Там, где правит тьма

      Шеф привёл меня обратно ко входу, где уже столпились остальные члены его небольшой группы. В этот раз окуляры их масок были сняты. Когда я спросил у шефа, почему так, он ответил:       — Тоннельщикам не нужен свет: они и в темноте превосходно видят, — так что смысла себя ограничивать нет. Будем пользоваться фонарями. — Он зашёл в убежище. Через открытую дверь я увидел, как он открывает сейф и сгребает что-то в охапку.       — Держите, — он вышел и начал раздавать всем боевые винтовки и магазины к ним. — В прошлый раз мы недооценили этих тварей и лишились троих. В этот раз такого не повторится.       — А мне? — спросил я.       — А у тебя твои стальные кулачки. И постарайся не умереть, пока мы не доберёмся до платтера.       — Каков план? — спросила та самая женщина в комбинезоне.       — Идём цепочкой. Первым ползёт наш стальной мальчик, за ним — Райли. Прикрываешь его спину. Следом идут Джос и Кэлли. Потом ты, Регина. За тобой я. Дон, Карл, Алан и Бастер в конце. Следите за тылом. Тоннельщики часто пропускают людей и нападают сзади.       — Пацан, — ко мне обратился парень со светлыми волосами. Помимо балахона охотника, на нём было несколько дополнительных ремней с незнакомыми мне устройствами. — Я иду сразу за тобой — не забывай об этом, когда будешь размахивать руками.       — Хорошо, — ответил я.       Значит, белобрысого зовут Райли. Джос и Келли чем-то похожи друг на друга, но Джос выше. Оба почти лысые. Регина — это женщина в комбинезоне. Дон выглядел как маленький, но коренастый мужчина. Словно гном. Карл и Алан явно были братьями. Слишком похожие волосы и причёски. Оба довольно высокие — легко будут видеть обстановку за спинами других. Последним шёл Бастер. Огромный мужчина лет сорока. Лицо по форме напоминало кирпич. Наверняка тупой как пень.       — Выдвигаемся, — сказал шеф.       Райли тут же показал мне, в какую сторону идти.       Первое время было очень неловко. Даже не столько от огромного экзоскелета, сколько от того, что нашлемный фонарь непрерывно горел. Всё моё нутро визжало, чтобы я его выключил. Многолетние привычки сходили с ума от самой лишь мысли о таком беспечном хождении по тоннелям.       — Здесь направо, — пнул меня Райли.       Я увидел довольно широкий проход, под небольшим углом спускавшийся вниз.       Время всё шло. Уже явно не менее двух часов. Идти в экзоскелете было очень легко. Прожектор ярко освещал всё впереди на много метров. Серые стены искусственного происхождения, грязные потёки на полу, небольшие сталактиты, гильзы, брызги крови на стенах… Стоп.       Я остановился. Сомнений не было: это кровь. Много крови. Странной чёрной крови. И стреляные гильзы. Ими был усыпан весь пол.       — Да, пацан, — услышал я голос шефа сзади, — здесь мы впервые с ними встретились.       — Всем приготовиться! Снимайте винтовки с предохранителей. Пацан в броне, но всё равно старайтесь в него не попадать, — шутливо закончил предупреждение шеф.       Кто-то засмеялся. Похоже, всем было весело. Всем, кроме меня.       Тоннельщики. Чудовищные твари, обитавшие гораздо глубже людей. Некогда эти монстры тоже были людьми, жившими на несколько уровней глубже из-за богатых ресурсов, которые там располагались. Однако, по неизвестной причине, те, кто забирались слишком далеко, рано или поздно сходили с ума. Это называли шёпотом матери. Голосом самой Земли, звавшей своих детей. После довольно долгих экспериментов люди, жившие повыше, определили, что с момента, когда человек услышит шёпот, до потери рассудка проходит около двух часов. Таким образом глубинные шахтёры смогли сосуществовать с этим жутким явлением, просто выбираясь повыше каждые пару часов. Тогда они ещё не знали о самой страшной проблеме. На той глубине располагались целые города, все жители которых сошли с ума и опустились до уровня диких животных. Стали совершенными хищниками. Быстрыми и бесшумными. Тоннельщиками. Неизвестно, сколько их там, в глубинах. Может быть, тысячи, а может, миллионы.       Я сглотнул. Становилось страшно.       — Чего ты трясёшься? — мигом заметил перемену Райли. — Это нам трястись надо. Тебе-то в твоей железке ничего не страшно. Они ведь даже камни бросать разучились! Давай, топай живее.       Стоило мне лишь успокоиться, как сзади раздалась стрельба. Словно жуткий взрыв, выстрелы разорвали тишину тоннеля. Я резко развернулся, но увидел лишь спины остальных, стоявших выше меня. Они в кого-то стреляли. Карл бросился в сторону, и тут я увидел его. Тоннельщика. Серая смутно различимая фигура носилась среди охотников, уклоняясь от выстрелов и размахивая длинными когтистыми руками. В этой твари не было почти ничего человеческого. Обтянутые серой кожей кости, серые слепые глаза, уродливые чёрные зубы, бурая жижа, стекавшая изо рта. Хриплый рёв, издаваемый этим существом.       Одним рывком оно набросилось на Алана. Тот закричал в ужасе. Когтистые лапы начали бить его с ужасающей скоростью. Брызги блестящей красной крови переливались в свете фонарей и вспышках выстрелов. Пули рвали на части тело тоннельщика, один за другим взлетали фонтаны чёрной крови, смешиваясь с красной. Рванувшись в сторону, изувеченное чудище, расталкивая всех, бросилось прямо на меня. Собрав все силы, я таки преодолел ступор и встретил его ударом руки. Это был первый раз, когда я бил в экзоскелете, так что, ясное дело, силу рассчитать я не смог. Тварь разорвало на части. Всех охотников окатило брызгами чёрной крови. Кровавые ошмётки разлетелись по всей пещере. Все замерли.       — Сойдёт, — сказал шеф. — Что с ним? — он указал на жалобно стонущего Алана.       — Дайте мне пару минут, и я поставлю его на ноги, — пробормотал Дон, оказавшийся врачом. — Множество довольно глубоких царапин, но переломов и серьёзных повреждений нет. Везунчик.       Вдруг Регина подскочила к Алану, оттолкнув врача. Она внимательно посмотрела на его раны. Потом, не говоря ни слова, направила винтовку ему в лицо и, не медля ни секунды, выстрелила.       Карл заревел и бросился на неё, но она ударила его прикладом. Он упал на землю, держась за разбитый нос, и начал кататься по полу. Посмотрев на стоящую в ступоре команду, она сказала:       — Кровь тоннельщика попала в раны. Он и так бы умер.       — Точно. А я и внимания не обратил… — дрожащим голосом пробормотал Дон, косясь на труп с простреленной головой.       На несколько секунд воцарилось молчание. Потом Дон помог Карлу подняться, Регина вернулась в строй, и все продолжили путь. Первое время Карл пытался возражать, требовал, чтобы тело его брата забрали, мотивируя это тем, что его обязательно съедят тоннельщики, но шеф был непреклонен: группу ничто не должно замедлять.       Прошло ещё четыре часа. Частота нападений увеличилась. Тоннельщики быстро поняли, что я наиболее опасен, и перестали нападать спереди. Большую часть времени вся группа держала на прицеле тыл, однако во время прохождения развилок приходилось начинать манёвры и рокировки, призванные максимально обезопасить группу. Жуткие потусторонние твари набрасывались на нас из ниш в стенах, с потолка, из ответвлений и тупиков. Раз за разом их встречали шквальным огнём, но нечеловеческая выносливость позволяла им почти в каждом случае добираться до группы и набрасываться на её членов. В ход шли ножи и приклады. Джос и Карл были ранены, но, к счастью, без заражения.       Наконец-то после восьми часов непрерывного спуска мы вышли в огромную пещеру. Мы находились на широком уступе, занимавшем собой около трети пещеры. Большую часть занимал разлом, по дну которого текла река магмы, освещая всю пещеру зловещим красным светом. Ни одного тоннельщика тут не было. Зато был он. Стоявший на самом краю утёса, чёрный и покорёженный. Платтер. В ширину около пятнадцати метров. Двадцать в длину, около четырёх в высоту.       Задрав голову, я увидел лишь тьму. Видимо, разлом, через который он упал, закрылся во время одного из землетрясений.       — Идём, — сказал шеф.       Камень хрустел под моими стальными подошвами. Лучи фонариков вырывали из багрового полумрака очертания окружавших нас стен и скал. Было очень тихо. Ни ветра, ни звуков лавы на дне — ничего. Внезапно раздался протяжный скрежет где-то наверху. Там, во тьме, что-то было.       Чёрт, что здесь происходит? Только бы выжить. Интересно, они оставят мне костюм? Нет, не об этом сейчас нужно думать. Осмотрелся: нет, вроде бы ничего. Только обрыв и жестянка. Ладно.       — Нет времени разбираться, — сказал шеф. — Выломай чёртову дверь.       Я подошёл к задраенной двери. Перед ней действительно было пятно взрыва. Взявшись за ручку, я потянул на себя. Раздался гул гидравлики, ручка начала гнуться, болты повыскакивали, словно пули, разлетаясь во все стороны. Ручка оторвалась.       Почесав место, где у шлема должен был быть затылок, я прочно упёрся ногами в землю и начал давить дверь руками. Значок заряда начал заметно опускаться к отметке «0». Дверь стала прогибаться. С надрывным скрежетом она провалилась внутрь. Луч фонарика выхватил из темноты стальные стены, трубы под потолком, разбросанный по полу мусор. Всё было покрыто слоем пыли. Она же летала в воздухе.       Протиснувшись мимо меня, шеф безошибочно направился вперёд по коридору, подзывая меня за собой. Остальные медленно разбрелись среди помещений платтера, выискивая всё, что могло пригодиться. В конце концов шеф остановился у дальней стены коридора. Тут оставалось три запечатанных двери. Вход в рубку управления по центру и две по бокам — на склады. Если память мне не изменяла, склад справа был оторван при падении, так что за той дверью не было ничего интересного, а вот дверь слева могла таить множество добычи.       Шеф недвусмысленно махнул на неё рукой и посмотрел на меня. Не ожидая повторного приглашения, я вцепился в неё руками и вновь напрягся. Осталась лишь треть заряда. Дверь с громким хлопком вылетела. Луч прожектора выхватил из темноты широкие ряды висевших на стенах винтовок, пулемётов, автоматов и ящиков с боеприпасами. Шеф тут же позвал всех и заскочил внутрь. Остальные семеро собрались у входа и начали распихивать по сумкам то, что он вытаскивал. Меня удивило, что никого не оставили у входа и что на меня ничего не повесили, хотя экзоскелет мог тащить несколько сотен килограммов.       Ограбив комнату дочиста, они взялись за рубку, дверь которой я также выломал. Через разбитое стекло можно было выбраться на край уступа.       В рубке ничего не было. Остановившись в ступоре, шеф выглянул через разбитое стекло и захохотал:       — Глядите, тут тросы! Кто-то перелез через пропасть и забрался в рубку через стекло. Причём довольно давно.       — Зачем это нам? — мрачно спросил Джос.       Словно в ответ на его вопрос откуда-то сзади начали доноситься многочисленные вопли тоннельщиков. Выскочив наружу через главный вход, я увидел, как сотни этих тварей спускались к нам по стенам, выбегали из пещер, вылезали из щелей и трещин, поднимались из разлома. Мрачные красные тона, в которые лава окрасила пещеру, лишь придавали кошмарности всему происходящему. Развернувшись, я увидел, что охотники уже забирались на тросы и ползли к другому краю обрыва. Я добежал до них, как раз когда шеф закрепил карабин и свесился с обрыва.       — А как же я?!       — Трос тебя не выдержит. Попробуй прорваться. В броне они не смогут убить тебя быстро.       — Вы меня бросаете?       — Да.       — А если я просто оборву тросы, чтобы вы все упали?       — Ты прав, — шеф достал из-за пояса свой револьвер и навёл на меня.        Не медля ни секунды, он выстрелил просто мне в голову. Огромная пуля отрикошетила от края шлема. Попади она на пару миллиметров правее, мне был бы конец. Меня отбросило назад, и я упал. Звон, с которым пуля отскочила от стали, заложил мне уши. В голове всё трещало и ходило ходуном. Медленно поднявшись, я сразу же лёг обратно. Вторая пуля разнесла часть стены там, где только что была моя голова. Ясно: шеф не даст мне подобраться к тросам, пока не переберётся на ту сторону. С трудом развернув экзоскелет, я посмотрел на вход, у которого уже столпились тоннельщики. Их слепые глаза уставились на меня. Залитые чёрной жижей рты медленно раскрывались, вдыхая воздух. Когтистые конечности подрагивали в предвкушении. Выхода не было. Сзади бронебойный револьвер. Спереди сотни тварей. И тут я услышал его. Тихий, едва слышимый, но пробирающий до костей. Потусторонний и нечеловеческий. Шёпот матери.