Великолепный Он

Была ещё одна вещь, над которой Ричи до смерти любил подшучивать, когда его вдохновение насчёт мам и сеньор брало перерыв. Эдди делил её с Беверли – это, вообще-то, было его маленьким секретом (но недолго; Ричи тогда растрепал его на весь Хогвартс, и ему ещё два года приходилось выслушивать насмешки). В общем – неважно. Была ещё одна вещь. Своё двенадцатое Рождество Эдди проводил с Бев. Они быстро нашли язык на спаренном Уходе за магическими существами, потому что оба были единственными волшебниками в семье и, оказалось, жили в Лондоне недалёко друг от друга. Ни отец Беверли, ни мама Эдди не разрешили им оставаться в Хогвартсе в то Рождество, потому им обоим пришлось вернуться домой. Эдди, если честно, был жуть как счастлив не видеть Ричи хотя бы две недели. Почти каждый день они с Беверли наведывались в Косой переулок и тратили там часы, периодически забегая к Фортескью за мороженым. В тот день – один из самых счастливых дней Эдди, – Беверли понадобилось докупить учебник по Нумерологии. Эдди тактично не стал спрашивать зачем – Беверли очень недолюбливали слизеринки из-за их со Стэном дружбы. Эдди слизеринки тоже недолюбливали, потому что Ричи обожал говорить им про него гадости. Они зашли во «Флориш и Блоттс», и она сразу исчезла за книжными полками. Эдди неловко потоптался на пороге и прошёл в сторону газетной стойки, беря в руки Ведьмополитен. С обложки на него смотрели три молодые волшебницы, улыбаясь и хлопая в ладоши. Темненькая чмокала блондинку в ярко-красную от румян щеку, а рыженькая посылала в колдокамеру воздушный поцелуй. «Салемские Ведьмочки, новый проект народной артистки Магической Британии Селестины Уорбек, снова взяли Выбор девочек-подростков!» – гласила кричащая надпись. Эдди насмешливо фыркнул, решив узнать про них что-нибудь, и лучше бы он никогда, никогда этого не делал. – Мерлин! – роняет он вилку и, открыв рот, пялится в «Ежедневный Пророк». – Ведьмочки дают концерт в следующем месяце! Майк рядом что-то бурчит, но Эдди не обращает на него внимания. Он говорит не ему, а Беверли, которая сидит сзади него за гриффиндорским столом. Майка же Эдди игнорирует с того злополучного воскресенья. Его другу определённо не помешало бы промыть рот Веритасерумом. – Серьёзно? – восклицает она, заглядывая ему через плечо, и они оба со светящимися лицами перечитывают сегодняшнюю статью. – Их последний альбом был восхитительным, – благоговейно делится Эдди. – "Моя любовь в твоём котле" – лучшее, что случалось с музыкальной индустрией. Бев вздыхает и кладёт голову возле его шеи: – И я от неё без ума... Эдди громко втягивает носом воздух, поглаживая статью. Ведьмочки взяли перерыв в карьере, когда он перешёл на третий курс. Эдди очень переживал по этому поводу, потому что Ведьмочки и их творчество были для него крайне важны. В особо тяжёлые дни с Ричи их песни помогали ему успокоиться и не бить подушку, и он действительно это ценил. Это было их первое серьёзное мероприятие с того времени. – Они сильно выросли в вокальном плане, если сравнивать с дебютом. Помнишь выступление в Министерстве? – Не только в вокальном, – уточняет Беверли. – Сам образ улучшился после того, как они сменили стилиста. Наконец-то Эбигейл перестали делать смоки айс. – Эу, – поморщился Эдди. – У неё нависшее веко, ей совершенно не идё— – О чем сплетничаем, девочки? – кто-то наваливается на его свободное плечо, и этим кем-то оказывается Ричи. Эдди успел забыть, чем чревата трапеза рядом с Гриффиндором. Бев смеётся, когда он приобнимает её. Эдди сидит между ними, зажатый с двух сторон, и ему почти все равно. Он задумчиво смотрит на колдографию, где Эбигейл (без смоки айс, наконец-то) солнечно улыбается, но уже не улыбается сам. – Мы ведь не сможем пойти? – глухо спрашивает он, и Беверли мрачнеет. Она выглядит виноватой. – Прости, Эдди, ты же знаешь. Эдди знает. А ещё он знает, что пусть она старается не показывать, но и сама расстроена. Они оба замолкают, и только Ричи все ещё шмыгает носом рядом: – А в чем проблема? – Концерт в Лондоне, Ричи, – объясняет Бев. – И? Вы можете воспользоваться камином в кабинете Дамблдора. Эдди закатывает глаза и поворачивается к нему, и расстояние между их лицами становится опасным. Он чувствует горячее дыхание на своей краснеющей щеке и уверен, что и Ричи тоже. Почему-то никто из них не отодвигается. – Очень смешно, Ричи, – его голос звучит ненормально высоко. Ричи внимательно смотрит ему в глаза. – Отличная идея. Учитывая то, что мы не знаем пароля, и то, что нас исключат. Просто замечательная. – Я знаю пароль, – пожимает Тозиер плечами, остальное пропуская мимо ушей. Эдди, Беверли и подавившийся Майк уставились на него в недоумении. – Что? – удивленно спросил Ричи. – Приходилось иметь дело. – Врешь, – припечатывает Майк. Ричи, будто сдаваясь, поднимает руки вверх, говоря противоположное: – Клянусь! – Ну, – задумалась Беверли. – Если так, то... – Нет. Все трое переводят взгляд на Эдди. Тот ёжится. Это было бессмысленно. Половина из того, что говорил Ричи, была наглой ложью, а другая половина – очень приукрашенной неправдой. Он не мог знать пароля и, разумеется, никогда не пользовался школьным камином. И пусть очень хотелось поверить, что да, но Эдди, черт возьми, реалист. – Я проведу вас, – Ричи смотрит на него с вызовом. – Не веришь? – Не верю? Ты бросил меня в прошлый раз! – Ваша маменька была весьма нетерпелива. Эдди хотел застонать, но почувствовал руку Беверли на коленке: – Давай, Эдди. – Да, давай, Эдди. – Заткнись, Майк, – он указал на него пальцем и почему-то согласился. Несмотря на это, Эдди был настроен к затее весьма скептически. Он бы и близко не подошел к нарушению школьных правил, если бы не призрачная возможность попасть на фестиваль и увидеть Ведьмочек. Он бы и близко не подошел к Ричи, если бы не она же. Беверли с Ричи договорились встретиться в вечер пятницы в Зале Трофеев, но до него были ещё долгие дни, когда люди вокруг Эдди продолжали вести себя странно. Он, вообще-то, был довольно занят в этот год и, несмотря на все свои фанатские чувства, пытался придерживаться своего Расписания. Расписания с большой буквы Р. Эдди потратил неделю на его создание и даже закупился стикерами. Это был обычный блокнот излишне (как говорил Стэн) желтого цвета. Эдди таскал его с собой повсюду, сверяясь с планом каждый перерыв. На завтрак, обед и ужин было выделено по двадцать минут в день. Сон – девять часов, не считая выходных, встречи с друзьями – записывайтесь заранее, пожалуйста. Майк, при создании, заставил его вписать Воскресные Полеты, и Эдди, сомневаясь, выделил на них полчаса. Главным в Расписании было время для подготовки к СОВ, которые Эдди – как и все остальные – был решительно намерен не завалить. Пока его целью было Превосходно по Зельям, Выше ожидаемого по Трансфигурации и хотя бы Удовлетворительно по Чарам, хотя по Зельям его средний балл (угадайте кому спасибо) катился по наклонной. В другом случае, нужно как-то ухитриться не получить Тролля по Истории Магии, на которой засыпали все, кроме Бена. Проблема заключалась в том, что Эдди был не совсем хорош в учебе. Точнее совсем не хорош. Беверли и Стэн в начале сентября согласились заниматься с ним дополнительно, поэтому после уроков они шли в библиотеку и упорно объясняли Эдди то, что он пропустил за четыре года. По крайней мере, так было. Сегодня же не прошло и пятнадцати минут с того, как он пытался трансфигурировать ежа в музыкальную шкатулку, периодически пялясь в учебник пустым взглядом, когда Беверли мягко начала: – Не могу дождаться пятницы... Эдди отвлёкся и взглянул на неё. Она сидела, неловко ему улыбаясь, и он растаял. Эдди, на секундочку, как никто другой понимал её чувства. – Это такая удача, – продолжала Бев, внимательно за ним наблюдая. Ему даже стало неуютно – он покосился на Стэна, но тот что-то увлечённо читал, не обращая на них внимания и не вмешиваясь в разговор. – Поверить не могу. – Эм, да, – Эдди нахмурился. Не особо хотелось её расстраивать, пусть он и сам в глубине души думал так же. – Ричи поступил очень благородно. От неожиданности рука Эдди дергается, и еж, на которого он пытался наложить чары, превращается во что-то среднее между пищащими песочными часами и подсвечником. Так. С каких это пор они обсуждают Ричи. – Ричи, – повторил Стэн, выглядывая из-за книги и смотря на Беверли как на дурочку. – Благородно. – Да, – все так же улыбаясь, подтвердила она. Эдди уловил какое-то движение под столом, после которого Стэн охнул и зашипел. – О-о-о-у, – внезапно раскрыл он рот. – Ох, да. Боже, такой благородный поступок. Ричи – очень хороший человек. Так, что-то определённо было не так. И Эдди определённо не знал, что именно. Он подозрительно смотрел на улыбающуюся Беверли, потирающего ногу Стэна и на то, что когда-то было ежом. – А ведь он сам может попасться, – Бев повернулась к слизеринцу. – Да. И получить отработку у Филча. Хотя я не против. – Мы тоже можем получить отработку у Филча, – напомнил Эдди. – Это другое, – с готовностью отозвалась Беверли. – У нас есть причина. А Ричи помогает нам безвозмездно. – Безвозмездно. – Он понял, Стэн. – Да, я понял, – пожевал губу Эдди. – Допустим. Но он так не думал, на самом деле. Ричи, благородность и безвозмездные поступки вместе не совместимы – и это понимал как он, так и Стэн, который почему-то притворялся, что нет. Было два варианта. Первый – и самый вероятный – Ричи собирается сыграть со слепой верой Беверли и безысходностью Эдди злую шутку. Второй – невозможный – Ричи на самом деле когда-то пользовался директорским камином и имел к нему свободный доступ (а он не пользовался и не имел). Но если – где-то в параллельной реальности – да, то тогда Эдди не может определить смысл его поступка. – Он очень смелый, – невзначай добавила Беверли. – Конечно, смелый, – впервые за день полностью согласился с ней Эдди. – Как бы он ещё направился в Запретный лес только для того, чтобы после подложить мне в сумку Прыгающую Поганку. – О-о-о, я помню это! – радостно хлопнул в ладоши Стэн. – Она тебе тогда чуть глаз не вышибла! – Это было давно! – неуверенно запротестовала Беверли. – Две недели – не давно, – загоготал Стэн, но Бев смотрела на него без тени улыбки. Он замолчал. – Пойду возьму. Эм. Что-нибудь, – сказал он и отошёл в сторону стеллажей. Беверли проводила его взглядом и снова повернулась к Эдди. Он задумчиво изучал часы-подсвечник, который пытался понюхать её мантию. Она взяла на руки его неудачный эксперимент и ласково погладила. – Так, что ты думаешь? – О чем? – Насчёт Ричи. Эдди открыл было рот, но сразу же его захлопнул. – Прости. Мне показалось, что ты спросила, что я думаю о Ричи. Должно быть, она была очень плоха в понимании намёков, потому что кивнула. – Он издевается надо мной пятый год, – озвучил Эдди очевидную вещь. – Что я вообще могу о нем думать? Ну, например, то, что он симпатичный. Он не скажет ей этого, разумеется. Эдди любил внешность Ричи отдельно от самого Ричи. И никто, никто не смеет его судить. Ричи сильно подрос и больше не напоминал ту угловатую девчонку, которой он был на первом курсе. Он был худым и высоким, с чистой белой кожей и мягкими черными кудрями. Эдди, конечно же, не знает, были ли они мягкими, это просто его предположение. Было бы странно, если б он знал. – Изде—хм, – прокашлялась Бев. – Издевается над тобой пятый год? Эдди снисходительно приподнял бровь. – Ты спала все это время или что? – Нет, я... – она оглянулась на Стэна, у которого заинтересованно дергалось ухо. – Только над тобой? – Ну да, – нахмурил он брови. Ему не очень нравился этот разговор. – То есть... Ты единственный. – Э... походу. Беверли выглядела так, будто чего-то от него ждала. – Ты когда-нибудь видел, чтобы с другими Ричи вёл себя так же? Это был очень глупый вопрос. Ричи любили все. Он постоянно вставлял идиотские и неуместные шутки, и все равно каждый поблизости смеялся. Ричи был фантастически хорош на позиции загонщика, играя со второго курса, и собрал приличное число фанаток. Он имел кучу, огромную кучу друзей, независимо от факультета, пола и возраста, и это не могло не вызывать восхищения. Это было удивительно, обидно и удивительно обидно одновременно, потому что для Ричи были хороши все – даже хогвартские домовики – но не Эдди. – Нет, – в конце концов ответил он сиплым голосом. – Не видел. – Так... Какие у тебя мысли? Эдди упорно не встречался глазами с Беверли, потому что та, наверное, все поймёт. А он очень не хотел, чтобы она понимала. Он раздраженно вздохнул и забрал у неё свою работу по Трансфигурации. Получасы–полуподсвечник уставился на него одним глазом и моргнул. Эдди замутило. Если это увидит МакГонагалл, не видать ему Выше ожидаемого как своих ушей. – Хорошо, он... Он, например, никогда не рисковал, идя в Запретный лес, чтобы подложить Прыгающую Поганку мне. Или Бену, Майку и... Понимаешь? Её кудряшки всколыхнулись от ветра – окно в библиотеке было раскрыто нараспашку, на улице пока было не слишком холодно, и затхлый запах старых книг разбавлялся осенней свежестью. Эдди очень медленно моргнул. – Ну, хватит! – из-за стеллажа вышел Стэн, и никто не сомневался, что он подслушивал. Он грозно сложил руки на груди и впился взглядом в Эдди. – Это продолжается уже черт знает сколько времени. Беверли, – обратился он к ней. – Я сделаю это. Я скоро с ума сойду! Эдди, Бев уже битый час пытается сказать, что Ричи в тебя— – Силенцио! – раздаётся вдалеке знакомый голос. Фраза Стэна тонет в тишине. Билл стоит с книгой под мышкой и волшебной палочкой в вытянутой руке. По его виску стекает капля пота, а звук тяжёлого дыхания нарушает только шелест переворачивающихся страниц. Он устало прикрывает глаза. – Стэн! – шипит он. – М-мы же дого… договорились, черт возьми! Губы Стэна беззвучно, но, Эдди уверен, очень возмущённо шевелились. – Что происходит? Бев повернулась к нему, улыбаясь той самой материнской улыбкой (совершенно не той, которой улыбалась Соня Каспбрак, но, теоретически, должна была), и взяла его за руку, переплетая пальцы. Эдди чисто машинально сжал ее. – Ричи – идиот, – прошептала она. – Вот, что происходит. Но иногда он был с этим не согласен (не спрашивайте). То есть да, Ричи... идиот в смысле мудак, но не идиот в смысле... идиот. Эдди до сих пор поражается его способностью получать Выше ожидаемого, когда он ленится, и Превосходно, когда ему становится настолько скучно, что он реально берётся за учебу. И тратит на неё не так много времени, потому что обычное место, где можно найти Ричи – квиддичное поле. Хорошо. Возможно, он завидовал. Он мог это признать. Эдди корпел над учебниками часами, просил помощи у Бена или Майка (когда тот был свободен от тренировок), брал дополнительную литературу в библиотеке, и иногда – как на прошлой неделе – жертвовал выходными ради домашней работы. Ричи же было достаточно прочитать параграф перед уроком, и он был готов жевать пергамент и пулять комки в Эдди через деревянную трубочку. Это было очень по-маггловски, но очень по-ричевски. Ладно. Он завидовал, и это даже не возможно. С одной стороны, Эдди понимал, почему среди всех самый отстающий – он сам. Он никогда не хвастался особо острым умом и сообразительностью (Стэн почему-то глухо стонал, когда Эдди говорил об этом). Познавать Магический мир ему пришлось с одиннадцати, когда другие варились в этом котле с рождения. И этому он, наверное, завидовал тоже. С другой стороны, у Беверли не было с этим особых проблем. Она схватывала все на лету, и зачастую ей требовалось в несколько раз меньше времени, чтобы понять материал. После Ухода за магическими существами они решили заниматься вместе, и если Беверли откладывала перо ещё до того, как сядет солнце, то Эдди мучился до самой сдачи. Да, Беверли тоже была умной. Но не как Ричи. Ричи был умён от природы – все ещё оставаясь полным придурком, конечно. Благодаря тому, что ему не приходилось думать об учебе (потраченные за поведение баллы он компенсировал соблазнительной улыбкой и баллами за правильные – блестящие – ответы), у него было полно свободного времени. Эдди, как и говорил, постоянно видел его на квиддичном поле. И он не следил, разумеется. Просто случайно натыкался. Квиддич был почти единственным, к чему Ричи относился серьёзно. Если на уроки он мог забить (но не на те с Эдди, кто бы сомневался), то тренировки не пропускал ни разу. Эдди знает, что Ричи летает ежедневно до завтрака (когда сам Эдди пускает слюни в подушку), и его физическая форма, должно быть, была на высоте. Он не думал особо много о физической форме Ричи, если что. Просто это было бы логично. В общем, с его вступления в команду, дела у Гриффиндора пошли в гору. Когда Эдди услышал от Билла, что место загонщика занял не он, а Ричи, то очень обиделся за друга, хотя сам Билл расстроен не был совершенно. А потом эти двое вообще стали не разлей вода, и Эдди только и оставалось, что бессильно сжимать кулаки. Но (да, но присутствовало) никто, даже Эдди, не мог закрыть глаза на невероятные способности Ричи. В прошлом году им удалось вырвать победу из рук слизеринской команды, а слизеринская команда, между прочим, по праву считалась сильнейшей. – Удивительно, – сказал тогда Стэн. Он был немного раздосадован проигрышем своего факультета. Удивительно, согласился Эдди. Не то чтобы он болел за Гриффиндор, несмотря на крики Билла и Бев рядом. Но Ричи, раскрасневшийся и потный, поймал его взгляд, и Эдди чуть не свалился с трибун. Он хоть и был недалеким, но при этом хорошо принимал действительность – помните? – ведь Ричи был симпатичным. И, без сомнения, талантливым. В любом случае, для Ричи квиддич был крайне важен. И раз так, у него, наверное, тоже было своё Расписание с большой буквы Р. Потому что – Эдди просто иногда интересовался, он был любознательным, и это не запрещено законом, окей? – он замечал маленькую точку в окне каждые четыре часа. Да. У Ричи, Эдди догадывался, тоже было своё Расписание. Или даже два Расписания. По одному – он уверен – Ричи самостоятельно проводил свои тренировки. Каждый день, утром, после обеда, после ужина и перед сном. Эдди, когда выглядывал в окно, начал подмечать время – Майк тогда на него очень странно посмотрел, но это было неважно, потому что Эдди оказался прав. Но он не знал, носил ли Ричи с собой Первое Расписание, как делал он сам, и сверялся ли с ним в любую свободную минуту, как тоже делал он сам. Должно быть, нет, потому что Ричи был идиотом. Ричи был идиотом, и потому существовало его Второе Расписание. Второе Расписание или Расписание Для Шуточек с Эдди, как называл его сам Эдди. – У него нет никакого... Расписания для... Расписания Для Шуточек с Эдди, господи, как тебе это в голову пришло?! – в отвращении сморщился Бен. Он иногда непроходимо тормозил. – Ты не видишь дальше своего носа, мой милый друг. Бен на этой фразе остановился как вкопанный и долго пялился на свои ботинки. – Вы оба просто... – вздохнул он и замолчал. – Аргх. – Аргх? – переспросил Эдди. Временами он не мог понять Бена, потому что тот был слишком умным и эрудированным, в то время как сам Эдди был не умным и не эрудированным – и это заставляло его грустить. – Очень странный звук. – Смешно, что это ты – тот, кто говорит мне про нос. И... как ты умудрился придумать эту фигню? Это был вечер, выделенный в Расписании Эдди для Бена. Эдди был занятой и популярный среди своих друзей. Они встретились после ужина, на котором домовики подали очередную запеканку, и решили прогуляться. Потому что свежий воздух был полезен. И потому что Эдди не хотел, чтобы их кто-то подслушал. – Не знаю, заметил ты или нет, но Ричи... – Эдди на миг задумался, как это преподнести. – Ричи уделяет мне чересчур много внимания. – О, – ровным голосом сказал Бен. – Неужели. – Недавно мы разговаривали с Бев, и я кое-что понял. Эдди остановился, вздохнул и повернулся к нему лицом. – Я – груша, – объявил он. Бен никак не отреагировал. Он осмотрел его с головы до ног и продолжал молчать. На фоне слышались только голоса редких учеников, проводящих вечер так же, как и они – погода была премерзкая. – Как груша для битья, – вдохновенно продолжил Эдди. – Но только для насмешек. Мишень для издевательств. Способ снять напряжение. – Способ снять напряжение, – тупо повторил Бен. – Способ... что вообще?! – Снять напряжение, – любезно дополнил он и нахмурился. – На самом деле, в моей голове это звучало лучше. Бен не издавал ни звука. – Я и так это знал, – продолжил Эдди. Он возобновил их путь – они плутали между колоннами, что было чертовски скучно, но лучше, чем просто сидеть где-нибудь. – Просто особо не задумывался. – Ты не груша, Эдди. – Это метафора. – Да я... я знаю, что метафора, но даже так, ты не груша, не мишень и не... способ. – Снять напряжение, – прошептал Эдди. – Отвратительно. – Что? – Ричи не снимает с тобой напряжение, – понизил голос Бен и покраснел. – Я бы сказал, что он наоборот... только сильнее напрягается… ладно... С чего ты вообще задумался над этим Планом По Шуткам? – Расписанием Для Шуточек, – машинально поправил он. – Мне нужно идти. – В смысле? У меня ещё двадцать минут! Бен был полностью прав – его время ещё не кончилось, но Эдди вдруг понял, что ему срочно надо кое-что проверить. – Эм, я перекину их на следующий раз, договорились? Глядишь, успеешь подтянуть меня по Истории Магии... – он неловко оглянулся, запустив ладонь в волосы. – Мне нужно... Бен выглядел обиженно. Но Эдди было нужно. Он, признаться, сам ещё не знал, что собирался обнаружить и хотел ли он этого или нет. Больше, все же, нет. Эдди, перебегая по коридорам и спускаясь вниз, даже скрестил пальцы в кармане. Он не верил, что это как-то повлияет, но так было спокойнее. Возле кухни он остановился, перевёл дыхание, зачем-то поправил челку и осторожно выглянул из-за угла. Никого не было, и он наконец-то расслабился. А потом что-то подуло ему прямо в ухо, и он подскочил, рефлекторно вынимая волшебную палочку и утыкаясь ею в грудь Ричи. Ричи в усмешке поднял бровь, выглядя при этом так, будто считал Эдди придурком. Но он, вообще-то, на самом деле считал Эдди придурком, Эдди знал. – Видел бы ты своё лицо, – хрюкнул Ричи. Очень круто хрюкнул – потому что Ричи делает круто абсолютно все, и это было аксиомой. – И взвизгнул, как девчонка. – Я не девчонка, – не согласился Эдди. Вы бы тоже не согласились. Он продолжал сжимать дрожащими пальцами палочку, потому что если бы попытался убрать её обратно за пазуху, то точно бы уронил, как последний неудачник. А он не хотел быть неудачником в глазах Ричи – по крайней мере, большим, чем он является уже. Губы Ричи все ещё были растянуты в ухмылке. Скрещённые пальцы нифига не помогли. – Что ты здесь делаешь? – попытался спросить он уверенно. И, видимо это было ужасным, неправильным решением, ведь Ричи вдруг начал приближаться, опуская руку справа от Эдди, на стену. От него пахло одеколоном и потом, потому что все знают про Первое Расписание, да? Но потом Ричи снова выпускает смешок, и если и был какой-то странный момент, то он определённо его разрушил. У Эдди перестаёт кружиться голова, и он снова становится нормальным, здравомыслящим человеком, поэтому в следующую секунду выныривает из-под чужой руки и отходит на несколько шагов в сторону спален. – Пришёл узнать, говорила ли твоя мамочка обо мне что-нибудь, – чистосердечно врет Ричи, а потом будто замечает что-то, и взгляд его меняется. Так смотрят на людей, на головах которых сидят слизняки. У Эдди слизняки нигде не сидели (когда он в последний раз проверял). – Мерлин, их что, стало ещё больше? – морщится Ричи. – Бедный, бедный Эдди, становится уродливей с каждым днём! Эдди, который догадался, о чем речь, на автомате почесал веснушчатую щеку. – Я не уродливый. – Уродливый. Отлично, Ричи пришёл к хаффлпаффским спальням, только чтобы сказать вещь, которую Эдди и так знал. Это было в его духе. Эдди попытался сохранить беспристрастное лицо, в чем он был очень хорош. – Нет, не уродливый. – Да, уродливый. – Нет. – У тебя уродливые веснушки на уродливом лице. Лицо Ричи не было уродливым, но это не давало ему право говорить такое про Эдди. Лучше было бы дождаться Майка, время которого в его Расписании назначено сразу после Бена, и вернуться в комнаты вдвоём. Эдди не думал, что Ричи отстанет от него, если рядом с ним будет Майк, потому что Ричи умудрялся выводить его из себя даже в Большом Зале, когда было не протолкнуться. Но, хотя бы, Ричи нарушал его личное пространство только тогда, когда они оставались наедине. – Фу, прекрати сверлить меня своими уродливыми глазами. Эдди не понял, что задумался и пялился на Ричи. А ещё он не понял, почему вообще продолжает этот глупый разговор, и как только он хотел вставить своё последнее нет, из-за угла показалась профессор Спраут со странным шипящим растением в руках. – Мистер Тозиер! – увидев их, она остановилась. – До отбоя пятнадцать минут, будьте добры, пройдите в гостиную своего факультета! – О! Прошу прощения! Совсем забылся! Немедля верну— – Кончайте паясничать, – одернула его профессор. – Я уверена, что у вас ещё не написано эссе, а урок уже завтра. И, поверьте, ваше я соберу в первую очередь. Ричи галантно ей поклонился. Эдди закатил глаза. Как только декан покачала головой и скрылась в одной из комнат, а Эдди, воспользовавшись ситуацией, был готов незаметно прокрасться к себе, Ричи снова к нему повернулся и схватил за запястье. Он почему-то очень часто его трогал. – Я бы остался поболтать, но, боюсь, что меня стошнит, если буду смотреть на тебя ещё хоть немного. Бывай. Эдди вырвал руку и под чужой смех, который, о Мерлин, звучал как звон колокольчиков, захлопнул дверь в гостиную, прислоняясь к ней лбом. – Эдди! – услышал он голос Майка. Тот играл с Джастином в плюй-камни и, по виду, проигрывал. – Погоди, мы только закончим и я... – Не сегодня, – отрезал Эдди. – Но у меня есть час, – недоуменно возмутился Майк. – Мы поменялись с Бев в прошлый раз... Эдди, игнорируя его, тяжелыми шагами прошёл к дивану и плюхнулся на него лицом вниз. Мягкая обивка приятно холодила разгоряченную кожу, а треск огня в камине и запах с кухни успокаивали как никогда. Эдди чувствовал себя выжатым и – здравствуйте – уродливым. – Ричи – идиот, – промычал он в подушку. – Определённо, – подтвердил Майк и мягко сжал его плечо. Но это особо не подбодрило.