My son and me

Однотонные бежевые стены, идеально отмытый паркет, эхо детских голосов... Всегда считал школьные годы худшим промежутком жизни. Именно поэтому, каждое возвращение в стены подобного заведения, причиняло мне дискомфорт. Да, из многих учебных учреждений, я выбирал для сына самое лучшее, но это не значит, что я могу выносить его, чисто на подсознательном уровне. Даже сейчас, в ожидании вызова ''на ковер'', стоя перед кабинетом директора, я чувствую себя неуютно. Более этого, мне не давали покоя лишь мысли о сыне. Я так спешил сюда, к нему, что даже забыл в кафе зонтик, и вследствие этого промок до нитки. — Мистер Пайн? — резко дернулся, когда дверь открылась. — Д-да! — я вышел вперед. Завуч безразлично оглядела меня с ног до головы, после чего фыркнула: — Директор Вас ждет. Я проследовал внутрь незамедлительно. Как оказалось, кабинет директора Леонхарта совмещен с кабинетом завуча, и соответственно, все ''гости'' сперва проходили через суровый взгляд сей особы. Когда я проник в сам кабинет, первое, что бросилось в глаза — чучела животных на шкафах. Никогда не понимал пристрастия к убийствам невинных созданий. Сын в красках рассказывал мне, насколько... Неоднозначен их директор, но я и не догадывался, что настолько. — А, вот и Вы, — привлек внимание басистый голос в конце комнаты, — Прошу, проходите и присаживайтесь. Напротив большого письменного стола было поставлено два стула. На одном из них восседал мой сын. Со стороны это выглядело странно. При ближайшем рассмотрении я заметил, что он просто чуть сжался. Я вздохнул и присел на соседний стул. — Доброго дня, господин директор. — Вам того же. — кивнул Леонхарт, — Прошу прощения, что пришлось сорвать Вас так внезапно. Оного потребовали сложившиеся обстоятельства. — Весь во внимании. Мужчина по какой-то причине замолчал, явно обдумывая последующий ответ. Я мельком покосился на сына. Он даже не смотрел в мою сторону, или сторону директора — лишь ковырял взглядом пол. Зато, по крайней мере внешне, с ним все в порядке. Это радовало, но напряжения меньше не стало. — Оскар Пайн... — Леонхарт вновь замялся, но довольно быстро продолжил, — Сегодня устроил драку, в классе, во время большой перемены. Сказать, что я был шокирован, значит не сказать ничего. Мой сын, за всю жизнь и мухи не обидевший? — Простите, — пребывая в некоторой растерянности, я все-таки решил уточнить, — А... Это не ошибка? — Никакой ошибки нет. Любой, кто присутствовал на тот момент в классе, может подтвердить, что Ваш Оскар первым полез драться. — Я лишь защищ... — сын внезапно подал голос. — Молодой человек, — Леонхарт резко сменил тон и нахмурился, — У вас была возможность высказаться ранее, теперь молчите. То ли меня обучали неправильно, то ли в этой ситуации директор действительно поступает не так, как должен педагог? Я уж было хотел вставить пару слов, но Леонхарт продолжил: — Возможно, мы могли бы все уладить и без Вашего присутствия, но Оскар подрался не с тем человеком. Сильно сказано. Однако, с каких пор в школе появилось подобное ''равенство''?! — С кем, если не секрет? — я изо всех сил старался сдерживать эмоции. — Уитли Шни. А я думаю, мне не стоит Вам объяснять, кто это. Казалось бы, хуже некуда.. Но нет, меня умудрились добить. Я нервно потер переносицу, пытаясь собраться с мыслями. Шни — фамилия известная не только в нашем городе, но и во всей стране. Медицина, вооружение, образование, развлечения... До чего только не дотянулись властные ручонки этой семьи. Проще пересчитать по пальцам те отрасли, которые ими (пока) не освоены. Корпорация Шни существует без малого столетие. За это время она успела заработать не очень чистую, но, надо признать, громкую репутацию. Когда-то ходили слухи, что под их крылом греются политики самых высоких должностей. Уитли Шни, если мне не изменяет память, младший сын действующего директора корпорации. Вот уж не знаю, чем данный юноша не угодил Оскару, но ничего хорошего это явно не предвещало. — Спустя время после ухода младшего Шни из медпункта, мне позвонил, собственно, его отец. Он потребовал немедленно разыскать виновного. Благо, свидетели инцидента сами все моментально рассказали, — почему-то я в этом сомневался, — В общем, при сложившихся сейчас обстоятельствах, у вашей семьи, сэр, есть два возможных решения конфликта. Я вопросительно поднял бровь. Только два, почему это? — Или вы выплачиваете назначенный Жаком Шни штраф, так сказать, за нанесение вреда здоровью его отпрыска, либо... — Леонхарт пододвинул в мою сторону документ, — Добровольно подписываете это, и покидаете нашу школу. Последнее предложение меня не столько напугало, сколько повергло в шок. Исходя из того что я успел пронаблюдать, складывается один вывод: господин директор ранее даже не выслушал Оскара. Одно лишь это, уже ставит под сомнение его компетентность в рассмотрении конфликта. Всегда, во все времена, избалованным детям, носящим громкие фамилии, все сходило с рук. Естественный отбор? Скорее закон несправедливости. Я не утверждаю, что в инциденте нет вины Оскара, поскольку меня там не было. Но я уверен: Оскара делают крайним еще и потому, что за него может постоять только скромный отец-педагог. Чей голос ничего не стоит, особенно против голоса самого Шни... Я сделал вид, что внимательно ознакомился с протянутой ранее бумажкой, после чего перевел взгляд на Леонхарта. На мгновение мне даже показалось, что ему жаль. — Поймите, — внезапно почти шепотом пробормотал директор, — Если вы не заберете документы, меня уволят. Или добровольно-принудительно отправят на пенсию, еще неизвестно что хуже. Поэтому пожалуйста, уйдите с миром. Так будет лучше, для всех нас. Я прикрыл глаза. С одной стороны, кому как не Озпину Пайну — педагогу предпенсионного возраста, понять что испытывает Леонардо Леонхарт? Одна мысль о том, что я могу хоть завтра потерять любимую работу, приводит меня в ужас. С другой стороны... Неужели директор сам не понимает, что это стресс для ребенка? Вдобавок, сей ''случай'', при любом раскладе, пропишут в личном деле Оскара. Соответственно, найти новое учебное заведение будет сложнее. Для Леонардо Леонхарта, как бы сейчас не прозвучало грубо, все эти пляски — отсрочка неизбежного приговора. Для Жака и Уитли это очередная победа. Доказательство того, что все можно решить по щелчку, ибо они — Шни. Но данная семья не знает, с кем связалась. Пока. — Прошу прощения, — я медленно возвращаю документ Леонхарту, — Но нас не устраивает ни один из предложенных вами вариантов. Никаких вопросов Уитли Шни не задавали? — Леонардо едва заметно кивнул, — Почему же тогда я, как отец, должен верить на слово, что именно мой сын виноват в прошествии? По закону, Оскар Пайн имеет полное право продолжать обучение, — я медленно встал со стула, — Передайте Жаку Шни, что я ожидаю подробного выяснения всех обстоятельств случившегося, а также присутствия лично отца с сыном. До той поры, ни на каких бумагах, тем более о ''добровольном'' уходе, подписей не будет. Независимо от социального статуса, надо поступать честно. Я не позволю, чтобы кто-то запятнал позором моего сына. — Мы можем идти? — интересуюсь, выдержав паузу. Леонхарт как-то сдержанно кивает. Осознал мою правоту. Если Оскар провинился, он должен понести равноценное поступку наказание, а не исключение по чьей-то милости. Сын, следом за мной, в полной тишине, вышел из кабинета. Постепенно покидая школу, никто из нас так же не проронил и звука. Уже на улице, я позволил себе выдохнуть. Дождь закончился. — Пап, послушай... — Оскар наконец-то подал голос. Я не мог на него злиться. Вернее, не умел. И, надо отдать должное, он не давал на то поводов, за исключением нескольких случаев. Тем более, я вижу: сейчас его что-то тревожит. — Обсудим все дома, хорошо? — мягко спрашиваю, кладя руку ему на плечо. Оскар вяло улыбнулся. В такие моменты, я чувствую себя отвратительным отцом. — Пойдем, — увы, это еще не конец дня, — Нам нужно заехать в университет. И объяснить мое отсутствие на обещанной замене Ублека.

***

— Озпин Пайн, — Гира нахмурился. Этот взгляд был мне знаком. Обычно, он означал следующее: «Ты пока не знаешь, каков я в гневе, но сейчас у тебя появится возможность это выяснить» . Не скажу, что часто сталкивался с Беладонной в подобном состоянии, но бывало всякое. — Да? — Ты меня огорчаешь, все больше и больше, — директор прищурился, — Ты просишь не закрывать кафедру истории, — куда входит и мой предмет, да — Хотя прекрасно знаешь, что с нынешним перепрофилированием нашего учреждения, она никому не нужна. Но взамен этой просьбы, я не вижу никакой отдачи. — В чем же, по-вашему, должна заключаться эта самая ''отдача''? — Да хотя бы в банальных вещах! — мне показалось, что Гира нахмурился еще сильнее, — Как понимать твое сегодняшнее отсутствие на последней паре? Ублек попросил замену не просто так, тебе это известно. Будь его желание - он бы просто распустил студентов по домам. Но по плану у него... — Важная тестовая работа, которую необходимо было строго проконтролировать. — Вот, вот, сам же прекрасно знаешь! — заправив руки за спину, Беладонна встал с места, — А вместо этого, мы получили сидящую группу учеников, которые два часа, заметь - честно, ждали преподавателя. Если мне не изменяла память, упомянутая группа состояла процентов на семьдесят из тех, кто как раз не отказался бы уйти — лишь дай повод. Сдается мне, что Гира лукавит, и на деле ''до победного звонка'' отсидели только самые честные ребята. То есть, от силы, учеников пять-шесть из всей группы. Но сейчас очевидно одно - спорить с Гирой, как-то доказывать свою правоту, бесполезно. Единственное правильное, что я могу сейчас сделать - убедить его в обоснованности своего отсутствия. — Мистер Беладонна, — по привычке поправляю свои очки, — Поверьте, я бы никогда не стал подводить ни себя, ни Ублека. Случились непредвиденное обстоятельство, которое нужно было решить незамедлительно. — Интересно, — мужчина положил руки на стол, — Какое же? Я вздохнул. Надеюсь, он поймет. — Вы, как отец, наверняка знаете что значит ''испугаться за своего ребенка''. — Допустим, — голос Гиры явно смягчился, — Но какое отношение это имеет к делу? — Мой сын сегодня сделал... Скажем так, кое-что очень не типичное для его поведения. Настолько, что мне практически моментально позвонила учебная часть, и вызвала ''на ковер''. — Тогда ты не был в курсе, по какому поводу тебя вызвали? — Гира закончил мысль за меня. — Верно, — я убрал руки за спину и выпрямился, — Признаю, у меня все сразу вылетело из головы. За свой проступок, я готов понести любое наказание. Что Оскар, что я, тут и добавить нечего - сегодня отличились. Осенняя адаптация сказывается? — Не наказывайте его! — дверь за спиной распахнулась. Я вздрогнул. Оскар. — Молодой человек...? — даже Гира слегка опешил. — Не наказывайте его, пожалуйста, — сын подошел вплотную к столу директора, параллельно копаясь в своем рюкзаке. Что он задумал? Через минуту, Беладонна уже держал в руках протянутый Оскаром дневник. — Он вам не врет. Это все я. В доказательство: мне там оставили пометку о сегодняшнем поведении. Учительница выводила ее ровно в тот момент, когда заведующая учебной частью уже вызванивала отца, — Оскар сделал несколько шагов назад, поравнявшись со мной, — Он виноват в последнюю очередь. Сынок, глупышка мой. Неужели не было достаточно приключений на сегодня? Со стороны, Оскар все равно выглядел напуганно. Я незаметно поспешил его успокоить, прижав поближе к себе. Гира как-то слишком вдумчиво смотрел на врученный, если можно так выразиться, документ. — До конца года остаешься без премиальных, — Беладонна выразительно захлопнул дневник, отчего я даже слегка вздрогнул, — Плюс проводишь подготовительные занятия без доплаты. Я выдохнул. Все могло быть гораздо хуже, вплоть до увольнения... Но как стыдно, что за меня заступается маленький сын. — Я все понял, сэр. — Мы... — Оскар вновь подошел к Гире, и забрал дневник, — Можем быть свободны? — Оба с глаз моих долой, — директор устало потер переносицу, давая окончательно понять, что пора сматываться. Мы незамедлительно последовали на выход. — И да, Пайн младший, — вдруг послышалось в спину. Оскар испуганно обернулся, я машинально вместе с ним, — Тебе бы оценку по французскому подтянуть. Сказать, что в этот момент я выдохнул - не сказать ничего. Оскар даже рассмеялся, что окончательно меня успокоило. — Хорошо, сэр! Oscar Не день, а сумасшествие. Будто попал в водоворот, из которого невозможно спастись. И когда казалось, что хуже быть не может... Вызвали папу. Менее всего на свете я хотел, чтобы он видел эту мою... Оплошность? Да, хорошее слово. В общем, этот день вряд ли удастся забыть. Сейчас мне было стыдно от одной мысли, что я поднял руку на кого-то. — Оскар? — тепло на плече заставило меня передернуться. Лишь сейчас я окончательно очнулся и вспомнил, где мы находимся. Трамвай. Старый добрый маршрут. Мы едем домой... — Сынок, как ты себя чувствуешь? — я, как обычно сижу у окна, папа рядом. Мне все еще было стыдно смотреть ему в глаза. Ладонь папы прикрыла мой лоб. Температуру меряет, наверно. — Ты не заболел? — Нет, пап, — я тряхнул головой и быстро уставился в окно, — Все в порядке. Обычно в это время, в трамвае нет никого, кроме нас с отцом. Поездка в пустом общественном транспорте, за столько лет, стала нашей приятной привычкой. Всегда любил такие дни. Обычно, мы, пока ехали до конечной, успевали обсудить все на свете - начиная банальным ''как прошел твой день'', и заканчивая очередной байкой из молодости папы. Но сейчас... Не было настроения. Плевать на Уитли, возможно он действительно получил по заслугам. Но перед папой было очень стыдно. Его чуть не уволили из-за меня. А он так любит свою работу... Ozpin Я смотрел на Оскара и не понимал, что происходит. И от этого становилось тошно на душе. Почему человечество еще не придумало способ читать мысли? Я прикрыл глаза. Этот день потрепал нас всех. Но менее всего хотелось осознавать свою ничтожность по отношению к состоянию Оскара. — Пап, — я открыл глаза. Оскар продолжал смотреть в окно, — Прости... Так много хотелось сказать. Но все может подождать до дома. Сейчас важно дать понять сыну, что я не сержусь так, как ему могло показаться. Остается лишь молча приобнять свое дитя, и хоть как-то отвлечься на проносящиеся виды из трамвая. Так непривычно тихо...

***

Oscar Не думал, что успею соскучиться по дому. Вот уж правду говорят — хорошая встряска помогает многое осознать. Я зашел в квартиру первым. Все как обычно. Приходится встать на носочки, чтобы включить свет. Вошло в привычку оглядеть то, где я нахожусь... Хотя стены всех помещений выдержаны в темно-зеленых тонах, это одно большое и яркое оранжевое пятно в виде коридора, было моей заслугой. Папе понравилась эта идея. Помнится, он даже пошутил, что это ''солнечный коридор'', проходя по которому, можно будет избавиться от всех мысленных тревог. Папа зашел следом. Вернее, прихромал... Я кинул взгляд на тумбочку возле сушилки для обуви. Ну конечно, опять забыл трость дома. Как он еще этот день вытерпел. — Тебе помочь? — Все в порядке, — зачем он врет? Как будто я маленький, и не понимаю. Я протянул трость отцу и быстро скрылся в своей комнате. Вдох, выдох, Оскар... Все в порядке — внуши это себе, как азбучную истину. Не стоит снова пугать отца, ведь он только поверил, что все прошло... Скинув школьную форму и переодевшись во что-то более адекватное, я подошел к зеркалу. Оскар, ты не сходишь с ума, это просто нервишки сдают. Сколько раз до этого все обходилось, почему сейчас должно быть иначе? Человек в зеркале мне не знаком. Это не я... Мне просто нужно... Передохнуть. Да. — Папа, — высунул голову из комнаты, — Я вздремну часик-другой, а потом поговорим! Прежде чем он успевает что-то ответить, я закрываю дверь и сползаю вдоль нее на пол. Надеюсь, со стороны моя фраза не прозвучала грубо... Ozpin Вот как... Мне не остается ничего другого, кроме как дохромать до гостиной. Я замер на пороге комнаты и осмотрелся... Казалось бы, все и вся по-прежнему, да только рассудок затуманен сомнениями. Мой взгляд замер на зеркале, что был обвешан фотографиями. Медленно дохромав до него, я включил близ стоящий светильник и в очередной раз принялся рассматривать фотографии. Вот, Оскар кормит голубей. Ему всего 4 года, а он уже бегает так, что с трудом поспеваешь. Вот, он стоит рядом со школой. Шесть лет, а это уже маленький, вечно взъерошенный шалопай, готовый получать знания. А вот, мы с ним катаемся на американских горках. 11 лет. Помнится, после третьего круга, Оскару пришлось буквально оттаскивать позеленевшего меня. Я помнил историю каждого мгновения, запечатленного на этих фотографиях. Это были иллюстрации сказки, длинною в жизнь... Рука сама потянулась к последней фотографии. Рассмотрев ее поближе, я вновь поднял взгляд на остальные. Мой мальчик растет. Если сравнивать, то год назад его взгляд был совсем другим, нежели сейчас. Порой мне кажется, что все эти пятнадцать лет пронеслись одним мгновением. Будто только вчера я держал на руках маленький беззащитный комочек, боясь потревожить его сон... Сейчас я боялся лишь одного: вдруг, с возрастом я совсем перестану понимать Оскара? Мои опасения начинают давать всходы даже сейчас, прямое тому доказательство - драка. Ведь раньше Оскар и помыслить не мог о рукоприкладстве, был откровенным противником физического насилия. А теперь...? Я посмотрел в отражение зеркала. Что нам делать, старый во всех смыслах, друг? Ведь Оскар наступает на наши, вернее сказать, на мои, грабли, практически след в след. Стоит ли пресечь это на корню, или позволить ситуации разрешиться самой? Черт... Никогда не думал, что докачусь до немых переглядок с зеркалом. Все же, не стоит загадывать наперед, верно? Жизнь, она такая непредсказуемая плутовка: сегодня одно, завтра другое. Можно считать, что этот сумасшедший денек миновал. Сейчас важно поддержать Оскара, и разобраться, наконец, в произошедшей ситуации. Oscar Что со мной не так? На фотографиях из старого альбома, я не узнавал себя. Сейчас я совсем другой. Более... Запутанный? Странный? Просто псих? Может и так. Лишь в одном я мог быть уверен: в том, кто наблюдал за мной все эти годы по ту сторону фотоаппарата... Папа всегда был рядом, любил, волновался и поддерживал. Даже когда я этого не заслуживал, как например сегодня. Все едва не пошло под откос из-за моей выходки. Я так ему и не объяснил, почему это сделал. А стоит ли? В последнее время я лишь его разочаровываю, но ничего не могу с этим поделать - это просто не подвластно моему контролю. А он продолжает любить меня, и прощать... Будто в упор не замечая, насколько я плохой сын. Я перелистнул очередную страницу фотоальбома. Папа всегда говорит, что это иллюстрации сказки, длинною в жизнь. Наверное, именно поэтому, несмотря ни на что, мне приятно вновь погружаться в воспоминания. Часть из них забыта, часть ощущается так, словно она была на днях. Но все они одинаково теплые... Я могу сомневаться в себе сколько угодно. Но ставить под сомнения наши с папой отношения - никогда. За дверью послышались шаги. Я стремительно затолкал альбом под кровать и поспешил притвориться спящим. Дверь заскрипела, в комнату проникла щелочка света. Неравномерный звук шагов стал отчетливее. На тумбочку рядом с кроватью явно что-то поставили. Я прищурился на один глаз. Поднос, со стаканом молока и тарелкой печенья. Спустя пару минут, кровать за моей спиной потяжелела. — Я же знаю что ты не спишь, лисенок, — прошептал знакомый голос, — Поворачивайся сюда. Когда я лег на другой бок, то увидел, как папа задумчиво рассматривает потолок. Светящиеся звездочки-наклейки мы лепили вместе, в то время, когда отец еще был в состоянии катать меня на плечах. Эти выдуманные созвездия уверенно держались на потолке до сих пор. — Напомни-ка мне, — папа нахмурился, — Где путь Косой Аллеи? — Нууу... — я придвинулся чуть ближе к отцовскому боку и так же уставился на ''небо'', — Если я правильно помню, он в трех звездах от Бабушкиного Пирожка. — Уверен? — папа как-то наигранно нахмурился, — А мне казалось, это чуть правее Ядовитого Яблока. — Нет, это ты с Неоновым Котом перепутал. — Ах да, точно. Повисла пауза... За ней тихий смех. Настолько заразительный, что мне пришлось уткнуться лицом в папино плечо - лишь бы самому не засмеяться, а то разбудим соседей. — Оскар... — я поднял взгляд на отца. Очень редко видел его таким задумчивым, — Давай все же поговорим о сегодняшней ситуации. Так и знал, что от ответа уклониться не выйдет. — Ну... — я присел, — Трудно объяснить... Последний раз, это было так давно. Только начал надеяться, что все прошло... — Малыш, посмотри на меня, — я покорно повернулся в сторону отца, — Все в порядке. Никто не собирается тебя ругать, а наказание мы с тобой понесем и так. Я просто хочу понять, — папина рука взъерошила непокорные волосы, — Что случилось, и почему? Ох, как же мне было понятно его недоумение. Я тоже не ожидал, что смогу когда-то кого-то ударить. Сам факт насилия всю жизнь был мне чужд, а теперь... Ozpin Сегодня Оскар не на шутку меня напугал. Оставалось лишь надеяться, что такому его поведению было оправдание. — В общем, — сын снял с руки браслет и медленно начал его перебирать, — Уитли Шни мой одноклассник, но ты это знал и так. Из-за его фамилии и статуса, весь класс ходит на цыпочках, опасаясь даже половицей скрипнуть. Поскольку наш директор труслив как тот лев из сказки, Уитли многое сходит с рук. И как бы, плевать... Сын всегда старался держаться стороной от класса. Не потому что страдал социопатией - ему просто не были интересны ровесники. Опять же, повторял ошибки моей молодости. Зато, в отличие от меня, с более старшими ребятами ему было как-то комфортнее. — Но? — поторопился я спросить. Нельзя все спускать на тормоза сейчас, когда цель почти достигнута. — Сегодня, Шни почему-то пристал не к кому бы то ни было, а ко мне. Значит, провокатором был все-таки Уитли, а не мой сын, как ранее заявлял Леонхарт. — И все бы ничего, — вдруг продолжил Оскар, — Ведь мне плевать на всякие оскорбления в свой адрес, но... — сын глубоко вздохнул, — Он... Начал поливать помоями тебя, и нашу семью как таковую. — Эх, Оскар, — кажется, даже линзы очков сегодня были против меня - голова начала побаливать. Пришлось приподнять оправу и потереть глаза, — Я и подумать не мог, что Жак настолько злопамятный. — Ты... Это о чем? Можно было давно рассказать эту веселую историю, но повода никак не подворачивалось. Лучше бы так и оставалось, честное слово. Я поудобнее расположился рядом с Оскаром. — Понимаешь, сынок, это больше оскорбление лично меня и твоего деда, нежели конкретно тебя, — лицо сына скривилось в еще большем недоумении, поэтому я поспешил продолжить, — Понимаешь, мой отец, земля ему пухом, определенный отрезок своей жизни проработал в корпорации Шни, — в этот момент Оскар скривился в окончательном... Как там говорит нынче молодежь, офигении? — Не смотри на меня так. Бикон Хилз, как ты прекрасно знаешь, даже при всем желании не сможет похвастаться размахом. Так что процентов восемьдесят населения в любом случае, неважно как: напрямую или косвенно, но было, есть, и будет повязано со Шни. Чего уж греха таить, эта фамилия давно заняла свою нишу, и вряд ли в ближайшие годы подобное ''сотрудничество'' изменится. Ведь Бикон Хилз до сих не загнулся лишь благодаря их деньгам и имени. Шни плотно вошли в нашу жизнь - таков итог. — Почему ты мне об этом не рассказывал раньше? — Ну... — я поудобнее прилег на кровать, — Повода не было. Да и этот отрезок настолько короткий, что не заслуживает акцентирования. По правде говоря, я и сам плохо помню данный промежуток времени. По сути, единственное что я по-настоящему запомнил, это увольнение отца. А вернее, причину, по которой его уволили. Глаза сына разгорелись невероятным... Любопытством? Сказать, что я был обескуражен, значит не сказать ничего. — Расскажешь?! — Оскар подполз ближе и чуть ли не склонился надо мной. — Только после с условием, что вы перекусите, — я легонько щелкнул сына по носу, — Молодой человек. Оскар закивал, и уже через секунду в его руках находилось печенье и стакан молока. Небось уже остыло. — В общем, твой дедушка работал на предприятии, где тестировалась различная косметика, вроде духов и помады. Частенько он брал на работу и меня, видимо надеясь что потом сын пойдет по стопам отца. А я тогда, не соврать, был младше тебя года на два от силы. Юношеский максимализм бьет ключем, нет полного осознания, что такое преступление и наказание... Совру, если не скажу, что сейчас было даже несколько забавно вспоминать этот случай. Поэтому когда я тихонько рассмеялся, сын вопросительно склонил голову в бок. — Что смешного? — Однажды я ''случайно'' забрел в кабинет, от которого отец, по непонятным причинам, из раза в раз меня отгонял. И, как оказалось, не напрасно. Там стояло просто бесчисленное множество клеток. А в них животные, на которых, как ты наверное уже догадался, и тестировались новые косметические средства. Мне было настолько жалко этих пушистых созданий, что в тот же день я устроил им большой побег: распахнул все клетки и открыл некоторые двери, которые в теории могли помочь им выбраться на улицу. Естественно, на практике вышло так, что животные разбежались по помещениям, и... В общем, вся лаборатория чуть не взлетела на воздух. Оскар никогда не жаловался на плохую фантазию, и сейчас видимо представил эту картинку. Естественно, смех со стороны моего лохматого чуда послышался моментально. — Животных, кстати, поймали не всех - часть таки выбралась на волю. Меня быстро вычислили. Да и, я даже не пытался прятаться. В итоге, за мой акт вандализма, досталось отцу. Если я правильно помню, его вызвал ''на ковер'' сам Артур, собственно, тесть Жака. Шни не любят, когда в их идеальной системе происходит хоть малейший сбой. За любой, даже, казалось бы, незначительный просчет, можно ожидать наказание разной степени тяжести. Но поскольку тогда у руля был был более-менее снисходительный Артур, в нашем с папой случае, все ограничилось увольнением без выходного пособия. Но видимо, Жак чересчур злопамятный, и науськал младшего сынишку в нужном направлении. Не удивлюсь, если в письменном столе этот усатый господин прячет черный список людей, хоть как-то насоливших его компании. Даже если это было во времена динозавров... Oscar Я не жаловался на плохую фантазию. Но даже мне зачастую было трудно представить отца таким, каким он рассказывал о молодом себе. Нынешний образ заботливого, интеллигентного и опытного мужчины в моей голове упорно не хотел вязаться с описанием подростка-бунтаря, который редко задумывался о последствиях своих действий. Интересно, насколько сильно изменюсь я, когда вырасту? — Дедушка ругался на тебя? Папа выдержал паузу, после чего прикусил нижнюю губу. — Честно говоря, я не смогу ответить тебе на этот вопрос. Я запомнил папу очень обрывисто, и даже сейчас, при всем желании, не вспомню многого что было связано с ним. Как жаль, что я родился поздно, и уже не застал дедушку живым. Даже по тем кусочкам, которые мне довелось услышать из уст папы, он казался неплохим человеком. Но еще более грустно осознавать, что с возрастом и сам отец начал забывать многое, связанное с ним. Ozpin Даже стыдно. Сын наверняка хотел бы узнать побольше о дедушке, а я лишаю его такой возможности. Иногда становилось немного жаль, что у нас нет кучи родственников которые могли бы поведать любую историю: хоть свою, хоть чужую. Есть только он и я — сын и отец. Пора бы вернуться к основной теме нашего разговора, ибо даже ситуация намекает — Оскар сидит и явно не знает то ответить. — Раньше с Уитли у вас не было никаких конфликтных ситуаций, правильно я понимаю? — А? — сын несколько растерялся, — Н-нет, не было. Я бы даже осмелился сказать, что не было ровным счетом никаких. Oscar — Наш класс, он... — я закинул руку за голову, мысленно стараясь подобрать максимально правильное описание: — Если вкратце, каждый живет в своем микро-мирке, не нарушая чьего-либо личного пространства. Но Уитли, он... Другой. Всегда старается быть в центре внимания; зарабатывает славу за счет не очень честных поступков; козыряет своим происхождением направо и налево. Некоторым ребятам, в том числе мне, на него банально плевать. Но, видимо, Уитли такой расклад не устраивает, и он хочет запомниться всем. — Как бы там ни было. — папа явно устал. Я его прекрасно понимаю. А на меня, вдобавок, начало действовать молоко. Спать хочется... — В любом случае, сынок, ты поступил неправильно. Надеюсь, ты это понимаешь? — Да, понимаю. Просто... — я посмотрел на свою руку. Сразу всплыло воспоминание о тех судорогах, прошедших от кулака до локтя в первое мгновение после удара. Ozpin — Не сдержался. Бывает всякое. Но я рад, что Оскар растет адекватным мальчиком. Он осознает, что провинился. И прекрасно понимает, что последствия закономерны. Справедливы ли они — уже другой вопрос. И, сдается мне, это тема не одного дня, и даже недели. — А-ага... — сын уже клюет носом. Думаю, на сегодня достаточно. — Ладно, — я встал с кровати, напоследок пригладив волосы своего лохматого чуда, — Ложись спать. Есть вероятность, что в школу я тебя завтра не пущу. — Пооочему? — через зевок протянул Оскар, поудобнее кладя голову на подушку. — Всем надо остыть и передохнуть. — видя его удивление, я подчеркнул, — Всем. Даже Уитли Шни. Не думаю что небо рухнет на землю, если ты пропустишь один день. Оскар вяло хихикнул. Совсем устал. — Спокойной ночи, — улыбаюсь сыну напоследок, выключаю свет и закрываю за собой дверь. Не верю, что все это закончилось. Мне тоже хочется спать, и сейчас, по ощущениям, даже сильнее чем обычно. Но увы, покой нам только снится. Нужно подготовиться к завтрашним занятиям, еду на утро заготовить... Да, это определенно будет долгая ночка.