Там, где правит тьма

      Лифт поднимал нас наверх. На поверхность. Одна лишь мысль об этом вызывала во мне какую-то дрожь и трепет. Неужели я сейчас увижу небо? Увижу, как живут свободные люди? Нет, не о том сейчас нужно думать. Я должен помочь нашим выбраться, а затем найти и защитить Линди. Надеюсь, она в порядке.

***

      Я была одной из первых. Сколько уже лет прошло? Восемь? Десять? Так и не припомню. Охотники нашли меня, когда мне было двенадцать, значит, сейчас мне должно быть за двадцать.       Они довольно быстро отправили меня наверх. Сперва я радовалась, думая, что теперь буду жить на поверхности, но тогда я ещё не догадывалась, какой кошмар меня ожидает. Всё изменилось, когда меня привели к нему. Эдмонд Хартли. Нет, он не насиловал детей, что, впрочем, не делало их участь лучше. Он не убивал их. Он делал так, чтобы они сами себя убивали. Созерцать, как ребёнок, человек, у которого всё еще впереди, который ещё не познал настоящую дружбу, первую любовь и многие другие виды счастья, убивает сам себя. Уничтожает своё будущее, обрывает свою жизнь. Эдмонда это завораживало, сводило с ума.       Когда ему приводили новую жертву, он помещал её в свою комнату смерти. Помещение, в котором не было ничего, кроме множества способов убить себя. Смертельные таблетки, свисающая с потолка петля, пистолет с одним патроном и многое другое.       В камеру никто никогда не входил. Еда появлялась из небольшой дверцы в стене. Каждый день, во внезапные моменты, без предупреждения, Хартли начинал говорить страшные вещи, угрожать, влиять на сознание. Он был отличным психологом. Довольно быстро дети ломались и убивали себя. Мало кто держался больше пары недель. Ну а безумец коллекционировал в своей комнате фотографии мёртвых детей и записи их самоубийств. Он пересматривал их почти каждый день, едва не дёргаясь от экстаза.       Всё это я узнала благодаря тому, что стала единственной, кого он не смог убить. Слишком силён был страх смерти, слишком многое мне довелось пережить. Неделя проходила за неделей, месяц за месяцем, а я всё не радовала Хартли результатами.       В конце концов он выпустил меня. Уж не знаю, что произошло, но он стал обращаться со мной лучше. Вскоре со мной начал заниматься какой-то учитель боевых искусств. Меня научили пользоваться оружием и носить экзоскелет. Чтобы избежать неповиновения, мне на шею надели ошейник, который убил бы меня мгновенным разрядом, если бы я ослушалась приказа Хартли или попыталась навредить ему. С тех пор прошло уже несколько лет. Пусть меня и не выпускали из здания, внутри я была полностью свободна. Меня хорошо кормили, у меня была своя комната. После того как я предотвратила несколько покушений, меня повысили и назначили командиром охраны. Как и все остальные жители здания, охранники также знали о жутких увлечениях Хартли, однако, как сын самого Президента, он мог в любой момент сделать что-то ужасное с любым человеком, как и с его семьей, поэтому никто не решался придать этот фетиш огласке.       Сегодняшнее утро началось довольно странно. С оглушительного взрыва откуда-то со стороны Лифта.       Выглянув в окно, я увидела шедший от Лифта столб дыма. Видимо, произошло что-то из ряда вон выходящее.

***

      Я вставил последний охладитель в плазмотрон и осмотрелся.       Как и ожидалось, одного залпа прекрасно хватило, чтобы смести ряды защитников. Несмотря на современные экзоскелеты, сделанные из какого-то композитного материала, они всё равно прекрасно разрушались плазмой. Незащищённые противники, как и небольшие укрепления, испарились почти мгновенно.       Выдохнув, я взглянул на небо. Серое и почти чёрное. Учитывая, что сейчас пять часов утра, скорее всего, солнце ещё не взошло. Впрочем, так даже лучше.       — Ты в порядке? — спросила Регина, выглядывая из танка.       — В полном. Вы справитесь дальше?       — Да. Иди к ней. Вот здание, подходящее под описание, — Регина ткнула пальцем в высокий шпиль башни, находившейся на окраине города, на самом берегу широкого залива. Кристально чистая вода отражала серебристую стрелу башни, пышные сады обрамляли её, словно украшение. Да уж, настоящие хоромы.       — Удачи вам.       — И тебе. Береги себя. И вытащи её оттуда. Пообещай мне, что спасёшь её и больше никогда не оставишь, — с серьёзным лицом сказала Регина.       — Обещаю, — несколько растерянно ответил я.       — Прощай.       Люк захлопнулся. Заревев, танк двинулся параллельно границе города к зданиям индустриального вида. Если верить карте, именно там находился выход из коллектора.       Развернувшись, я ещё раз посмотрел на свою цель и, сжав кулаки, глубоко вдохнул.

***

      — Возможно, стоило бы оставить его с нами? — спросил Шейр. — Он бы пригодился во время штурма.       — Нет. Хватит с них. Они ещё дети — это не их война.       — А как же та девчонка? Энни, если не ошибаюсь.       — Это было её собственное решение, — ответила Регина, разворачивая танк.       Шерман медленно спустился в довольно глубокую выемку в земле. В одной из её стен, на самом дне виднелась тяжёлая круглая дверь. Вход в коллекторы.       К счастью, тревогу ещё не объявили, так что танк беспрепятственно добрался до места.       Развернув машину задом, Регина подъехала вплотную к двери и запустила буровую установку. Громкий скрип прибавился к гудению танка. Снопы искр вылетали из-под бура, сверлившего сталь. Минута проходила за минутой, на краю выемки уже виднелись какие-то люди, сновавшие из стороны в сторону, а дверь всё не поддавалась. Не выдержав, Регина рванула рычаги на себя, давя дверь массой тридцатитонного танка. Наконец-то она развалилась. Изнутри раздались воинственные крики толпы.       Повернувшись в сторону телевышки, верхушка которой также маячила у края ямы, Регина повела танк вперёд. Толпа устремилась за ней.       У выхода их уже встречало несколько десятков машин полиции. В нападавших полетели пули, которые мгновенно смели первые ряды, однако под прикрытием танка десятки воинов Подземки таки прорвались через заграждения, отстреливаясь и защищая друг друга.       По улицам бродили люди, только вышедшие на работу. При виде танка, сопровождаемого толпой грязных оборванцев, они разбегались во все стороны. К счастью, полицейские не решались стрелять, рискуя ранить гражданских. Быстрым темпом группа прорывалась к телевышке.       Видимо, их план раскрыли, так как зона перед ней была расчищена и забита вооружёнными людьми. Это были уже не полицейские, а спецназ.       Затараторили автоматы. Несколько нападавших упали, словно подкошенные. Только танк продолжал нестись вперёд под градом пуль, расчищая проход для остальных. Исключительно благодаря нему, около шестидесяти человек всё-таки пробилось внутрь.       Перегородив выход, танк остановился, ожидая контратаки.       Тем временем выжившие нападающие этаж за этажом пробивались к телестудии. Охрана вышки была хорошо подготовлена и вооружена. С каждым этажом нападавших оставалось всё меньше. Вот упал шериф Ганн, попавший под автоматную очередь, вслед за ним — улыбчивый официант, который тоже сражался за свободу Подземки.       Грязные, израненные, они таки ворвались в студию. Из ста человек, вырвавшихся из коллектора, сейчас в отряде оставалось лишь сорок.       — Быстрее, сюда! — Штайгер показал Энни терминал, который ей нужно было разблокировать.       Как только она приложила к нему ладонь, на нём засветился зелёный огонёк. Сумасшедший программист тут же принялся колдовать над ним.       Карл встал у стола диктора и достал из сумки папку с документами. Прожекторы светили на него, в паре метров перед ним находился объектив камеры. Ещё минута — и всё начнётся. Судьба Подземки будет в его руках.       Прочистив горло, он постучал стопкой бумаг по столу, выравнивая её. Всеми силами он старался игнорировать волнение и боль в простреленной ноге.       Над терминалом вздёрнулась сухая и жилистая рука хакера. Три пальца.       Карл собрался с силами. Его лицо приняло привычное деловое выражение.       Два пальца.       Достав из стопки первый листок, он быстро пробежался по нему взглядом.       Один палец.       Наверху загорелась красным надпись «On air».       Штайгер посмотрел в камеру. Это должен был быть утренний выпуск новостей. Сейчас его смотрели тысячи людей, а благодаря усилиям остальных, транслировавших запись в Интернет, его увидят миллионы.       Старый взломщик уже отключил телевышку от общей сети, лишив правительство возможности отключить их дистанционно. Теперь длительность его выступления зависела только от того, насколько долго смогут продержаться защитники.       Сглотнув, Карл собрался:       — Доброе утро, Земля.

***

Битва у входа в телевышку всё не утихала. Грузовики спецназа подъезжали один за другим. Лишь чудом танк оставался невредим. Несколько ополченцев, прикрывавших его, падали один за другим, заменяемые новыми, выбегавшими из здания.       Внезапно рация ожила.       — Ребята, у вас большие проблемы! — раздался знакомый голос наблюдателя, который должен был сидеть на крыше. — Сюда летит платтер!       «Быстро же они собрались», — подумала Регина.       — Что будем делать?       — Есть у меня один план, — пробормотал Дерри.       — Что ты задумал?       — Если мы отъедем достаточно далеко, сможем стрелять по платтеру. Чтобы выйти из-под обстрела, ему придётся подлететь ближе к нам. Так мы сможем задержать его, а то и уничтожить.       — На танке против платтера? С ума сошёл? — спросила Регина.       — Возможно. А у тебя есть другие идеи?       — Нет.       — В таком случае, за работу!       Заревев двигателем, Шерман устремился прочь от телевышки.