Великолепный Он

Ричи Тозиер, с эстетической точки зрения, все же был довольно симпатичным – не красавчиком, как он называл себя сам, конечно, – но симпатичным, и Эдди, как ни странно, соглашался. Он хорош в принятии действительности и имеет глаза на своём лице. Ричи Тозиер был симпатичным. Эдди, говоря откровенно, заметил это ещё в свои одиннадцать, когда ему не посчастливилось делить с Ричи купе Хогвартс-экспресса. – Здаров! – протянул ему руку Ричи. Разумеется, тогда он ещё не был Ричи. – Ричи Тозиер! – Эдди Каспбрак, – вежливо представился Эдди, стараясь не переживать о том, сколько микробов сейчас перекочевало на его ладонь, и полез в чемодан за антибактериальными салфетками. Ричи больно стукнул его по плечу, они уселись друг напротив друга, и тогда, наверное, Эдди впервые подумал, что Ричи Тозиер клевый. Он был – тогда ещё – немного ниже самого Эдди; это – тогда ещё – казалось очаровательным. Ричи даже немного походил на девчонку... на очень неказистую, но девчонку. Сейчас же Ричи возвышался над Эдди на добрую голову, состоял в гриффиндорской команде по квиддичу, носил ну совершенно дурацкие очки и, видимо, мечтал довести его до самоубийства. – О-он просто оч… очень весёлый, Эдди, – ему нравился Билл Денбро. Их обычно ставили в пару на совместных Зельях. Билл – умный, смелый и честный, олицетворение качеств Гриффиндора – хотелось верить, был его другом. Хотя иногда Эдди в этом сомневался. – Он подкинул нам в котёл сердечки летучих мышей! В котел с Бодроперцовым, Билл! Мы чуть не взлетели на воздух! Билл промолчал и уставился в испорченное варево, выглядя так, будто он сам, держа волшебную палочку возле головы Ричи, заставил того вытряхнуть полбанки сердечек в их контрольную работу. Эдди досчитал до десяти, стараясь успокоиться, и обернулся назад. Ричи, которого отчитывал мистер Слагхорн, будто только этого и ждал. Он отсалютовал ему полупустой банкой и усмехнулся. – Он меня ненавидит. – Н-нет! Эдди посмотрел на него так (он надеялся), чтобы ему стало понятно. – Билл. Он меня ненавидит. Тогда, в купе, на своём первом году обучения, Эдди подумал, что было бы просто опупеть как круто подружиться с Ричи. Он с открытым ртом слушал его истории и заворожённо рассматривал карточки от шоколадных лягушек. Господи, ему было одиннадцать, и Ричи был первым, с кем он столкнулся в волшебном мире! Разумеется, он произвёл на него впечатление! Но Ричи, кажется, это и в голову не приходило. По приезде он сунул жвачку ему в волосы и вытер козявку об чужое сиденье – Ричи, в конце концов, тоже было одиннадцать (ну, или пять). Эдди, скрывая негодование, до усрачки радовался, когда Шляпа распределила их на разные факультеты – он скорее бы поцеловал миссис Норрис, чем согласился жить с Ричи в одной спальне, – но тому вдруг стало жизненно необходимо превратить юность Эдди в ад. Они уже на пятом курсе, и Ричи все никак не успокоится. – Эдди, – говорит Билл после урока, когда они вдвоём направляются в Большой Зал на обед. – Ричи, если к н-нему присмотреться, не тако-ой уж и... – Билл, – изображает его тон Эдди и останавливается. Они стоят на лестнице (Билл – на ступеньку ниже), и Эдди, наконец-то, не приходится запрокидывать голову. – Что ты вообще пытаешься сказать? Это шутка? Потому что она вовсе, нисколько не смешная! Билл вздыхает и неловко теребит свой алый галстук. – Е-если ты узна-аешь его поближе, т-то... – Ричи – ужасный, самодовольный, невыносимый— – Кретин. А что за собрание? Эдди смотрит за спину Билла и грустно улыбается. – Спасибо, Стэн. Он был рад, что ему не пришлось говорить это вслух. Было стыдно признавать, он же не какая-то влюблённая тринадцатилетка (ему уже пятнадцать, вообще-то... и не то чтобы он влюблён). Все было хорошо, пока это оставалось в его голове. Ричи хорошо общался с Биллом. Что было не так уж и удивительно – они сдружились после проб на загонщика, куда в конечном итоге взяли Тозиера, и, в конце концов, делили спальную комнату. Эдди часто видел, как они разговаривают на перерывах, и Ричи не ленился каждый раз давать подзатыльники младшекурсникам, которые считали ну очень весёлым передразнивать заикание Билли. У Бена Ричи списывает домашку, а на выходных они наведываются вместе в «Сладкое Королевство». Он делает комплименты Беверли и, шутя, целует ей руку при встрече. С Майком они играют в шахматы, и даже Стэн, который всегда закатывает глаза, как только Ричи появляется в коридорах, ходит с ним на все матчи Пушек Педдл. И только Эдди остаётся в стороне. Он, разумеется, выше того, чтобы жаловаться. Он знает, что не все люди становятся друзьями. Иногда ты просто можешь... не понравиться. Грустно, но такое случается, а Эдди – почти мужчина. Он понимал. Но от понимания легче, на самом деле, не становилось. Эдди иногда давал волю тому первокурснику – которым он уже не был – и баюкал вечерами свою обиду. Он вспоминал, какие глупые шутки придумывал Ричи сегодня, думал, что нужно, наверное, было ответить тоже что-нибудь оскорбительно-крутое, а не пошёл нахер, Ричи как он делал это день ото дня. Возможно, Ричи бы увидел, что Эдди тоже может быть весёлым, и смешным, и вообще нормальным таким пацаном, и было бы замечательно, если бы они обсуждали вместе квиддич, ходили вдвоем в Хогсмид или сидели на Астрономической Башне, пытаясь найти созвездие Ориона (или другие созвездия, неважно) или, или... Но единственным, чем заканчивалось их общение, были покрасневшие уши Эдди и хохот их однокурсников. Принцесса. Сеньорита. Эдди-прожил-вечность-в-пакете. И ещё много, много чего. Он отвлекал его на спаренных Зельях и Чарах, плюясь жёваными кусочками пергамента. Отлавливал на движущихся лестницах, дуя в шею и шепча хриплое «бу!». Пялился в Большом Зале, пролетал, дразня, прямо перед его носом на квиддичных матчах, сплетничал о нем со слизеринками, смеялся над веснушками и в целом был ужасным человеком. Как-то раз после ужина Ричи зажал его у стены и объявил, что Эдди, кажется, подхватил Девственность Головного Мозга. Это было неловко и глупо, и взбесило его до невозможности, и услышав головногомозга он вовсе не испугался и не побежал на поиски Бена. – Это просто выражение, Эдди, – объяснял тот, когда Эдди (чисто случайно, конечно) столкнулся с ним возле спален Рэйвенкло. – Это не магическая болезнь, и тебе не надо к мадам Помфри, успокойся. – Ха, – развёл он руками. – Бен, хах, скажешь тоже. Я абсолютно спокоен. – Ага, – кивнул тот. – Прекрати сжимать свой ингалятор. Было – не хотелось признавать, – было ещё много того, чего Эдди не знал о магическом мире (он, честно, вздрагивал несколько дней, когда с ним поздоровался Почти Безголовый Ник). Он оказался первым и единственным волшебником в семье, что привело Соню Каспбрак в ужас, а самого Эдди – в неописуемый восторг, однако, будучи магглорожденным, он столкнулся с определенными проблемами. Он попытался вызубрить справочник болезней от Святого Мунго, но побледнел на Драконьей Оспе и решил пока к нему не возвращаться. И этим (и многим другим) Ричи откровенно пользовался. – Мы должны поторопиться, – сказал Стэн после того, как по очереди пожал им руки. Он выглядел спокойным и счастливым – конечно, это ведь не его Ричи чуть не угробил, – и Эдди прикусил язык. Пора прекращать думать о Ричи. – Так что там с Ричи? Спасибо. Они поспешили по длинным коридорам с говорящими портретами, но Эдди, как какой-то отшельник, плёлся сзади. – Д-дурачится, как всегда. Подкинул нам л-летучемыш-шиные сердечки. – Оу, – нахмурился Стэн. – Вы в порядке? – Я почти умер. Билл усмехается: – Брось, н-ничего бы не случилось, и ты са… сам это знаешь. – Ричи – идиот, – делится Стэн. И пусть он говорит им обоим, кажется, будто только одному Эдди, по секрету. – Тебе надо просто узнать его по— – Поближе, – заканчивает за него Эдди. – Билл сказал то же самое. – М-м, – красноречиво мычит слизеринец и переглядывается с Биллом, и Эдди это, если честно, немного нервирует. – Что? – Ничего. Просто, знаешь, не мне это говорить, но Ричи элементарно втюр– Стэн ойкает и останавливается, когда Билл ударяет его локтем в бок и страшно раскрывает глаза. Реально страшно, даже Эдди, наблюдая со своей позиции не-такого-как-все, поежился. – Вы какие-то странные, ребята. – Обычные, – отвечает Стэн, смотря при этом на Билла. Битва взглядов продолжается ещё некоторое время, за которое Эдди успевает недоуменно осмотреться и снова уставиться на своих друзей. В конце концов, Стэн не выдерживает и вздыхает, сжимая переносицу. Он резко разворачивается, хватает Эдди за плечи и наклоняется к его лицу: – Просто помни, что Ричи – идиот. – Э-э-э-э, – протянул Эдди, даже не пытаясь сделать вид, что он что-то понял. – Да я как бы в курсе. Стэн старается рассмотреть в его глазах что-то (Эдди понятия не имеет что), но, видимо, не преуспевает в этом деле и качает головой. Эдди чувствует себя книззлом в руках хозяина, поэтому сбрасывает чужие ладони с плеч и входит в Большой Зал. И в этот день о Ричи, хвала Мерлину, никто больше не говорит. Зато субботу в Хогсмиде он благополучно пропускает. Эдди сидит допоздна, пытаясь понять разницу между ночными и сумеречными вампирами, и готовится накатать эссе по ЗОТИ на двенадцать дюймов. Эдди, если честно, очень плох в ЗОТИ. Ну, и во всех остальных предметах тоже. В итоге он пишет название, случайно ставит огромную кляксу, проклиная перья и мечтая об обычной шариковой ручке, забывает об Очищающем заклинании и выбрасывает пергамент в ведро. Майк заходит в спальню вспотевший и весёлый, снимает шарф и говорит, что Сливочное пиво в «Трёх мётлах» сегодня было особенно вкусным. Эдди начинает немного завидовать, без особого энтузиазма потягивая Тыквенный сок, бокал которого стащил еще в обед. Но потом Майк невзначай бросает Ричи спрашивал о тебе, и Эдди давится. – Ч-чего? – оживает он после того, как друг помог ему откашляться. – Эм. Ричи спрашивал о тебе, – повторяет он, и это вовсе не то, что Эдди мечтает услышать. Он безжизненно падает на кровать. – Хочу стать невидимкой. – Ты не сможешь стать невидимкой. – Конечно. Это же очевидно. – Ну, просто ты сказал, что хочешь стать невидимкой, и я подумал, что вдруг ты... – Майк, – вздыхает Эдди, накрывая ладонью глаза. – Проехали. – Я ответил, что у тебя полно домашки. – И? – И... – тянет он. – Эм. Ты не особо обрадуешься. – Я – нервный ботаник, который боится расстроить свою мамочку? Эдди скашивает взгляд, и Майк выглядит так, будто ему очень неловко. – Ну, если рассматривать цензурную версию, то... Эдди стонет, поворачивается и утыкается лицом в подушку. Тишина стоит несколько минут. Майк сидит, сутулясь, и играет со своими пальцами, периодически поглядывая на его затылок. Эдди это прекрасно чувствует. И он знает, что произойдёт дальше, и лучше было бы сослаться на головную боль и лечь спать, или уйти помыться, или ещё что, но Эдди, не понимая почему, не двигается. И ждёт. Майк прочищает горло. – Вообще-то, – наконец-то начинает он. – Ричи – классный чувак. Эдди рад, что лёг к нему спиной, потому что сейчас его лицо, должно быть, похоже на то, когда его стошнило на Генри Бауэрса. А лучше бы его не тошнило на Генри Бауэрса, поверьте. И Эдди даже не знает, от того ли, что Майк использовал слово чувак (серьёзно...), или Ричи и классный в одном предложении, или вообще все вместе. А ещё запеканка сегодня была не очень аппетитная. – Я имею в виду, – путается он в словах. – Он действительно хороший. Эм. Видел, как он летает? И это... Я признаю, что он, возможно, немного... гиперактивный... Да по нему психушка плачет, думает Эдди и в неверии качает головой – но Майк этого, конечно, не видит. – И иногда не следит за своими словами... Редко... Случается такое, да, эм. К чему я веду. Эдди. Эдди поворачивается и лениво приоткрывает один глаз. Майк раскраснелся и снова вспотел. – Эдди, – говорит он снова. – Не знаю уж, правильно это или нет, но, по-моему, тебе следует знать, что— Дверь с грохотом открывается, и в комнату шумно вваливаются Джастин и Карл, их соседи. Они дают пять Майку и только кивают Эдди – потому что сегодня он безжизненная амеба, – а потом он слышит скрип кровати и громкие голоса. – Забудь, – в конце концов говорит Майк, жуя нижнюю губу. – Я хотел сказать, что Ричи – идиот... Эм. Все. Эдди испытывает странное чувство дежавю и решает, что в последнее время вокруг него что-то происходит. Но он – да, он может это признать, спасибо большое – не особо понимает, что именно. Жжение в груди и непонятная то ли тревога, то ли предвкушение мучают его ежедневно, и он очень, очень надеется, что это не Драконья Оспа. Он ходит задумчивый и угрюмый, и неожиданно обнаруживает себя в Большом зале, когда Шляпа как раз заканчивает свою песню. Вокруг все сияет, и ему приходится щуриться и моргать с непривычки. Он оборачивается – за спиной стоит Беверли, улыбаясь. Ее рыжие волосы спадают локонами до талии, и она такая красивая, что Эдди невольно засматривается, но потом вспоминает: – Эй, – говорит он. Его голос звучит непривычно, и он немного пугается. Эдди прокашливается, но это особо не помогает. – Когда они успели вырасти? Из-за спины Беверли выныривает Ричи. Он чмокает её в губы – Беверли краснеет – и растягивает пухлые губы в ухмылке. В той, с которой он всегда смотрит на Эдди. Эдди, кажется, что-то упустил. – А у тебя? – Чего? – У тебя, они, похоже, так и не появились, – поднимает брови Ричи и улыбается только шире. – Ты о чем вооб— Находящиеся в Зале люди смотрят на него. Он слышит смешок, один, другой, и все резко взрывается смехом. Начинает играть музыка, Шляпа, крутясь вокруг своей оси, поёт очередную песню, но Эдди не может разобрать слов. Он смотрит Ричи в глаза и почему-то совсем не в состоянии оторваться. Ричи насмешливо подмигивает ему – это выводит Эдди из ступора – и кивает в его сторону. Эдди опускает взгляд вниз, и ему становится понятно, почему все (даже Беверли) хихикают и тычут пальцами. Он, чувствуя, что готов заплакать, прикрывает рукой пах. – Эдди, – слышит он голос Дамблдора сзади. – Эдди, мальчик мой, настало время, Эдди... – Эдди! – Дамблдор внезапно оказывается Майком. Эдди резко подскакивает и пытается отдышаться. – Ну и отрубился же ты вчера... Эдди оглядывается: он на своей кровати, в хаффлпаффской спальне для мальчиков. Солнце уже в зените и освещает тумбочку рядом – он, отпихивая таблетки, хватает ингалятор и делает глубокий вдох. Майк стоит рядом и выглядит обеспокоенным. – Эй, ты в порядке? – с волнением спрашивает он. Эдди, присосавшись к спасительному лекарству, поспешно кивает. – Уже полдень, и ты пропустил завтрак... Мы собираемся погонять на мётлах. Ричи не будет, – обещает Майк. Как только дверь за ним захлопывается, Эдди опускает руку в нижнее белье и облегченно выдыхает. Ужасный, глупый и отвратительный сон. За пятнадцать минут он успевает умыться, съесть засохшую булочку со вчерашнего ужина, добраться до чулана для метел и взять школьный Чистомёт. У Эдди не было собственной метлы – отчасти потому, что Соня Каспбрак упала бы в обморок (или в кому), если бы узнала про полеты; отчасти потому, что Эдди славился отсутствием физической подготовки, проблемами с вестибулярным аппаратом и боязнью высоты. Он помнит, как Ричи хохотал над его попытками взлететь на первом курсе – тогда у Гриффиндора и Хаффлпаффа было больше спаренных уроков, Боже, как он только пережил то время... – и это, если честно, тоже оставило свой отпечаток на способности Эдди спокойно садиться на метлу (а её у него не было). Издалека он замечает короткие кудряшки Беверли и переводит дыхание. Она что-то увлечённо обсуждает с Беном в воздухе, Майк, уже переодевшись в тренировочную форму (в начале этого года он прошёл на вратаря), накладывает на Стэна – сегодня немного моросит – Водоотталкивающие Чары, а Ричи, красуясь, полирует свою Молнию. Ричи. Надо же. Какой сюрприз. Эдди был очень близок к тому, чтобы развернуться и направиться обратно в замок, но Беверли замечает его, и её звонкий голос разносится по всему полю: – Эдди! Сюда! Он натянуто улыбается, подходя ближе, и старается не выглядеть так, будто только что проглотил соплохвоста. – Йоу, принцесса, – подскакивает Ричи и поправляет свои очки. Из-за них его глаза кажутся раза в три больше, и это было бы смешно, если бы он не был симпатичным. Эдди вздыхает. Этот факт его действительно удручает. – Э, да, привет всем. – Сеньорита удосужилась посетить наш скромный кружок, я так счастлив, так счастлив! Ваша маменька отпустила вас, иль вы сами, нарушив строжайший запрет, спустились, чтобы увидеть мен— – Захлопнись, Ричи, – перебивает Стэн. Эдди пытается поймать взгляд Майка, но тот смотрит куда угодно, только не на него самого. – Мы планируем долететь до Черного озера, – продолжает Бев. – Здесь недалёко, и погода вполне хорошая. Думаю, сегодня можно попытаться, да? Эдди вспоминает о присутствии Ричи в метре... – боже, когда он успел подойти так близко?! – от себя, и закусывает щеку. – Я пока посижу. Ребята запрыгивают на мётлы и взлетают. – Точно? – спрашивает Бен, и Эдди, садясь на трибуну, кивает. Он вообще-то не имел никакого желания лететь не то что до озера, а вообще куда-нибудь. Их еженедельное «может сегодня погоняем на мётлах» обычно так и проходят: у ребят в воздухе, а у Эдди – на земле. И все, в принципе, хорошо, пока он не слышит голос Ричи и не вздрагивает от испуга. – Йоу, Эдс, не визжи, я же ещё ничего не сделал, – играет он бровями, усаживаясь рядом. Эдди отодвигается. – Пошёл ты, Ричи. – Ты из-за своей девственности такой колючий, или мамочка не научила тебя разговаривать с людьми вежливо? Эдди отодвигается ещё дальше. – А чего с ними не полетел? – спрашивает Ричи, и его, кажется, совсем не волнует игнор со стороны собеседника. – Боишься? Это, блин, было очевидно, и Тозиер, мать его, опять издевался. Он сам был в первом ряду из тех, кто называл Эдди унизительным трусишкой после уроков Полёта, и Эдди очень сомневается, что Ричи об этом забыл. Тот неожиданно поднимается, удивляя – Эдди думал, что Ричи продолжит смеяться над ним ещё как минимум минут десять, – и порывисто хватает его за руку, утягивая за собой. Руки у Ричи были горячие и скользкие от пота, и теоретически Эдди должен был поморщиться и вырвать свою, но опомнился он лишь тогда, когда Ричи уже вёл его к Молнии. – О-о-о-о, не-е-ет, нет, Ричи, нет! – замотал Эдди головой, усиливая голос. – Нет, определённо, стопроцентно нет, пошутили и хватит, серьёзно, Ричи, я... – Садись, – кивнул он. – Я не... – Давай, принцесса, запрыгивай, – Ричи заставляет его забраться на Молнию и сам ловко садится позади, положив руки на древко метлы, приобнимая. Это, должно быть, продолжение того кошмара – но нет. Эдди конкретно так замечает, как они отрываются от земли. – Мы разобьемся, – заключает он. Ричи выпускает смешок прямо в его затылок, отчего по спине Эдди проходит стадо мурашек. – Обещаю доставить сеньориту в целости и сохранности. Не хочу, чтобы ваша маменька переживала! И, Эдс, ты серьёзно нервничаешь? Мы всего лишь немного в воздух поднялись. – Не называй меня так, – промямлил Эдди. Он не мог ощущать носками землю, и этого было достаточно. Он чувствовал тепло чужого тела рядом, и этого тоже было достаточно. До озера они неожиданно не полетели, только сделали круг по полю, что, на удивление, оказалось не так уж и плохо. Эдди даже расслабился, слушая дурацкие шутки (в основном про себя), пока Ричи вдруг не спрыгнул на землю. – Эй! – испуганно воскликнул он. – Приём! Я ещё здесь! – Ага, – согласился Ричи, щуря глаза. – Я пошёл. – Куда?! – Оу, – хлопнул он себя по лбу, с извиняющимся видом, будто забыл что-то важное. – А я не говорил? На свиданку к твоей мамаше. – Нет! Не смешно, Ричи, сними меня, я... О Господи. Нельзя, нельзя было доверять Ричи Тозиеру! Господи. Эдди в глубине души знал, что просто ничего не будет. Знал же! Ричи продолжал отдаляться, махая на прощанье рукой, и Эдди не мог выбрать, упасть ли ему в обморок или запульнуть в него Непростительным. Достать ингалятор было сложно, учитывая то, что отпускать метлу он боялся под страхом смерти. Спустя пару минут Эдди увидел летящего к нему Бена. – Ричи передал, что ты на метле, – сказал он, помогая ему спуститься. – Я подумал, что он шутит. Эдди мог поклясться, что в его глазах застыли слезы. – Смотри, – он указал на своё лицо. – Смотри. Знаешь, что это? – Эм, да. Эдди, ты и сам мог спрыгнуть. До земли было полтора метра. – Полтора, – Эдди схватился за сердце. – Полтора метра, Бен... Бен очень устало вздохнул. Уже вечерело. Они шли (пешком, разумеется) до замка, и Эдди имел полное право жаловаться. У него все ещё немного кружилась голова, а кроссовки промокли от влажной травы, и весь день был каким-то дурацким, и сон, и Ричи, когда он обнимал его (в целях безопасности), тоже был дурацким, и ему после этого почему-то совсем нехорошо... – Знаешь, – заговорил Бен. – Билл как-то попросил у Ричи, ну, это, – он кивнул в сторону метлы, которую тащил Эдди. – Молнию... испытать. Ричи тогда ответил, что они, конечно, друзья, но к Молнии он и пальцем никому не позволит прикоснуться. Эдди нахмурился. – Не понял, – признался он и почесал затылок древком Молнии Ричи. – Ричи сказал, что не даст никому Молнию. Даже Биллу. – Так у Билла же Нимбус. – Да не о том я! – вдруг взорвался Бен. – Э-э, – недоуменно протянул Эдди. Он хлопнул его по плечу. – Ты только не нервничай. Бен застонал и уткнулся лицом в ладони. – Ричи не даёт свою метлу никому, Эдди. Никому. Они добрались до кухни, и Эдди был в предвкушении горячего душа и мягкой кровати. Он с нежностью рассматривал дверь в хаффлпаффскую гостиную, пока Бен, видимо, опять умничал. – Да-да, отдай Ричи этот кусок деревяшки, когда увидишь, – протараторил Эдди, впихивая ненужный груз в руки другу. – До завтра. – До завтра, – обреченно послышалось сзади. Эдди уже постучал по бочкам и почти прошмыгнул в тёплую, наполненную светом камина комнату, когда Бен снова его окликнул: – Эдди! – А? – Ричи – идиот, хорошо? Эдди приподнял бровь: – Хорошо. – Славно. Лёжа в мягкой постели, после тяжёлого для его психики дня и вдыхая запах чистого белья, Эдди подумал, что да. Славно.