Миры и Грани Шестигранника. История 25. "Дети вырастают"

Все обозначенные тенью пункты заняли совсем немного времени. Он сам, отстранив слегка бестолково замельтешившего некроманта, собрал ему мешок с вещами, бросив на место подушки и прикрыв покрывалом. Затем исчез, чтобы вскоре вернуться с не меньшим мешком продуктов, спрятанным там же. — Подожди меня здесь, — это Савиор очутился на лестнице второго уровня казематов. Через миг Вэрилан вернулся, поправил рукав своей сорочки, так что некромант заметил широкий кожаный наруч. — Итак. Мне надо поторопиться и найти все бумаги, так? — Да. Времени у тебя будет не больше часа. Рассчитывай и вовсе на половину этого срока. До кабинета главы они добирались пешком, но в такую рань храмовников в коридорах еще не было. Большая часть братьев была на утренней службе в Храме, те же, кто исполнял послушание по кухне и хозяйственным дворам, в главное здание не совались — не ровен час, заметят, что отлынивает. Тени отсыпались от ночных заданий, рабы торопливо ели на кухне, пока не кончилась служба. Будущие преступники, вернее, уже настоящие — приказ отдан и принят, поднялись по лестнице, и Вэр постучал условным стуком. Дверь отворилась, Савиор выдохнул. Началось. Тень метнулся в кабинет, как… как тень, он и не заметил движения. И все было кончено в считанные секунды. Обезглавленное тело магистра еще сидело в кресле, заливая его фонтанирующей из шеи кровью, а голову Вэрилан держал за волосы и зачем-то внимательно смотрел в вытаращенные глаза. Потом покачнулся и рухнул на пол, извиваясь в безмолвных судорогах. Савиор вошел в кабинет и запер дверь на засов. Полчаса. Все бумаги магистр держал в идеальном порядке, так что найти искомое труда не составило. — А все не так уж и сложно… Начертать в воздухе кровью магистра цепочку знаков. Прочесть пару фраз вслух. Придержать выгнувшееся от боли тело, проклиная собственную нелюбовь к физическим тренировкам. Хорошо хоть плеть развивает руки, а то бы не удержал. Вэр затих, сперва показалось — не дыша вовсе. Потом глубоко вдохнул и открыл глаза. Расширенные зрачки стремительно сузились до тонких щелей в серо-стальной радужке. — Спасибо, малыш. — А теперь пора сбежать, не находишь? — Стоит присвоить себе немного золота из бездонных карманов храмовников, тебе не кажется? — с усмешкой заметил тень, вскрывая спрятанный за портретом предшественника магистра Трилло сейф. — Немного? Хотя да, оно тяжелое. И все же они прихватили два немалых мешочка с золотом и еще один — с серебром и медью, чтоб не слишком светить крупными монетами по пути. — Не верится, что удалось так… — Вэра прервал стук в дверь и голос одного из старших мастеров. — Уходим. Руку! Савиор подхватил мешок, сцапал тень за руку. Дальше все было, словно во сне: они оказались в комнате Савиора, затем в крохотной комнатушке Вэра, затем на конюшне… И уже оттуда вместе с лошадями перенеслись в какой-то лесок. Отсюда еще просматривался город, но уже не виден был Храм. — Итак, мы свободны. Думаю, нам стоит направить свой путь в какую-нибудь таверну, послушать народ. — Давай. Только тебя б замаскировать. Внешность приметная. Тень тряхнул головой, перебрасывая толстую косу за спину. — Верно. Но это уже там. На постоялом дворе прикроюсь плащом с капюшоном, а потом выкрашу волосы, только куплю одну травку. — Ладно, идем. Надеюсь, слишком быстро искать нас не начнут. — Я б не надеялся: у магистра был весьма насыщенный распорядок дня. Так что поспешим, — Вэр закончил седлать своего коня и лошадку Савиора. Савиор зажал в ладони амулет мастера, тот задрожал и распался на кусочки. Тень одобрительно кивнул и помог ему сесть в седло. Накинул капюшон плаща, представляя, как по летней жаре обольется потом под плотной тканью. Но рисковать не хотелось. Лошади понесли их прочь. — Не верится, что мы это сделали. — Еще нет, — усмехнулся тень. — Когда отыщем последнего Стража, устроимся на новом месте, закончим твое обучение — вот тогда… Не отставай, малыш! Столичный округ взбурлил, словно брага под крышкой, от смерти верховного магистра Храма. Вэрилан выбелил свои волосы, навел соком какой-то травы морщины и пигментные пятна на лицо и руки. И каким-то чудом уговорил Савиора напялить женское дорожное платье. Их искали, словесные описания гонцы и тени развешивали на всех подорожных столбах, ратушах, трактирах и постоялых дворах. В старике с внучкой беглецов никто не узнавал. — Сочувствую женщинам, — избавляясь от душившего корсета, в который приходилось затягиваться, чтоб хоть отдаленно походить на даму, ворчал Савиор. — Этак и задушиться немудрено. Вэр посмеивался и выставлял из своего мешка ароматическое масло. — Ложись, я промну твои нежные косточки, чтоб вернуть крови подвижность. Потом мыться, есть и спать. А я схожу порасспрашиваю трактирщика. Савиор упал на кровать. И блаженно застонал под руками тени. Они, эти руки, умели творить чудеса, заставляя прекратить ныть каждую косточку и мышцу. — Еще… Вэр только смеялся и продолжал массаж, делая движения легче и ласковее. — Как же хорошо. Тепло. Я как будто оживаю. — Перевернись, — тень отстранился, потянулся за флаконом с маслом, чтобы еще немного смочить ладони. Савиор перекатился на спину. Прикрыл глаза, почему-то смутившись прямо смотреть на Вэра. Так его прикосновения чувствовались лучше, полнее. И он бы не спутал их с массажем. — Это месть за казематы? — Мстить лаской? — в голосе тени не было даже насмешки, только удивление. — Какая чушь и глупость. Если не хочешь, я перестану. — Хочу, — Савиор очень любил, когда его так нежно касались. Сегодня у прикосновений был чуть более откровенный подтекст. Или это только так казалось? Не зря же Вэр умылся, смывая уродующие его морщины и пятна, только волосам цвет вернуть не мог — им придется отрастать самим, пока белизну не сменит привычный алый. Теплые ладони медленно-медленно скользили вдоль груди, длинные ногти, покрытые каким-то особым составом и заточенные не хуже бритв, бережно касались кожи. — Я неправильный кот. Домашний чересчур. Ласку люблю. — Разве обязательно быть обездоленным и диким, если ты барс? — теплое дыхание низко склонившегося над ним Вэра коснулось груди. — Нет, конечно. О, подыши на меня еще! Смешок. И прикосновение… явно не воздуха. Нежное, тепло-влажное и настойчивое, очерчивающее ключицу, впадинку между грудных мышц, сосок. Савиор сразу же выгнулся и заерзал. Хотелось утоления телесного желания. На постель-то он упал в штанах, сейчас они явно становились лишним предметом. И сидящий у него на бедрах Вэрилан не мог этого не замечать. Но делал такой вид, и так талантливо. Савиор бы поверил ему, если бы не умел уже различать смех и тонкую, как ирианский шелк, поволоку желания в серых глазах. Тень сдвинулся, опуская ладони на живот, поглаживая кожу над ремнем кончиками пальцев. — Р-р-раздень, — протянул Савиор. И через минуту оказался обнаженным, под совершенно одетым Вэром. Это было нечестно, но сказать что-то он не успел — тень развел его ноги, устроился между ними и нанизался ртом на член Савиора, медленно и неотвратимо поглощая его до самого основания, пока не ткнулся носом в черные кудряшки. Савиору даже не было нужды лишний раз шевелиться, Вэрилан предугадывал все желания. Вот что значил опыт, получаемый, несомненно, с того самого мгновения, как в мире вообще возникла жизнь, вернее, люди. Он уже успел выспросить за время пути, спал ли Вэр с женщинами и мужчинами, получил насмешливое: «Да, малыш, и не только спал». Горячие ладони с какой-то осторожной, но несомненной жадностью смяли ягодицы, Савиор чувствовал, как близко к цели скользят смоченные маслом пальцы. Вэр давал ему время подумать и шанс отказаться. Савиор отказываться не хотел, наоборот, не терпелось. Дернуться и поспешить ему тень не позволял. Как и поторопить себя. И выплеснуться — тоже, сжал пальцами у основания и ногтем в один взмах начертил на коже какую-то руну. Савиор едва не взвыл — показалось, что вокруг члена затянулся ремешок, но нет, ничего там не было. — Тс-с, потерпи, Сави. Спешка ни к чему. Савиор продышался. Терпеть… Помогало только предвкушение того, как Вэрилан войдет в него. Вэр же вычерчивал руны на его теле, заставляя прислушиваться к нему и изумляться. Мятным холодком прошлось внутри и снаружи — должно быть, это очищение. Безусловно полезная руна! Мысль о том, что ее нужно выучить, отложилась в дальний уголок сознания, потому что по коже потекла прохладная капля масла, и чужие пальцы растерли ее, нажимая мягко и ласково — и оказались внутри, вызывая ощущение растянутости. Не слишком любимое Савиором. Сам он оказывался в принимающей позиции всего пару раз. Но это же Вэр, с ним будет приятно. Нужно только все вы… выкинуть из головы… Это удалось без особого труда — просто потому что тень вернулся к прерванным ласкам, потом провернул пальцы внутри — и Савиор возблагодарил Демиурга за рунную магию, не давшую звезде внутри выплеснуться из него горячим светом и семенем. — Вэр, не могу больше. Возьми меня уже! В постели тень был удивительно молчалив, но и тихие, чуть хрипловатые выдохи заводили похлеще стонов. Он и сейчас, медленно, бережно войдя, тихо выдохнул, прижавшись губами к шее Савиора, приподнялся, потянул себя назад, заставляя любовника впиться пальцами в постель. Настолько горячего удовольствия Савиор, пожалуй, никогда не испытывал. Ему не было нужды говорить что-то — Вэрилан сам знал, угадывал, чуял его желания, позволил искусать свои пальцы, сдерживая крик, закрывая рот некроманта. И снял свою запретительную руну, окончательно измучив его, удерживая на грани острого удовольствия. Савиор после того, как отдышался, сразу же возжелал уснуть там, где лежал. Ага, как же, так ему и позволили! Разве что дали пять минут на осознание себя и подняли. — Мыться. Есть. Спать. Где-то на середине второго пункта у Савиора наступил третий. Все равно ткнуться носом в плошку с кашей ему не позволят — это он уже усвоил. Они кружили по столичному округу, то отдаляясь, то приближаясь к городу. Вэр не торопился убраться подальше — каждое утро, на рассвете, он исчезал, чтобы вернуться с новой кипой свитков или фолиантов, тетрадей и грубо сшитых листов, исписанных одним и тем же почерком. Грабил Храмовую библиотеку, ее тайную часть. Савиор прочитывал все, откладывал в памяти, задавал вопросы. — Не боишься, что тебя поймают? Вэр рассмеялся: — Тень в тенях? — Но другие… — Всего лишь люди. Обучить проходить в тенях обычного человека, оборотня или полукровку невозможно. Это как если бы я взялся учить огненной магии не Солнце. Если в нем есть хоть толика силы и предрасположенности — я научил бы его зажигать костер без огнива, согревать дом без дров и угля, метать огненные копья, но не более. Стать лучом солнца, исполнившись его истинной силы человек не смог бы — только Страж. Я учил храмовых теней, но они всего лишь отлично вышколенные убийцы и телохранители. — Хорошо. Расскажешь о братьях еще? Какие они? Мы бы подружились? — Вы не сможете не подружиться, — усмехнулся тень. — Они знают, что где-то еще есть два брата, родные по духу, не по крови. Я учил их тому, что важна и ценна каждая жизнь, не только людская. — А они намного старше? Они люди? — Солару триста тринадцать, он человек, умелый боец, вопреки ожиданию — хладнокровный, умеющий отрешиться как от гнева, так и от безудержной радости. Именно поэтому я считаю его прекрасным стратегом и тактиком. Селамир — оборотень-орел, — Вэр фыркнул, вспомнив того птенца, которого выхаживал долго и кропотливо. — Вот уж в ком-ком, а в нем огненный нрав, бешеный, усмиряемый с превеликим трудом. Но Сель умеет использовать это в своих целях. Ему чуть меньше двухсот — без пяти лет. — Ого. Птица. Как замечательно! — Интересно, кем будет Жизнь? — на губах тени мелькнула задумчивая улыбка. — Надеюсь, милым ребенком. — Поверь, малыш, вы все детьми были очень милы. Даже если попадали ко мне озлобленными волчатами, потеряв родителей. — А младший тоже их потеряет? — Я надеюсь, что не так скоро, как это бывает обычно, — помрачнев, сказал Вэр. — Век Стража гораздо длиннее века оборотня, что уж говорить о людях. Так что… Хвала Демиургу хотя бы за то, что Стражи обычно в каждом новом воплощении рождаются на одном континенте, а не на трех разных. — А то собирал бы корзинку котят? — А то метался бы я по всем континентам, как кот с припаленным хвостом — все три немаленькие, попробуй-ка четко улови, где кого искать? — У меня скоро будет хвост. Шикарный хвост. Вэр усмехнулся. — У тебя он в двух из трех воплощений бывает. И всегда ты почему-то барс. Нет, запамятовал — однажды был черным леопардом. Тогда все Стражи родились на Йонгау, все были чернокожими, и сам подумай, как смотрелся я там со своей белой кожей и красными волосами? — Тебя на счастье сожрать не пытались? — И сожрать, и оттяпать кусок, и содрать шкуру, и скальп снять — что только ни пытались. Уже потом называли Белой Тенью Смерти и Великим Учителем, и еще доброй сотней прозваний. — Тебя сожрешь… Как смолу жевать. Вэр захохотал, искренне и уже не скрывая двойного набора клыков. — Малыш, это явно для того, чтобы мои воспитанники, пробуя все на зуб, не сгрызли меня совсем. — Но ты соблазнительно выглядишь. Погрызть. Лизнуть. Поцарапать. — Вот-вот. Это каждый раз, пока сменяются зубы в людской ипостаси, потом — в животной… — У меня не меняются. Пока что. Вэр многозначительно промолчал, только вздернул бровь на последнее уточнение. Им потребовалась телега, чтобы упаковать в непромокаемые кожаные мешки книги и перевозить их. Вэр перетащил все до последнего листочка. В том числе и документы магистра — их самыми первыми спер, чтоб никто больше не смог повторить привязку теней. — Я узнал все, что требовалось. Едем в герцогство Рузат. — Едем, — Савиор расправил платье. Носить его он был согласен только до границ империи, не дальше. Тень не возражал — дальше не понадобится. Путешествие не затянулось — через сутки они уже оказались в пограничном Гиззаре, миновали таможню, не заплатив ни монеты — тень попросту отвел страже глаза, так что никто не поинтересовался содержимым телеги и седельных вьюков. — А почему не через тени? — Чтоб стража герцогства видела, что мы появились тут, как законопослушные граждане. — Ага, — Савиор уполз обратно в телегу, переживать корсет. Когда пограничные заставы скрылись из виду, а они остановились под сенью небольшого леса, он, наконец, смог переодеться обратно в мужскую одежду и свободно вздохнуть. — Бедные дамы. Теперь всегда буду настороже — вдруг в обморок падать начнут? — Мода сменится — перестанут портить себе внутренности этими пыточными приспособлениями, — отозвался тень. — Сколько языков ты знаешь, Сави? — Два, если из живых, четыре, если с архаикой. — Маловато. Местный диалект? — С трудом, — покачал головой Савиор. — Что ж, будем учить. Тебе это понадобится. Кто знает, куда занесет Стражей за время жизни.