Поляриссима

Звонок не работал. Рен чертыхнулся, в сердцах даже замахнулся на дверь ногой, но сдержался, притопнул только, с недовольством цокнув языком и похвалив себя за сдержанность. Всё же полез в сумку за ключами – у него были запасные. И кто сказал, что всегда нужно разыграть трагедию, прежде чем прийти к очевидному решению? А-а, собственно, сам Коки и сказал, литератор хренов. В расстроенных чувствах Рен никак не мог попасть в замочную скважину, спустя несколько секунд возни, предчувствуя долгожданный успех, по инерции шагнул вперёд, вслед за ушедшей в пустоту рукой. Дверь распахнулась, в ноздри ударила горько-сладкая смесь запахов. Рен сморгнул выступившие на раздражённых глазах слёзы, а в следующее мгновение увидел перед собой девушку, из одежды на которой было одно только полотенце. Придерживая дверь и улыбаясь, она подняла тонкую руку в приветственном жесте и ничем не сдерживаемая махровая ткань целеустремлённо поползла вниз. Лишь чудо удержало её на груди. На счастье, чудеса не покинули их жизнь после окончания школы. – Привет, Рен, – сладко пропела незнакомка, помахав наманикюренными пальчиками. – Ты ведь Рен, правда? Коки сказал, что ты придёшь. – Интересно, что он ещё сказал. – Много всего. И предупредил, что ты будешь хмуриться, но бояться тебя не стоит. Источником сладкого – фруктового, химозного – запаха была девушка, раскрасневшаяся и распаренная после душа. Дорожки воды сбегали по её ключицам в ложбинку между грудей – Рену пришлось приложить усилие, чтобы оторвать от неё взгляд. К другим выдающимся достоинствам девушки относились длинные чёрные волосы, выразительные губы, искрящиеся озорством тёмные глаза под длинными ресницами и выразительными стрелками бровей. От типичной японки её отличал лишь высокий рост и иной разрез глаз. В телосложении в целом просматривалось что-то экзотическое. Добавить кричащий макияж и такую же одежду – представив её воплощённый образ, Рен обрёл вместе с навязчивой фантазией и понимание того, чем она могла привлечь Коки. Это была его профдеформация после многолетней дружбы. Расплата за знание. – Меня зовут Майко. – Для протокола нужна и фамилия. – Аха-ха! Ты такой смешной! Закрыв за собой дверь и пройдя в коридор, наклонившись, чтобы снять обувь, Рен машинально отметил наличие рядом с парой высоких лакированных ботфортов изящных босоножек на высоком каблуке, ярко-розовых, едва ли не святящихся в полумраке. Смутная догадка подтвердилась в следующий миг. – Май-чан, ты не видела мои трусики? – Ай, ты такая растяпа! – Вообще-то это их с меня снимала! Может, соизволишь вспомнить, куда ты их кинула?! Вздохнув, Майко углубилась в квартиру, скрывшись за поворотом, в то время как из-за двери ванной высунулась взъерошенная светлая головка, вслед за которой на коридор едва не выскользнуло и прилегающее к ней обнажённое тело. Но, заметив Рена, девушка смущённо ойкнула. – Ах, ты, наверное, Рен? Точно-точно! Коки так много о тебе рассказывал, хи-хи. Рен прикрыл глаза, словно бы для того, что сосчитать в уме до тысячи, но спустя два счёта осознал, что не чувствует ничего. Всё слишком знакомо и как обычно, точно он и из дома не выходил. В бурные юношеские времена своих сестёр Рен как только не обзывал. Но буквально шлюхами они никогда не были. Впрочем, Рен не хотел этого знать. – Да, это я. И я откручу Коки голову за то, что он слишком много болтает. – Прости его, он же это любя. – Я тоже любя. – Ты и правда очень забавный! Сказав это, Ай скрылась в ванной, но напомнила о себе снова, крикнув оттуда: – Май-чан, полотенце! Рассерженной фурией Майко пронеслась мимо Рена, когда тот достиг гостиной. За его спиной хлопнула дверь ванной, а перед ним раскинулся хаос. Коки сменил множество квартир с тех пор, как занялся писательством. «Для создания атмосферы», – говорил он. Разумеется, он должен был говорить нечто подобное. Очередным его приобретением стала эта, классической планировки в захолустном районе, с кухонным закутком и пустым квадратом жилой комнаты, в которой больше всего места занимали два развороченных футона. Перед окном стоял письменный стол с аутентичной пишущей машинкой рядом с чужеродно выглядящим ноутбуком. Оставшееся место занимали коробки. Пола видно не было за листами, одеждой, упаковками из-под еды, бутылками, окурками. Стоящий в комнате запах невозможно было описать – смесь индийских благовоний, японского экзистенциального кризиса и общенациональной вони разгромного проигрыша здравого смысла алкоголю, сигаретам и сексу, – он завивался выразительными узорами и фигурами под потолком. И посреди всего этого – Нандзё Коки, увлечённый литератор, лауреат молодёжной премии и автор пока только одной книги, но уже бестселлера. Сидящий за столом в позе мыслителя, взгляд его был обращён к занавешенному окну и яснее ясного представлялся предмет его мыслей: вычисление усилия, которое необходимо приложить, чтобы заставить себя встать и открыть его. Рен ознаменовал своё явление тяжёлым вздохом, с которым пересёк комнату. Он распахнул шторы и открыл окно, впустив в комнату свет и воздух, прохладный и свежий. Ночью шёл дождь, закончившись лишь под утро, молодая зелень источала лёгкий аромат, в зацветающих кустах тянули трели птицы. За пределами комнаты вовсю буйствовала весна, в то время как в логове Коки свирепствовало что-то иное, что при дневном солнце сжалось и спряталось в угол, вместе с чем, столь старательно воссозданный хаос обратился в банальный бардак. От резкого света Коки зажмурил веки, хотя поприветствовал Рена с улыбкой, приобретя сходство с большим светло-серым котом. Сейчас эта скотина осознает появление небезразличного человека, запросится гулять и жрать, ведь всю ночь не спал и мнил себя демоном. – Прости, Рен, я не учёл того, как много потребуется девушкам времени на сборы. Они скоро уйдут, не переживай. – Я даже не знаю, что я хочу сказать тебе в первую очередь. – Поинтересуйся, как у меня дела, мне будет приятно. – Не уверен, что хочу это знать. – Ох, не дуйся. Ничего не было. Я только смотрел. Мне нужно для работы, сам понимаешь. – Не понимаю. – Поймёшь, я ещё расскажу подробнее. Решил начать новый цикл, испытать себя в детективном жанре. А мёртвые ночные бабочки, сам знаешь, классика. – Ты их и убивать собрался? – Что ты! Я? Конечно нет. Так далеко заходить я не планировал. Просто хотел пообщаться. Очень интересно. – Охотно верю. – Мне просто очень нужен новый материал. Я влюблён в главного героя, не терпится начать о нём писать. – М-м… От дальнейших слов Рен воздержался, вместо этого стал при свете обозревать бардак, в уме прикидывая наиболее эффективные способы борьбы с ним. Коки ему нисколько не мешал, хотя его убрать отсюда тоже хотелось. Одно из величайших разочарований в жизни Рена была связано с тем, что он так и не научился игнорировать Коки, находясь с ним в одной комнате. Таким образом, Рен сосредоточенно пыхтел, разгребая завалы, а Коки увлечённо разглядывал узоры уплывающих через окно зловонных облаков, когда из ванной выплыли девушки. – Ладно, мальчики, мы уходим! Отлично провели время. – Ты помнишь, Коки, экземпляр книги с автографом! – В следующий раз попробуем вчетвером. – Чао! Майко клюнула Коки в щёку, а Ай отправила ему воздушный поцелуй – Рен поспешно ушёл с его траектории, но девушка не растерялась и отправила ему персональный в двойном объёме. В прихожей погас свет, скрипнула дверь. Какое-то время был слышен цокот каблуков по коридору и переговаривающиеся женские голоса. Рен покачал головой. – Что ж, пожалуй, завтракать мы будем не здесь. Развлеки себя чем-нибудь, пока я привожу себя в порядок. «Я уже и так себя развлекаю», – едва не огрызнулся Рен. И почему сдержался? Коки вышел из комнаты нетвёрдой пружинистой походкой, оставляя за собой шлейф перемолотых в чертогах разума мыслей. Чёрные завихрения цеплялись за полы его халата, соскальзывали и терялись на полу. Рен вздохнул снова, отыскал на кухне пакеты и принялся собирать мусор. Хотя Рен и не жаловал пути обретения другом вдохновения, стремление Коки к исследованию нового и получению опыта во всевозможных областях вовсе не было ему не по душе. «Он совсем как Рохан!» – поделился соображениями Изуми, но Рен их не понял. В действительности видеть Коки увлечённым по ощущениям было похоже на аттракцион, что-то из разряда азартных увлечений, вызывающих восторг. Ещё в школе Рен сильно к ним пристрастился. С Коки происходили метаморфозы, когда он писал. Очень скоро ему отказали привычные опрятность и порядок, на смену которым пришёл творческий хаос. Он стал намного менее брезгливым и приобрёл интерес к экспериментам. Но пределов разумного не переступал практически никогда и чувства стиля не утратил, всё ещё щепетильно относясь к своей внешности. Из ванной он вернулся посвежевшим и с уложенными волосами, оставив там и всю одежду. Собирая с пола листы, Рен проследил за тем, как чужие мокрые ступни прошествовали мимо, поднял взгляд, чертыхнулся снова, но сдержав негодование внутри. И молчал, пока Коки возился у шкафа, гремя вешалками. Вновь поднять взгляд Рен рискнул, лишь когда по доносимым звукам убедился в том, что Коки натянул на себя джинсы. Он застегивал чёрную рубашку и волосы закрывали половину его лица. – Опять оброс. – Возьмёшься навести порядок? – Это зависит от твоего поведения. – Пойдём блинчики есть. Я ведь обещал, верно? Рен точно помнил всё то, что Коки когда-либо ему обещал. Блинчики в списке... были, верно. Хотя появились они в нём давным-давно. Рен не уставал удивляться тому, что то, что он помнил, помнил и Коки. Собранные листы Рен сложил у стола, прижав для надёжности камнем: его Куга приволок с Окинавы и презентовал в качестве папье-маше. Оно вполне могло бы стать орудием убийства. Коки наверняка об этом думал. – И что ты там снова выдумал? – спросил Рен. Он уселся у окна, прислонившись спиной к стене. – Заинтригован? Даже не глядя в его сторону, Рен знал, что Коки смотрит на него, сузив свои хитрые глаза и улыбаясь. – Интересно, что там у тебя за новая любовь. – А ревновать не будешь? – Посмотрим. Коки усмехнулся, приблизился, склонившись над ним с протянутым рукой. – Помоги, пожалуйста. Рен взял из рук Коки часы и застегнул их на его запястье, даже не сказав, что тот мог и сам это сделать. Бессмысленно было говорит подобное: если Коки не делал того, что мог, значит не хотел. Вместо этого он воспользовался предлогом подобраться вплотную и заглянуть Рену в лицо. Тот уже давно привык к этому гипнотическому пристальному вниманию. Не отвернулся, лишь запрокинул голову назад, глядя на Коки из-под опущенных ресниц. На лицо падал свет и он знал, что это добавило оттенков в зелень его глаз. Пусть любуется, ему не жалко. – Я сомневался, но теперь точно знаю, что у моего героя будут твои глаза. – Только глаза? – Я ещё думаю. Коки отодвинулся, накинул пиджак, распределил по карманам ключи и телефон, тем самым обозначив свою готовность выходить. Напоследок повертел в руках пачку сигарет, но оставил её на столе, выбив одну. Зажёг и глубоко затянулся, глядя на Рена, окаймлённого стылым утренним светом. – Возьми. – Что? Я же не курю. – Просто возьми, затянись разок. Хочу посмотреть, как ты это сделаешь. Рен покачал головой с деланным недовольством, взял сигарету в руки, она была тёплой и приятно грела пальцы. Рен подержал её между большим и указательным, но к губам поднёс, легонько сжав указательным и средним. Осторожно вдохнул, большим пальцем ощутив нагрев фильтра у основания. Вкус дыма не был приятным, но ощущение тепла на кончиках пальцев ему даже понравилось. Вернув сигарету Коки, Рен наткнулся на его взгляд, тот самый, который появлялся у него в те моменты, когда пальцы начинали дрожать от желания записать пришедшие на ум слова. Он беззвучно шевелил губами несколько мгновений, сохранил сказанное, запомнил, улыбнулся с довольной улыбкой. С сияющими глазами, точно восторженный мальчишка, он сказал: – Я хочу такой сериал.