Поляриссима

Если бы Какеру курил, то в этот момент, при попытке зажечь сигарету, у него дрожали бы пальцы и огонёк зажигалки то и дело бы гас. Такая мысль вдруг пришла Кайто в голову. Впрочем, жонглирование посудой не хуже выражало нервозность его друга. – Ну что за чёрт, а? – воскликнул Какеру, стукнув о стол чашкой. – Что это было? Кайто, напротив, вернув себе утраченное равновесие, ощущал себя щепкой в бурном водном потоке. И такое новоприобретённое качество его полностью устраивало. – Не кипишуй, Тенгендзи, подумай об имидже, – скучным тоном отозвался он. – Вдруг увидят, какой ты истерик, сгинет крутой образ, как не было. – А не пошёл бы ты знаешь куда?! – вспылил Какеру. Резко обернувшись к Кайто, он поднял руку, ткнув в его грудь пальцем. – Напомнить, из-за кого я такой? Кайто, скользнув взглядом по нахмуренному лицу друга, наблюдал за кипящим чайником из-за плеча Какеру, всем телом ощущая распирающее его напряжение. Он заставил Какеру волноваться о себе. То ещё достижение. Но, ощущая его присутствие рядом с собой, на своей стороне, Кайто быстро успокоился. – Хочешь, чтобы я сказал это вслух? – спросил он. Какеру отпрянул, с менторским видом сложив руки на груди, не иначе как для того, чтобы предотвратить насильственный способ решения проблемы с неблагодарным другом. – Да. Было бы неплохо, – сказал он. Кайто горестно вздохнул с тщательно отмеренным чувством через силу сделанного одолжения. И сказал: – Спасибо. Какеру усмехнулся, с облегчением выдохнул и заметно расслабился. – Это было не сложно, так ведь? Сказал бы я «обращайся», но всё же надеюсь, что не окажусь больше в подобной ситуации. – Я тоже, – сознался Кайто. Какеру снял с плиты закипевший чайник, поставив на его место сотейник с молоком, а кипятком залив чайные листья в заварнике. Кайто только наблюдал, подперев подбородок ладонью. – Насчёт Уозуми… – сказал Какеру. Облокотившись о кухонный стол у плиты, он следил за молоком. – Я не знаю, как много он слышал и слышал ли вообще. Когда я подошёл, он уже стоял у двери и выглядел… ну, немного удивлённым. Не знаю. Если ты сейчас найдёшь его и поговоришь, может он чем-то себя и выдаст. Высказанное Какеру предположение заставило Кайто внутренне содрогнуться. – Или я. Какеру покачал головой. – А что, собственно, произошло? – недоумевая, спросил он. – Если, конечно, опустить ваши специфические отношения. Кайто заставил себя думать. О чём они говорили? Имел ли разговор хоть какой-то смысл? Дискредитировал ли он себя? – Ничего не произошло, – в конце концов, выдавил из себя он. – Ничего? И это проблема? Кайто не хотел думать о произошедшем. Он почти забыл об Агехе и убедил себя в том, что тот не стоит беспокойства. – Ничего было проблемой в вашем случае, – сказал Кайто. – А тут… ещё неизвестно. – «В нашем случае»… – раздражённо передразнил его Какеру. – Что ты знаешь об этом «нашем случае», а, невежа? – То же что и все, – невозмутимо ответил Кайто, не отказав себе в удовольствии поиздеваться над Какеру. Тот заметно напрягся на слове «все», испытывающе уставившись на друга. Вдохновлённый его реакцией, Кайто продолжил: – Два влюблённых придурка не смогли быть вместе, из-за того, что не сумели договориться, кто же будет сверху. Хотя как по мне, то всё очевидно. Какеру, опрометчиво взявшись за ручку сотейника, едва не разлил горячее молоко, преисполненный возмущения, раздражённо всплеснув руками. – Ч-что?! Кайто с безобидным видом пожал плечом. – Допускаю, что я всё очень упростил. Какеру грохнул сотейник об стол и с укором посмотрел на Кайто. – Как у тебя только язык повернулся? Пытаясь увести разговор подальше от себя и брата, Кайто вовсе не предполагал, к чему они могут в итоге прийти. И то, что сорвалось с языка, оказалось сюрпризом и для него самого. – А у тебя? Как ты мог сказать ему, что это неправильно? Мгновение Какеру выглядел озадаченным, а затем запоздалый румянец окрасил его щёки. Но испытанный жар убедил Кайто в том, что и он сам выглядит не лучше. Отчаянно смущённые, они так и смотрели друг на друга, пока Какеру не вспомнил про чай. – Это даже забавно, – проговорил он, разливая заварившийся чёрный чай по чашкам. Это избавило Кайто от его порицающего внимания. Хотя из-за того, что он не видел Какеру, произносимые им слова задевали ещё сильнее, многократно усиленные чувством неловкости, которое испытывал Кайто. – Полчаса назад я застал тебя в очень неловком положении и, заметь, не настаиваю на том, чтобы ты мне всё объяснил. Наверное потому, что это сложно. А ты делаешь вид, что ничего не случилось и припоминаешь мне прошлое, ту его часть, которая… Аргх… Ладно, ты слышал тогда, что я сказал, без разницы, как. Я сам этими словами не горжусь. Но это моё дело. Моё и Куги. И я не нахожу верным его обсуждать. Кайто кивнул. С трудом заставил себя пошевелиться, протянув руку за чашкой, в которую Какеру уже добавил молоко. Не глядя, Кайто взял несколько кубиков сахара, бросив которые в чай, принялся механическим движением его размешивать, используя ложку, появление которой в своих руках вовсе не осознал. Действительно, Какеру был прав. Его прошлые отношения были не тем, что Кайто хотел обсудить. Но он не поспевал за своими мыслями, складывающимися в малосвязанные предложения. – Замечательно, – сказал он. – А я не могу не обсуждать. Я уже не могу держать это в себе. Я вовсе не стремлюсь добиться от тебя каких-то откровений. Но я хочу понять. Самого себя понять. И поэтому спрашиваю у тебя, – Кайто остановился, чтобы поднять глаза на Какеру, увидеть, что тот внимательно на него смотрит, без тени недовольства на лице, слушает и ждёт продолжения. – Ты был влюблён и ты с этим справился. Как? Какеру вздохнул. Вместо раздражённого кошачьего фырканья, вместо ругательств, вместо того, чтобы залепить Кайто затрещину, он только вздохнул. Отвернулся, сделал глоток из своей чашки и упёрся взглядом в стену. – А с чего ты взял, что я справился? – спросил он. Кайто, не веря в услышанное, посмотрел на обращённое к нему в профиль лицо. Он не рассчитывал на откровенность, ему достаточно было бы и ни к чему не обязывающей шутки. Но Какеру всегда делал больше, чем от него ждали. Кайто мог бы к этому уже и привыкнуть. – Но, знаешь, – продолжил Какеру, – в нашем случае было одно существенно влияющее на всё обстоятельство: нас было двое. И мы спорили друг с другом в поисках лучшего пути. А ты хочешь решить что-то в одиночестве, контролировать последствия, которые могут, только могут, стать итогом некоторых действий, которые ты даже не совершил. Любовь – это не мысленный эксперимент. Это так не работает. Кайто-чан. – Нельзя не рискнуть, да? – медленно проговорил Кайто. – А чем ты рискуешь? Своим рассудком, разве что. Но он, пока ты бездействуешь, находится в ещё большей опасности. Кайто поморщился, заметив самодовольную ухмылку, расплывшуюся на губах Какеру. – Ох, заткнись, Тенгендзи, ты начинаешь меня бесить. Какеру хохотнул, отсалютовав Кайто чашкой. – Великодушный я тебя не виню. Прекрасно понимаю, что потрясающие люди вроде меня могут вызывать такие чувства. – Конечно, конечно. Черри-сэмпай. – Тц, перестань! – Так вы всё-таки договорились?.. Какеру, вновь покраснев, открывал и закрывал рот, не в силах ничего противопоставить наглости Кайто, а тот и рад был удачно проделанной шалости. – Ты невыносим, – в конце концов, сумел выговорить Какеру. Кайто повторил его недавний жест с чашкой, заставив того раздражённо клацнуть зубами. И в этот момент на пороге кухни возник Футаба. – О, ребятушки! Уютно попивают себе чаёк, пока другие выдумывают какие-то ужасы. Уозуми, они здесь! Асаки вырос из-за спины Тайги, распространяя мрачную ауру. – Вы!.. – произнёс он, точно задыхаясь от возмущения. – Мы, – спокойно отозвались Кайто и Какеру. – У нас собрание, будьте так добры поучаствовать. – Можно чай допить? – …И мне сделайте.

* * *