Поляриссима

После завершения программы, выйдя на улицу, Рен закурил, долго щёлкая старой зажигалкой, с удовольствием глубоко затянулся и выпустил в пустое ночное небо облачко горького дыма. Кайто демонстративно помахал перед лицом рукой, разгоняя дым и натянул шарф до носа, зябко поёжившись. Март подходил к концу, но ночи были ещё холодными. – А я полагал, что Сазанами-сэмпай привил вам здоровый образ жизни, – пробормотал Кайто, не заботясь о том, чтобы быть услышанным. Но Рен в исключительно своей манере хмыкнул, скривив кончики губ в намёке на улыбку. – Хах, думаешь с ними это просто? – спросил он, кивнув в сторону дверей, распахнувшихся в ту же минуту, являя миру задержавшихся Кугу и Тораиши. – Один почти не спит и частенько забывает поесть. А второй – точно кролик, только не милый совсем, блудливая похотливая морда. – Эй-эй, Рен-кун, что я слышу? – шутливо произнёс приблизившийся Изуми. – Должно быть, он жалуется Цукигами на то, что ты заставляешь его о себе беспокоиться, – добавил Шу без намёка на иронию в голосе, хотя сощуренные глаза бесновато искрились. – Наверняка, – согласился с ним Изуми и, в один шаг сократив расстояние между ними, прижался к Рену, из-за чего тот едва не выронил сигарету, клацнув зубами от неожиданности. Игнорируя его вовсе нелестные комментарии, Изуми буквально промурлыкал: – Рен-кун такой милый, ну просто мамочка. В ответ Рен выразительно фыркнул, приподняв верхнюю губу в оскале. – Свои фантазии изволь держать при себе, – сказал он, хотя и оставил попытки отпихнуть друга подальше от себя. – Виновен. В ответ Изуми одарил его широкой улыбкой. – Как скажешь. Кайто тихо фыркнул. Поравнявшийся с ним Шу, не понижая голос, но обращаясь словно бы лишь к нему, сказал: – К слову, о матерях… Недавно мы выяснили, что Изуми предпочитает женщин старше себя. – Эй! – возмутился Изуми, отпрянув от Рена, который воспользовался этим, чтобы съехидничать: – Ага, поэтому и засматривается на Саотомэ-сэмпая. От дружеской оплеухи он со смехом уклонился, но Изуми не стал упорствовать, лишь только тихо выругался сквозь зубы. – Вообще-то я только обратил внимание на то, что Китахара начал курить, – сказал Кайто в попытке вернуть разговор в прежнее русло. – А, это, – пренебрежительно махнул рукой Изуми, – пагубное влияние Нандзё. Он у нас ударился в писательство, ну, знаешь, со всеми соответствующими атрибутами. – Понятия добра и зла – выдумка людей. Как и понятие «нравственность» [1], – с чувством проскандировал Шу. – Вот, да, так сказал Нандзё, – хихикнул Изуми. – Так сказал Дадзай, вообще-то, – с недовольством на лице поправил Рен. Изуми тяжело вздохнул, подняв очи горе. – Занудствуешь больше обычного, – сказал он. Обхватив Рена за шею, он указал рукой в сторону парковки. – По всему видно, что ты устал, друг мой. Поедем-ка домой. Шу, ты не с нами? Шу в ответ только головой качнул. Изуми понимающе кивнул, уводя обмякшего Рена. Но вдруг остановился. Резко обернувшись, он принялся копаться во внутренних карманах куртки. – Чуть не забыл! – объявил он, подбежав к Кайто с запечатанным конвертом в руках. – Тебе и Тенгендзи. – Что это? – пробормотал Кайто, но Изуми его уже не слушал, кинувшись догонять ушедшего вперёд Рена. – И привет ему передай! – на ходу крикнул Изуми, махая Кайто рукой. Проводив растворяющихся в темноте Изуми и Рена недоуменным взглядом, Кайто пробормотал: – Я за вами не успеваю. Шу усмехнулся. С чем совершенно не вязались его последующие слова. – У тебя всё в порядке? Кайто удивлённо распахнул глаза. – М? – То, что ты говорил перед эфиром. – Что-то в моих словах заставило тебя думать, что у меня что-то случилось? Шу сделал неопределённый жест, то ли пожав плечом, то ли согласно кивнув. Засунув руки в карманы куртки, он поднял глаза и, глядя в небо, затянувшееся оранжево-фиолетовой дымкой, сказал. – Или ничего не случилось. Что тоже может быть проблемой. Кайто чувствовал себя неприятно обескураженным. Всего досаднее было то, что в словах Шу определённо присутствовал некий смысл, что-то, что задело его. – Как насчёт миски рамена? – как ни в чём не бывало спросил Шу. Встрепенувшись, Кайто поднял глаза, с недоверием уставившись на друга. – В одиннадцать вечера? Почему бы и нет. – Должен предупредить, что я буду много говорить, – сказал Шу. В ответ на вопросительный взгляд Кайто, он слабо улыбнулся. – Я в самом деле испытываю желание поговорить с кем-то кроме Изуми и Рена, а то их слишком много в моей жизни. А ты расскажи больше об университете. Я думаю, что хотел бы поступить. Когда-нибудь. – А мне, в таком случае, нужна консультация от тебя на вопрос получения водительских прав. – И обязательно припомнить нехорошим словом Хошитани. – И потосковать о Наюки. – И о Тенгендзи. – ... – Сделай лицо проще. – Хм, в таком случае, одним раменом мы не ограничимся.

* * *