Там, где правит тьма

      Темнота. Опять темнота. Теперь ещё и боль. Откуда она? Ничего не помню. Я словно подвешен на каких-то нитях в пустоте. Всё тело саднит. Внезапно я вижу впереди свет. Нити держат меня, но я пытаюсь вырваться, тянусь к свету изо всех сил. И наконец, когда мне кажется, что силы вот-вот покинут меня, я окунаюсь в этот свет и выныриваю из кошмара.       Я резко открыл глаза. Надо мной виднелся белый потолок. Покрытый сетью трещин белый потолок.       Медленно опустив взгляд, я обнаружил себя в больничной палате. Всё тело действительно болело, словно в меня одновременно вонзили тысячи игл.       Осмотревшись, я увидел какие-то хирургические принадлежности на столике в углу. Там же лежал какой-то свёрток. Кровать, на которой я лежал, стол и пару стульев. Ни окон, ни людей. Хотя нет, на стуле у моей постели кто-то сидел, склонившись на кровать. Это Линди.       Она мирно спала, сжав в руке уголок простыни. Её светлые волосы аккуратными и чистыми прядями спадали на лицо. Свет причудливо отражался в этих локонах, придавая её лицу некую таинственность, словно она была потусторонним существом.       Видимо, о ней позаботились, поскольку теперь она была одета в забавную футболку с медвежонком и короткие джинсовые шорты. Волосы были вымыты и уложены, кожа — чистой и гладкой.       Если бы не она, я наверняка получил бы очередной припадок. Интересно, как ей это удаётся?       С трудом подняв забинтованную руку, я осторожно погладил её по голове, отчего она сразу проснулась. Посмотрев на меня своими огромными зелёными глазами, она потянулась и внезапно сказала:       — Ты очнулся.       Я на мгновение опешил. Если мне не изменяла память, я был уверен, что она не могла говорить.       — А ты говоришь.       — Да.       — Но как? — недоумённо спросил я.       — В этом городе есть очень хороший психолог. Она помогла мне. За прошедшую неделю мы много занимались, и в итоге я всё-таки смогла заставить себя говорить.       — Это здорово, — внезапно я запнулся. — Стоп, неделю?!       — Да. Ты лежишь здесь уже неделю.       — Так долго?!       — У тебя ожоги шестидесяти процентов тела. Первой и второй степени. Ожоги фосфором, отравление фосфором, одиннадцать пулевых попаданий, множественные переломы, внутреннее кровоизлияние. Радуйся, что вообще жив остался, дурак. Знаешь, как я переживала за тебя?       — Извини, — промямлил я.       Неужели я действительно так сильно пострадал?       — Извинениями не отделаешься. Ты хоть знаешь, как врачам приходилось стараться? Они ведь не умеют лечить тоннельщиков! Им пришлось на ходу изучать твою физиологию.       — Я уже окончательно стал тоннельщиком? — медленно спросил я.       — Да. Полностью и бесповоротно. Разве что мозги ещё человеческие, — она хихикнула.       — Как закончилась битва?       — После того зверства, что ты устроил, остальные рейдеры разбежались. Сейчас жители ближайших деревень и самого Утёса объединились в группы и добивают остатки нападавших. Ещё несколько дней — и наша Подземка станет безопасным местом. По крайней мере, так мне сказали, — добавила она.       — Зверства?       — Ты потерял контроль. Едва не сожрал заживо какого-то бедолагу. Мне пришлось бежать к тебе и успокаивать.       — Успокаивать? Как ты это делаешь? — наконец-то я мог спросить прямо.       — Ну… как-то само получается. Я ощущаю эмоции и боль других людей. Не мысли, только чувства. И немного умею с ними взаимодействовать. Когда у тебя начинается это твоё «помутнение», я стараюсь привести тебя в чувство. На самом деле, достаточно просто находиться рядом с тобой, — она задумчиво чесала затылок, объясняя свои способности.       — Значит, пока ты рядом, я могу не бояться припадков?       — Да, — кивнула Линди.       Я вздохнул с облегчением. Всё же мне повезло. Сыграл лучший из вариантов развития событий.       — А что с танком?       — Этого я не знаю. Кстати, с тобой кое-кто хотел поговорить; подожди здесь. — добавила она с ехидной улыбкой.       — Ладно, так и быть. Не убегу, — саркастично ответил я.       Куда я убегу в таком состоянии?       Линди выбежала из палаты, забавно мелькая своими стройными ножками.       Я уткнулся взглядом в потолок, с которого свисала простая лампочка на проводе.       Получается, я провёл здесь целую неделю? Это насколько же сильно мне досталось? Всё тело в бинтах. Словно мумия из комиксов, которые читали беспризорники в моей деревне. Интересно, как они там? Добрались ли Дик и Регина обратно? И почему я продолжаю за них переживать?       Словно в ответ на мои мысли дверь вновь открылась. Линди завела в комнату Диксона.       Увидев меня, Дик печально улыбнулся:       — Стоило тебя оставить одного…       — Не стоит так говорить. Как будто что-либо изменилось бы, будь ты там, — нарочно страдальческим голосом пробормотал я.       Дик рассмеялся своим дурацким смехом.       — Я тут кое-что для тебя принёс. Свежие, только что с поверхности, — он показал пакет с яблоками. — Дорогие, чёрт их побери!       — Спасибо.       Дик уселся на край кровати и достал нож, которым начал чистить яблоки. Линди заинтересованно наблюдала за процессом.       — Никогда не ела яблоки? — спросил её Дик.       — Нет. Только слышала о них. Мои родители… — она на секунду запнулась. — Мои родители редко баловали меня лакомствами.       — Держи, — Диксон отрезал от яблока дольку и протянул девочке.       Та приняла угощение и мигом его съела.       — Быстро ты. Теперь сиди жди. Надо нашего страдальца накормить, — усмехнулся Дик.       Я лишь с улыбкой наблюдал за ними. Только сейчас я начал осознавать всю прелесть дружбы и наличия людей, которым можешь доверять.       Внезапно я обнаружил, что не могу пошевельнуть левой рукой. Медленно опустив взгляд, я увидел её. Дыхание сбилось, сердце застучало, как бешеное. На лице выступили капельки пота.       Руки не было по локоть.       Дик помрачнел:       — Судя по тому, что мне рассказали, ты перестарался, сражаясь с танком. Ни твоя регенерация, ни врачи помочь не могли. Если бы они не удалили часть руки, ты мог бы умереть от заражения.       — Как… как это произошло?       — Основной удар фосфорного снаряда пришёлся на заводские детали нагрудника, но почти все осколки ушли в руку, пробив броню. Ты получил страшные ожоги, связки и кости были повреждены. Затем, этой же рукой ты пробил насквозь люк мехвода. Ты его не выбил, а просто разнёс. Повреждённая гидравлика не выдержала, и удар пришёлся на эту же руку, сломав в ней большинство костей. Под действием болевого шока и адреналина, ты не замечал повреждений, однако, когда тебя нашли, рука болталась на обрывках связок. Это чудо, что ты выжил.       Внутри меня всё похолодело. Выходит, ещё и инвалид?       — Не спеши отчаиваться, — сказал Дик, заметив моё состояние. — Лучше поблагодари кое-кого.       — Ты о чём?       — Ещё не заметил? — он внезапно наклонился почти вплотную к моему лицу и посмотрел куда-то за ухо.       — Калибровка закончена, — он снял у меня с головы прибор, напоминающий большие наушники.       — Что это?       — Аппарат для настройки. Теперь всё должно работать, — он взял со стола свёрток и раскрыл его.       Внутри оказалась механическая рука. Кисть и предплечье. Она была сделана из необычного тёмного металла. Прочная кисть, механизмы и провода, плотно вдавленные в конструкцию. Пластины брони на лицевой стороне. Стальные набалдашники на костяшках, сложный механизм сустава запястья. В целом создавалось ощущение чего-то угрожающего и хищного. Эта рука была довольно страшной.       — Мы с ней долго уговаривали врачей спасти тебе локтевой сустав. Без него работы было бы гораздо больше, а так она смогла управиться за неделю.       — Объяснишь всё?       — Конечно. Это всё Регина. Она ведь работала с охотниками. После одного из заданий её начальник принёс ей модули мысленного контроля.       — Что это?       — Устройство, которое применяется в самых современных экзоскелетах. Вместо того, чтобы реагировать на физическое усилие и делать его мощнее при помощи гидравлики, экзоскелет подключается к мозгу своего пилота и копирует его нервные импульсы, выполняя соответствующие движения. При этом сам пилот парализован. Фактически, экзоскелет стаёт его телом, — Дику с трудом давались сложные объяснения.       — Регина несколько ночей копалась, перенастраивая этот модуль. Затем она собрала из купленного в Утёсе высокотехнологичного хлама эту штуку и подключила её к модулю. Она вообще не спала всю неделю, — сказал он со странным выражением лица.       — Учитывая, что модуль уже настроен на твой мозг, импульсы, которые предназначались бы для отсутствующей руки, будут подаваться на протез, — он протянул мне устройство, напоминающее слуховой аппарат для глухих. — Одень.       Я с трудом натянул наушник. Сперва ничего не происходило, затем я ощутил странное чувство в голове. Как будто кто-то копался в ней.       Внезапно боль в обрубке руки пропала. Моё лицо удивлённо вытянулось.       — Вижу, он заработал, — усмехнулся Диксон. — Теперь давай попробуем это.       Он поднял механическую руку:       — Попробуй подвигать пальцами.       Сперва ничего не происходило, однако после нескольких попыток я заметил, как пальцы на протезе зашевелились. После этого дело пошло быстрее — и вскоре я без проблем управлял новой рукой.       — Здорово, правда?       — Ещё как! — восхищённо сказал я. — В каком-то смысле она даже лучше, чем обычная.       Вновь вернув себе самообладание, я оценил все плюсы и минусы, после чего пришёл к выводу, что несмотря на все недостатки, такие как: потеря чувствительности и свойственные механизмам проблемы — новая рука всё же была ценным приобретением.       — Сейчас мы не будем её устанавливать, — сказал Дик. — Сперва твоя рука должна полностью зажить. Если этого не сделать, могут возникнуть осложнения.       Как бы мне ни было обидно, я всё же был вынужден согласиться с его логикой.       Линди незаметно поедала яблоки под носом у Диксона.       — Не переживай — с твоей регенерацией на это уйдет всего около недели, — усмехнулся Дик.       — Ладно. И всё же, что с танком?       — Шерманом? Можешь радоваться. Теперь у тебя есть танк.       — Что?! — очередной шок.       — Ты его захватил — это твой трофей. Никто не будет заявлять на него прав.       — Правда?!       — Конечно. Кстати, его ещё и отремонтировали. Ты настолько ювелирно его разнёс, что работы было всего на несколько часов. Всего-то запаять люк мехвода и вернуть на место выбитый каток.       — Как они его перевернули?       — У них были грузовики и лебёдка. Собрали нескольких караванщиков и подняли танк. Можешь оставить его себе или продать жителям города.       — Пока что повременим с такими решениями. Что с экзоскелетом? — с замиранием сердца спросил я.       — Тут ситуация похуже. Он в катастрофическом состоянии. Они кое-как восстановили бронирование и вернули гидравлику в строй, но вот с батареей ничего не поделаешь. Заменить её уже не выйдет: всё оплавилось.       — Сколько осталось? — обречённо пробормотал я.       — Тридцать семь процентов.       — Получается, он теперь одноразовый?       — Как-то так. Есть идеи, как им воспользоваться?       — Да, — я вспомнил про бункер. — Мне ещё нужно кое-куда наведаться. И без него никак.       — Ясно, — просто ответил Диксон.       — Кстати, а Регина придёт навестить меня? — смущённо спросил я.       Чувство вины перед ней, появившееся через некоторое время после расставания, только усилилось, когда я узнал, что она сделала для меня.       — Она очень устала и сейчас отсыпается. Учитывая, что в ближайшее время тебе желательно никуда не уходить, вы с ней наверняка ещё найдёте возможность пересечься.       — Спасибо вам за всё, — на мои глаза внезапно навернулись слёзы, что было совершенно несвойственно для меня. — Если бы не вы…       — Спокойно, дружище. Мы просто делали то, что должны делать друзья.       — Но я ведь так плохо поступил с вами!       — Всего лишь допустил глупость. Но мы с Региной быстро поняли, что ты пытался о нас позаботиться таким образом, — Дик заулыбался. — Потому не переживай. Никто на тебя не обижается. Хотя… думаю, тебе всё же стоило бы извиниться перед ней.       — Так и сделаю, — прохрипел я.       Силы начали покидать меня. Глаза слипались.       — Ты всё ещё слишком истощён. Тебе нужно отдыхать. Ещё увидимся, дружище. — сказал Дик и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.       Дожевав очередное яблоко, Линди вновь примостилась на стуле, уставившись своими зелёными глазами на моё лицо.       Не имея сил сопротивляться, я вновь погрузился в темноту. Однако в этот раз боли уже не было. Лишь темнота. Тёплая и уютная темнота. Я уже начинал привыкать к ней.