыстории. Когда она дочитала последнюю страницу, ей с трудом удавалось сохранять спокойствие. Она знала, конечно, эту историю и раньше. Поначалу это были сухие цифры о производстве порошка, агента «Сенд», используемого для уничтожения растительности в Южном Вьетнаме. Распыляли его в Сайгоне, с самолетов и вертолетов. Операция была начата в январе 1962 года и продолжалась до 1971 года. Так американское командование облегчало обнаружение противника. Распыление происходило и над Лаосом, потому что там проходила «тропа Хо Ши Мина». В состав этого агента входил диоксин. Это страшнейший яд, попадая в организм человека с водой, вызывает заболевания печени и крови, врожденные уродства. Пострадали не только миллионы местных жителей, но и американские солдаты. Однако, масштабы бедствия в самом Вьетнаме привели к ужасающим последствиям. Практически полностью уничтожены мангровые леса. Уничтожены посевы бананов, риса, кокосовые плантации. Полностью изменился экологический баланс Вьетнама. Исчезли многие виды птиц, осталось только 18, почти полностью исчезли земноводные, сократилось количество видов рыб. Был нарушен состав почв. К окончанию чтения Катерину уже не на шутку бил озноб, и будь она чувствительной барышней, она бы позволила себе даже разрыдаться, настолько ужасны были последствия этих действий. Фото вызванных врожденных уродств никого не оставили бы равнодушным. При слове «джунгли» в голове сразу же всплывали иллюстрации к сказкам Киплинга, что делало весь этот ужас еще более мерзким — как можно уничтожить сказку… Пострадавшие миллионы людей должны получить компенсацию, и корпорация «М» ответит за весь этот ужас. Даже если для этого ей придется какое-то время работать с хорьком! «Хорёк» тем временем мастерски справлялся с машиной и картой, а также с зеркалом заднего вида, куда он частенько поглядывал. Там он не без интереса увидел всю палитру чувств, отразившихся на лице его новой напарницы, при изучении материалов по корпорации. Какое-то время они ехали молча. Затем он все же решил быть джентльменом, и начать с небольшого извинения. — Я прошу прощения, что был не очень любезен, давай начнем сначала. Меня зовут Седук, — сказал «хорёк», и мило улыбнулся ей в зеркало. — Седук? Что это? Кто придумывает такие дурацкие имена? — спросила Катерина, закрывая папку с документами, и открывая окно. Ветерок ворвался в машину и слегка растрепал её волосы. — Я не знаю, кто. Никогда не задумывался, как-то некогда было. Так проще. Коротко и ясно. — Ясно? — хихикнула Катерина. — Это да! Мне так и звать тебя? — Нет, вот мои права, можешь звать меня Джон Симонс, это не сложно? — Нет, это звучит уже по-человечески, — согласилась Катерина, — Привет, Джон, я Кэйт. Смирившись с тем, что у «хорька» есть теперь простое человеческое имя, Катерина решила разглядеть его получше. Успокоившись, она простила ему первое, и, разумеется, ошибочное, высказывание о себе. Джон был… красив. У него были выразительные голубые глаза, густые темно-каштановые волосы, ямочки на щеках и на подбородке. Она посмотрела на часы, и не смогла оторвать взгляда от его рук. Это не преступление, подумала Катерина. Но…. Нет, зачем, зачем он так красив, чёрт! Это же просто невозможно! Как его взяли на эту работу? Это же на нас все будут оборачиваться, нигде не пройдешь незамеченными! А Джон думал… да, практически, то же самое думал и Джон. Зачем ему дали такую красотку в напарницы. Как только мы выходим из машины у кафе на заправке, на нас тут же оборачиваются все зеваки. Катерина встряхивает своей золотистой гривой, и грациозно покачиваясь, отправляется в дамскую комнату. Так повторялось на каждой их вынужденной остановке. Зато в это время можно было бы с легкостью опустошать и их кошельки, и всю кассу, если бы это вдруг понадобилось. «Это плюс!» — уже без раздражения пришел к выводу Джон. Дорога до Денвера пролетела для обоих незаметно. Они успели обсудить все варианты развития событий, все пути отступления. Оба понимали, что не имеют права провалить это задание.