Катерина. Пока не разбиты розовые очки

Долгожданный рассвет застал их уже в пригороде. Джон проснулся и заговорил первым. — Кейт, у нас не было времени обсудить, как все прошло. Ты молодец, я очень переживал. А сейчас тебе придется, вероятно, завершить операцию без меня. Оставь меня где-нибудь в мотеле, связной не будет ждать. Ты должна быть в условленном месте через два дня. — Джон, я и буду. Но сначала — в больницу. А что тут обсуждать — всё нормально. Было ли все нормально на самом деле. Да, но, не идеально, конечно. Ученый, Карл Смит, с которым её познакомил их торговый представитель на торжественном приеме, слыл известным оригиналом. Педант, в высшей степени, строгий во всем, резкий в обращении, мог растаять при виде женских ножек в изящных туфельках. Своих коллег ученых он не воспринимал, как женщин. Он был увлечен работой так, что даже мог не узнать этих же самых женщин, встретив их в другой обстановке, и тут уже изумиться их красотой, где-либо на приеме, когда они в вечернем платье. Этим и решено было воспользоваться для проникновения к нему в дом, благо, к числу его особых привычек принадлежала также привычка брать работу на дом. Катерине нужно было только дождаться удобного случая, и добавить в его бокал хорошего снотворного. Случай чуть не испортил намеченный план. На приеме, где они присутствовали как брат и сестра Симонс, Джону была отведена скромная роль наблюдателя за «сестрой». Однако, если бы не он, то их план чуть не оказался под серьезной угрозой. Карл, изрядно приняв шампанского, уже направлялся к интересной даме. Блондинка, в платье с пайетками и золотистых туфельках. Вся она выглядела как елочная игрушка, и конечно, Смит обратил на нее внимание. Джон молниеносно пересек зал под руку со своей спутницей, и оказался около дамы первым, подал ей руку, пригласив на танец. И вот, на месте рождественской игрушки из пайеток и золота, оказалась брюнетка в восхитительном облегающем платье цвета морской волны, из-под которого изящно выглядывали остроносые черные лаковые туфли. Завершали образ лайковые перчатки, чуть выше локтя длиной, подчеркивающие её изящные руки. Катерина для этого особого случая воспользовалась париком. Темно-каштановые волосы оттеняли ее бледную кожу, и, безусловно, образ вамп-женщины, дополненный ярко алой помадой, ей удался. Так что, Карл Смитт и расстроиться не успел, как уже его глаза загорелись от нового объекта вожделения. Мистер Смит был высокий, слегка полноватый блондин лет сорока пяти, уже начинавший лысеть. Однако, при этом он не был лишен привлекательности. Он весьма недурно танцевал, был галантен, предупредителен. Обычно Катерине жутко не нравились голубые глаза, настолько прозрачные, что могли бы принадлежать человеку-невидимке. Карла Смита такие глаза не портили, она быстро привыкла к его взгляду. Он смотрел на неё так, как кот смотрит на еду. О, нет, не так, как дико голодный кот, готовый сожрать, а как кот, который хочет немного поиграть с едой, хочет ею перед этим полюбоваться. Вечеринка была в полном разгаре, когда Карл уже был явно утомлен этой суетой, так как атлетическим сложением он, увы, был обделен. Когда брюнетка спросила, не сменить ли это шумное место на местечко поукромнее, он увлек её в свой нескромный особнячок, куда их доставил кадиллак с личным водителем. Разумеется, водитель, как и вся прислуга, были отпущены, и Карл ходил по своей гостиной, походкой павлина. Катерина подыгрывала ему, восторгаясь всем, что он ей показывал. На столике в ведерке охлаждалось шампанское. Разливая его по бокалам, Смит продолжал с воодушевлением описывать, откуда были привезены им картины для его гостиной. Это были авангардисты, и, если честно, Катерина никогда особо ими не увлекалась, хотя и могла поддержать разговор на уровне: «Ах, это же Кандинский! Да вы волшебник, откуда это у вас?» Но при этом она живо интересовалась вторым этажом, куда вела великолепная лестница, в стиле барокко, с коваными перилами. Расценив этот интерес, как согласие к продолжению вечера за пределами гостиной, Карл вновь наполнил бокалы шампанским. В этот момент зазвонил телефон. Как человек, обремененный гиперответственностью, он не мог махнуть рукой на ночной звонок, и, оставив свой бокал, с досадой отправился к телефонному аппарату, такому же изящному и антикварному, как всё в этой гостиной. Этого времени Катерине хватило, чтобы бросить пару таблеток в его бокал и встряхнуть его хорошенько. Таким образом, когда «обзорная экскурсия» по второму этажу была в самом разгаре, и достигла самой интересной точки — спальни, мистер Смит уже зевал, но не упускал возможности приобнять свою новую знакомую. Катерина решила, что будет гуманно, если мистер Смит уснет в своей постели, сохранив память об этой ночи, как о чем-то особенном. Она предоставила ему возможность упасть на мягкую перину, и любоваться её стройным силуэтом в свете дверного проёма, пока она грациозно снимала сначала перчатки, а затем чулки один за другим. Затем, применив всю свою кошачью грацию, она еще немного продемонстрировала изгибы своей талии, расстегивая молнию на спине, пока не услышала звук, определенно свидетельствующий о том, что хозяин дома спит, — классический храп уже немолодого, и довольно грузного человека. Уже без особой грации, но со всей своей ловкостью, она подобрала и надела предметы гардероба, ненадолго покинувшие её, и отправилась в соседнюю комнату, в кабинет мистера Смита. Человек, с такими способностями к систематизации, не разочаровал Катерину. Она быстро разобралась, где находятся работы, которые им нужны, — непосредственно по разработкам, а самое важное — по испытаниям вещества «сенд», а также обо всех случаях его применения во Вьетнаме. Оставалось только быстро снять все на микропленку, сложить все в том же порядке, и покинуть этот гостеприимный дом. Что ж, хозяин заслуживает отличного пробуждения. В его памяти это будет ночь с красоткой, а не ночь, когда у него украли секреты. Уходя, она заглянула в спальню, раскидала подушки и сбросила покрывало. Карл Смит сладко спал, бормоча что-то себе под нос. Джон ждал её в машине неподалеку. Она запрыгнула на заднее сиденье, и переодевалась уже на ходу. Они успели только переброситься парой фраз. Катерина уверила, что все прошло отлично. Не забыла поблагодарить его и за помощь с блондинкой. Не упустила случая слегка съязвить по поводу «чудно проведенного времени» в столь блестящей, во всех смыслах этого слова, компании. Джон смеялся, как ребенок, с облегчением. Обижаться на Катерину он не мог, так как за время, проведенное вместе, он уже привык к её шуточкам. Он понимал, что для нее это просто способ выпустить пар. Всё складывалось как по нотам, до того, как встречный большегруз заставил его свернуть в кювет. Катерина, находясь сзади, почти не пострадала, отделалась легкими ушибами. А вот ему не так повезло, несмотря на небольшую высоту обочины, скорость была приличной, и как результат — этот дурацкий перелом. Доктор, осмотрев опухшую и посиневшую ногу, направил Джона на рентген. Разглядывая снимок через полчаса, с очень серьезным видом наконец выдал своё заключение: — Мы, конечно сейчас наложим вам гипс. Однако, ваше выздоровление будет зависеть от того, насколько вам удастся сохранять покой, хотя бы в течение двух-трех недель. Абсолютный покой, вы слышите? Такие переломы в случае неудачного заживления, могут грозить хромотой на всю жизнь, молодой человек. Так что, имейте терпение, послушайтесь моего совета. Катерина оставила Джона в фойе больницы, сказав, что ей надо срочно позвонить. Она не знала, на что ей рассчитывать. Просто решила на удачу позвонить своему новому знакомому, с которым закрутился роман по заданию. Он производил впечатление человека, способного помочь в любой проблеме, и сейчас эта суперменская способность была бы очень кстати. Она собиралась с мыслями, слушая длинные гудки. — Привет, Рэймонд! — начала Катерина, придавая своему голосу всю нежность, на какую она только была способна, — Как ты, не скучаешь без меня? — Привет! Куда ты пропала? Я волновался, и скучал, конечно. Когда я увижу тебя? — Ты же знаешь, я очень не люблю скучать. Ты не звонил несколько дней, я обиделась, мне стало очень грустно, и я улетела в Лас Вегас. — Да, это очень на тебя похоже. Когда ты вернешься? — Понимаешь, в Вегасе я встретилась с давним знакомым, красавчиком Джоном. Ну, не ревнуй, это все ничего не значит. Просто, мне нужна была компания. Потом он пригласил меня к своему дяде в Денвер, у него был юбилей. Я подумала, почему бы нет? Вечеринка была так себе, кстати. Потом Джон предложил поехать на машине из Денвера, но мы попали в нелепую аварию, и вот теперь красавчику Джону доктор сказал, что нельзя двигаться, сложный перелом ноги. Возвращаться к дяде в Денвер он не желает, выслушивание нотаций не входит в его интересы. С гордостью собирается засесть в дешевом мотеле. Придется оставить его, я не вынесу таких неудобств. Да и скитаться уже надоело. Всё, моя тяга к путешествиям полностью иссякла. Я хочу к тебе, в Вашингтон. Хочу вкусную пиццу, настоящий кофе, и мужчину, который умеет справляться с машиной. — Где вы с Джоном сейчас? — В Лексингтоне. В трубке ненадолго повисло напряженное молчание. — Знаешь, если уж вы в Небраске, и твой приятель не очень привередлив, я мог бы отправить вас к моему знакомому, в Карни. Он живет довольно уединенно и скромно, но может приютить у себя гостей. Захватите только продуктов и пива, он бывает частенько на мели. Его зовут Сэм Милхоун. Он добрый парень. Немного авантюрист. Так что? Устроит такой вариант твоего красавчика Джона? — О, господи, ты шутишь? Да это просто здорово! Как только красавчик Джон перестанет упиваться сладкой жалостью к себе, и настроится на отдых в Небраске, я ближайшим самолетом прилечу к тебе! — сказала Катерина, при этом давая Рэймонду почувствовать, что слова «красавчик Джон» произносятся с изрядной долей иронии. Она хотела, чтобы Рэддингтон понял, что в её глазах он сейчас отнюдь не «красавчик», а неудачник, из-за которого девушка попала в аварию. Без труда она отыскала дом Сэма. Катерина быстро отметила все его преимущества. Это был весьма уютный двухэтажный домик, с мансардой. Стоял немного обособленно, на возвышении. Крутое крыльцо в шесть ступенек — гарантия того, что Джон не сможет выходить погулять, и тем самым привлечь к себе излишнее внимание. Одиноко стоящий уличный фонарь рядом с крыльцом. Небольшой двор, огороженный простым забором. Старенький форд во дворе. Хозяин встретил их довольно радушно, как только услышал, кто их прислал. Расположил Джона на первом этаже, в небольшой гостиной, понимая его бедственное положение. Сам же он попросил Катерину помочь ему с ужином на кухне. Хотя, он и без ее помощи справлялся неплохо, как она успела заметить. Стало быть, он привык жить один. Пока она помешивала макароны, он приготовил к ним соус, наполнивший божественным ароматом весь первый этаж. Они поужинали, Джон принял обезболивающее, и Катерина посоветовала ему постараться уснуть. Затем направилась к Сэму помочь с посудой на кухне. И опять оценила, что и здесь в особой помощи женских ручек Сэм не нуждался. — Сэм, мне, право, неловко, что мы вторглись в твое пространство, и тебе приходится за нами ухаживать. Я впервые вижу мужчину, который не ждет, что женщина будет хозяйничать на кухне, а он будет потягивать пиво. Ты просто идеальный хозяин какой-то, ну, правда! — Да, я привык все делать сам, и не жду ни от кого помощи. Что в этом странного, не знаю. Сэм был обычным парнем лет тридцати. Довольно высокий, худощавый. Энергичный, хотя во всем его облике было что-то необъяснимо трагичное, что ли. Катерина решила, что не будет выведывать причину его грусти, а просто подождет немного, и он сам расскажет ей, если захочет. Да, по своему опыту, она знала, что иногда случайные знакомые открывали ей свои семейные тайны и трагедии. Чем она это заслужила, еще сама толком не могла понять. Но такое происходило довольно часто. Что делать с этим феноменом, она не знала. Люди ведь ничего не требовали от нее взамен. Видимо, им просто нужно было выговориться, а Катерина обладала даром хорошего слушателя и тактичного собеседника. Ведь никаких готовых рецептов для их проблем у нее и не было, только лишь участие и доброе слово. Так случилось и в этот раз. Закончив с посудой, Сэм направился к холодильнику, открыл пиво себе и своей новой знакомой, и рассказал ей историю своей любви. Пару лет назад он был очень счастлив. Его девушка, Джейн, была удивительно милой. Хохотушка, очень дружелюбная, душа любой компании. Невысокая, но изящная, как статуэтка, с фигурой «песочные часы», огромными карими глазами. У нее были шикарные длинные черные волосы, её гордость. Она закончила колледж, и работала в местном отделении банка. Они дружили довольно долго, но Сэм, будучи не так удачлив в поисках работы, немного переживал, что может он дать такой успешной и привлекательной девушке. Поэтому, Джейн пришлось самой сделать ему предложение, объяснив, что всё в этом случае станет на свои места, и станет правильно, и станет проще. Он с ума сходил от счастья, что её не пугали ни его неустроенность, ни отсутствие блестящего образования. Их свадьба не была пышной, они расписались в мэрии, и он переехал к ней в дом на возвышенности. Дом достался ей в наследство от бабушки. Этот самый дом, где он и сейчас живет. Беда пришла совершенно неожиданно. Джейн, так любившая свою работу, вдруг начала жаловаться на внезапные головные боли. Местные врачи не воспринимали её жалобы всерьез. Джейн пришлось расстаться с волосами, и сделать короткую стрижку, в надежде, что так боли будут меньше ее донимать. Это было крайне наивно. Она мучилась, пытаясь добиться от страховой компании, чтобы ей оплатили дополнительные обследования. Ей отказывали раз за разом, убеждая, что в этом нет никакой необходимости. Были периоды, когда она и правда, начинала думать, что все хорошо, и никакой болезни нет. Однако, приступы всё учащались. В борьбе со страховой шло время. И вот, в воскресенье, выйдя на прогулку, Сэм радовался хорошей погоде, и их небольшой передышке от боли. Джейн шла рядом, держа его за руку. Он пошутил, она засмеялась, и вдруг её рука ослабла и выскользнула. Она упала. Пока кто-то из толпы кричал, чтобы вызвали скорую, он сидел рядом, на земле, и в глазах его темнело. Скорая приехала быстро, однако, ничего сделать уже не могла. Врачи констатировали позднее причину её внезапной смерти — это была аневризма. Если бы они не упустили время, и диагноз был бы поставлен вовремя, шансы на спасение, хотя и были не велики, но были. Есть хирурги, которые делают столь сложные операции. Сэм остался один. И тут он по достоинству оценил слова Джейн о том, что «все будет проще». Всё было просто с её наследством. Ему достался этот дом, все её нехитрое имущество. Она как бы заранее побеспокоилась о том, чтобы её любимый не остался на улице. — Она так мечтала, у нее было столько планов. Она говорила, что первой у нас будет непременно девочка, и мы назовем её Элизабет. И она будет похожа не нее. — Сэм, это так ужасно. Такая молодая. Такая нелепая смерть. Но, возможно, со временем, ты встретишь еще кого-то, ты же еще молодой. — Не знаю. Время идет, а легче мне не становится. Остались только разбитые мечты. — Сэм, я теперь понимаю твою Джейн. Ты правда очень хороший человек, добрый. Не может быть, чтобы судьба не сжалилась, и не послала тебе еще один шанс на счастье, поверь мне. Хорошее должно происходить с хорошими людьми. На следующее утро она улетела в Вашингтон, где ее ждал связной, и, конечно, её новый знакомый Рэймонд Рэддингтон. Но теперь каждый раз, глядя на держащихся за руки влюбленных, она вспоминала Сэма Милхоуна из городка Карни, штат Небраска.