История о том, как Гаара свою сестру замуж выдавал!

      Темари проснулась рано. Она открыла глаза и несколько минут смотрела на то, как прыгают солнечные зайчики по потолку. Они светлыми пятнами танцевали, соединялись, превращаясь в неровное сердце, и вновь разбегались. Девушка наблюдала за ним, силясь вновь уснуть.       Сонливость не отпускала ни на минуту, но куноичи чувствовала, что заснуть не получится. Она медленно села на кровати и взглянула на парня, устроившегося на полу. Дыхание у него было ровным. Ресницы слегка дрожали. Он смешно морщился, когда солнечный зайчик падал на лицо, и отворачивался.       Когда Темари вышла из душа, ужин уже был на столе. В очередной раз узнав не поранилась ли девушка, он успокоился. Куноичи пыталась предложить лечь вместе. Кровать большая, место много, да и нагло, что она одна будет нежиться. Но шиноби был непреклонен. Он лишь принял к покрывалу ещё и одеяло. И так и уснул, повернувшись к подруге спиной.       А Темари прокрутилась до утра. Она долго не могла унять того стыда, которое испытала, обнаружив «привет» от Канкуро. Наруто смотрел на неё непонимающими глазами, но девушка точно не будет ему рассказывать о таком. Но стыд не отпускал. Как и мысли…       Они так смотрятся со стороны с Наруто? Как… пара? Самая настоящая? Что даже Канкуро…       Хватит!       Темари встряхнула волосами, крепко зажмуриваясь. Не думать. Не думать. Сейчас надо разбудить Наруто.       Она открыла глаза и вновь взглянула на него. Красивый. С миндальной кожей, которую щедро золотит солнце. С узкими, но аккуратными губами. Словно нарисованные чернилами, полосы на щеках. И на ощупь она приятная… Пальцы потянулись вперёд. Совсем рядом у губ.       — Наруто, — они упали на крепкое плечо и сжали. — Пора просыпаться.       Голубые глаза открылись и рассеянно уставились на Темари. Девушка улыбнулась и ещё раз встряхнула за плечо.       — Доброе утро.       Наруто потянулся, усаживаясь, и широко зевнул.       — Доброе, — он выглядел сонным и взъерошенным. Как воробьиные перышки, торчали светлые пряди. Когда солнечные зайчики прятались в них, они резко вспыхивали золотисто-белым.       — Я закажу завтрак. — Темари поднялась и прошла к телефону. Сердце сильно билось.       Главной достопримечательностью столицы был дворец феодала. Именно туда решили сходить Наруто и Темари.       — Я так давно там была, — рассказывала девушка, когда они шли в сторону резных ворот, украшенных растительным узором. Листья и пестики цветков были выкрашены позолотой и на свету искрились. — Но там, наверное, всё изменилось, — её голос задумчиво затих. Неожиданно она почувствовала, как Наруто тесно переплёл пальцы их рук.       — Чтобы не потеряться, — объяснил он с улыбкой, смотря куда-то в сторону.       — Хорошо, — Темари кивнула. Основной народ был на концертах, на берегу, на ярмарке. Но ведь и во дворце много народу. Это правильно, это необходимо. И… приятно. Дворец только в этот особенный день был открыт для гостей. Роскошные залы сменяли друг друга несчётное количество раз.       Огромные окна, украшенные искусным разноцветным витражом, венчали гардины из редкого красного дерева и тяжёлые бархатные шторы. Столики с глянцевыми поверхностями и изящные сервисы, которых касались величайшие люди в истории: принцессы, самураи, древние правители.       Каждая зала, словно была ожившей страницей истории. Она хранила на себе отпечаток своей особой культуры и красоты. Дворцовая коллекция была бесценной, и возможность просто стоять возле подобных экспонатов была необыкновенна.       Темари ощущала лёгкое покалывание в кончиках пальцах, когда смотрела на тончайший фарфор, расписанный вручную синими и красными красками. Ей было бы страшно просто держать их в руках, а не то, чтобы каждый день пить зелёный, черный или красный чай.       Она с улыбкой наблюдала за тем, как, склонив голову на бок, Наруто изучает меч самурая. Сверкая серебром и сталью, он лежал на особом месте. На рукоятке несколькими иероглифами было указано имя меча.       — Хочешь такой? — спросила девушка, подходя ближе. Темари стояла в шаге от него, сцепив руки за спиной и слегка наклонившись корпусом вперёд.       — Не особо, — парень отрицательно помотал головой. — Но у Саске есть катана. Мне кажется, что это не очень удобно.       Во время войны шиноби на помощь пришли и самураи. Их техники были совсем не похожи на методы ниндзя. Но при этом, смотря на то, как по лезвие скользит, словно искра, солнечный свет, в душе поселился восторг и уважение.       — Использование катаны требуют хорошей сноровки и особых умений, — Темари изучала оружие перед собой. — Но, думаю, что если тебе бы это было интересно, то ты тоже освоил бы, — она по-дружески взъерошила ему волосы. Шиноби, улыбаясь, поморщился. — Пошли дальше.       Наруто не разбирался в искусстве и в истории. Он испытывал робость и уважение перед правителями и важными персонами, которые необходимо было защищать на миссиях. Но это было больше чем-то обязательным и даже профессиональным. Едва ли парню приходилось действительно задумываться о том, кто и чем из них занимается. А ведь вполне возможно, что среди тех, кто обращался за помощью к шиноби, были и политики, художники. Да ведь и Эро-санин был писателем.       Он внимательно смотрел на Темари, застывшую возле одного исторического полотна. Это была одна из последних зал, которые было позволено посещать гостям. Всё огромное помещение отводилось картинам.       В позолоченных рамках, на плотных холстах, пахнущие маслом, тушью. Сай был бы счастлив оказаться в этом месте хотя бы на пару минут. Пейзажи, портреты, натюрморты, абстракции. Обилие цвета или полная темнота с редкими белыми росчерками. Но куноичи застыла вроде самой обычной и совсем непонятной картине.       Наруто видел, как мягко смотрят зеленовато-синие глаза. Они напоминали тихую гавань, где на воде плывут лотосы, где солнце золотит воду, землю, а жизнь будто остановилась. Он перевёл взгляд на картину. На узком, но длинном полотне был изображён внутренний сад. Тёмно-коричневый тонкий ствол был увенчан пышной сочно-зелёной листвой. Под ним в бело-красном кимоно сидела девушка. Сад рос внутри дома, и можно было заметить лёгкие мазки медных тазов, которые были прислонены к стене. На ногах девушки банные шлёпанцы, а белое, круглое лицо выражало спокойствие и умиротворение. Стены и коридор дома выполнены в приглушённых цветах, а пятачок с садом залит чистым солнечным светом.       — Что в ней необычного? — наконец осторожно спросил Наруто, устав в одиночестве изучать картину. Темари ответила не сразу. Она, не отрывая взгляда, обняла себя руками.       — Что ты чувствуешь, когда смотришь на неё? — парень удивлённо вскинул голову. Чувствует? Он ещё раз взглянул на рисунок.       Девушка была красивой. Но её лицо, наряд не были так подробно прорисованы, как скамейка, на которой она сидела, как листья над головой.       — Не знаю, — честно ответил шиноби. — Наверное, то, что это всё-таки красиво.       — Ты смотришь глазами, — она резко взяла парня за руку и потянула ближе к себе. Теплая ладонь легла прямо на то место, где билось сердце. — Смотреть надо душой, сердцем, — её голос щекотал кожу на ушах, отдавая жарким теплом. Наруто сглотнул и взглянул на картину. — Например, я ощущаю покой, словно нет больше никаких тревог.       Её голос обволакивал, как тёплое молоко с мёдом, погружая на дно молочно-золотого рая. И Наруто правда стал ощущать нечто тонкое, лёгкое, что лилось из картины. Он удивлённо заморгал и заулыбался.       — Вот так, — рука с сердца переместилась на спину. — Так и учишься. — Темари, покраснев отвернулась, пряча руки за спину.       Выйдя из дворца, Наруто и Темари не спеша шли по одной из главных улиц. Было немного странно вернуться вновь в мир жаркий, людный, где не было дорогих чайных сервизов, но были данго за несколько йен и разноцветные шарики мороженного.       — Никогда не пробовала яблочное мороженое, — поделилась Темари. Мороженое в её рожке имело подозрительный светло-зелёный цвет.       Они приобрели мороженое недалеко от дворца. В жару — это лучшее средство. К тому же тут предлагали попробовать разные вкусы. Девушка выбрала себе со вкусом зелёного яблока, Наруто апельсина.       — Вкусно? — спросила куноичи, когда парень откусил солидный кусок от своего ярко-оранжевого шарика. Он вздрогнул и поморщился от резкого холода и кивнул.       — Да, только мозги замёрзли.       — Аккуратнее, — слегка пожурила его она. — Так вообще есть ничего нельзя. Тем более мороженое.       Мимо проходили люди. Яркое солнце было высоко на небе. Здесь воздух был особый, он приносил далёкий аромат моря.       Вдруг Темари остановилась посреди улицы. Брови дугами застыли на лице.       — Ну-ка, — она быстро доела остатки мороженого и протерла руки салфеткой. — Пошли-ка заглянем.       Наруто проследил за её взглядом и тяжело вздохнул. Шатёр с гадалкой. Только не это.       Шиноби с детства боялся всяких призраков, неупокоенных духов. И гадалки тоже вселяли в него своеобразную настороженность. Со своим всевидящим оком, благовониями и хрустальными шарами они могли напугать не хуже призрака.       Но Темари уже почти дошла до тёмно-бордового, усыпанного звёздами шатра. Наруто ещё раз тяжело выдохнул и, морщась от мороза, в пару кусков закончил мороженое.       Наруто моргнул, привыкая к лёгкому полумраку внутри. Темари сидела на коленях возле круглого чайного столика напротив пожилой женщины. Седые, словно лунь волосы, свободно лежали на плечах. На лице рыхлые морщины, но глаза смотрели поразительно ярко, и в их тёмно-коричневой глубине плясали желтоватые огни. Широкие рукава блузы из плотной ткани, украшали полумесяцы и звёзды, а на груди лежал массивный звездчатый кулон.       Никаких хрустальных шаров не было. Только сверкающие разноцветные камушки самой разной формы, бусинки и коричневые, черные перья, разложенные на темно-синей ткани.       Гадалка долгим взглядом осмотрела каждого, а потом без слов взяла горсть из камней и протянула Темари.       — Подержи в руке, — раздался её неожиданно сильный и полный молодости голос. Куноичи кивнула и сжала в ладони камушки. — Задавай свой вопрос про себя. Темари прикрыла глаза. Наруто, приподняв бровь, наблюдал за происходящим.       Это казалось… странным.       Многие ходили к предсказателям, чтобы узнать будет ли плодородным год, улыбнётся ли счастье семье. Покупали талисманы, приговаривали воду и землю. Кажется, и Сакура-чан говорила о том, что дату свадьбы тоже выбирают с предсказательницей при храме. Но почему-то видеть такую глубокую сосредоточённость на лице Темари было необычным и… грустным.       Наруто перевёл взгляд на камушки на столе.       У каждого есть свои мечты, желания, вопросы, волнующие и не дающие спать. И у Темари тоже.       — Теперь ты, — обратилась к нему предсказательница.       — Нет, нет, я не хочу, — Узумаки поднял руки, отрицательно мотая головой.       — Бери, — тёмные глаза пронзали, как иголка тонкую бабочку.       — Наруто, — с нажимом позвала Темари. Парень закатил глаза и протянул ладонь. Холодные камушки посыпались на руку.       — Держи и задавай про себя.       Задавать про себя. Наруто сомкнул веки и задумался. Конечно, у него тоже были вопросы. И очень много. Но разве кто-то, кроме него самого ответит ему на них?.. А если вопрос очень и очень важный?       — Готово, — гадалка забрала свои камушки, свернула их вместе с другими в ткань и встряхнула. Когда она вновь их развернула, камушки, бусинки, перья перемешались между собой и легли причудливо на стол.       Стало очень тихо. Будто за тонкими стенами шатра не было шумного праздника. Здесь мерцали свечи, и пахло травами.       — Много забот, много ответственности. А душе покоя нет, — голос словно звучал отовсюду, — но во многих бедах виновата сама, — предсказательница взглянула на Темари. — Стержень есть, смелости мало. — Девушка задумчиво кивнула.       — А ты иной. Смелость есть, стержня нет, — она длинным, худым пальцем показала на Наруто.       — Но… — шиноби открыл рот, чтобы возмутиться, но почувствовал, как крепко и больно впились пальцы куноичи в его ладонь. Он взглянул на Темари. Её лицо оставалось серьёзным.       — Много чужих ошибок на тебе. Тяжкий груз, — на мгновение её чистые, ясные глаза заволокло. Пальцы прошлись по перьям, оказавшиеся погружёнными под камнями. — Но что ценно для тебя, что важно — то вести должно. Не чужое.       Она говорила ещё что-то Темари, а потом вновь свернула свои камни в ткань. Наруто выходил задумчивым. Он потянулся за кошельком, но куноичи отрицательно помотала головой и сама отдала гадалке несколько монет.       — Постой, — остановила она их, когда они вышли из шатра. Ниндзя переглянулись. Через несколько секунд женщина вернулась. — Это тебе, — она вложила в ладонь девушки зеленоватый камушек на плетённой узлами красном тонком шнурке. — Для смелости и удачи.       — Спасибо, — Темари улыбнулась.       Темари стянула полотенце, положив его возле края, и вошла в горячую воду. Тело пронзили иголочки, а глаза блаженно прикрылись.       Главное, что было включено в пригласительное, это посещение горячего источника. В стране ветра их было не так уж и много, но тот, что в столице — один из лучших.       Он располагался недалеко от гостиницы. К нему вела каменная тропа, заросшая деревьями и кустарниками. Люди, облачённые в банные кимоно, шли, прижимая к груди полотенца.       Источник был раздельный. Мужской — располагался несколько дальше и к нему вела тропа. Женский — несколько ближе. Раздевалки, в которых приятно пахло древесиной, были просторными и уютными. Дальше шла сама баня с медными тазами, кранами и шампунями. И только пройдя её, можно было выйти к источнику.       Горячие пары поднимались от воды и туманом расплывались в воздух. Дымка ложилась на растущие рядом растения. А сама вода отдавала голубым свечением.       Мышцы расслаблялись. Кожа приобретала розоватый оттенок. Уходила нервозность, волнение. Всякие тревоги вместе с парами поднимались наверх.       Темари осторожно подвигала пальцами ног, чувствуя приятное покалывание. Она сбрызнула водой на лицо, шею и груди и улыбнулась. Ей повезло — никого, кроме неё не было. И эти минуты были драгоценны.       Девушка с неохотой вышла из воды. С волос, с рук, с ног стекали горячие капли. Кожа была нагретой и мягкой. С лица не сходила улыбка. Ей была по-настоящему хорошо.       Темари вернулась раньше Наруто. За окном темнело. Небо приобретало насыщенные оттенки тёмно-синего и фиолетового. Но здесь это только означало начало особого времени. Девушка стояла возле окна и смотрела на бескрайнее море, которое темнело, шумело и сияло впереди. Ей безумно сильно захотелось ощутить лёгкий бриз на лице и вдохнуть солёный запах.       Широко распахнув окна, куноичи достала из рюкзака красное, праздничное кимоно и вынула из хрустящей желтоватой бумаги заколки.       Хлопковое беловато-серое банное кимоно упало на пол. По коже заструилась нежная ткань. Словно лепестки, касалась она кожи груди, живота, плеч. Руки в широких красных рукавах показались особенно изящными и белыми. Пояс придал форму, и кимоно села легко и просто, словно было сшито сантиметр к сантиметру. Золотая вышивка заискрилась.       Расчёска пригладила волосы, а заколки намотали озорной пучок, из которого выпустили несколько прядей.       Темари достала камушек на шнурке и, надев на руку, мягко затянула узелки.       Она взглянула на своё отражение и вздрогнула, но тут же улыбнулась и погладила пальцами нежную ткань.       Это кимоно так долго ждало своего часа, что теперь ни за что нельзя было отступать. Оставив записку на видном месте, она спустилась вниз дожидаться Наруто.       Наруто спешил. Он задержался в банях и лишь пару минут назад увидел записку Темари.       В планы шиноби не входило тратить много времени на источники, но ему не повезло. Почему-то мужской источник был почти полностью забит. Пришлось сперва тесниться среди потных, грузных тел в источнике, дыша открытым ртом, а после отстоять очередь в бани. Сомнительный отдых. Неужто та гадалка сглазила, и теперь его ждёт семь лет несчастий?       Парень остановился и встряхнул волосами. Глупости. Просто не повезло.       Он искал глазами Темари, молясь про себя, чтобы не вышло, что девушка, устав его ждать, ушла сама. Но, когда он встретился со знакомыми голубовато-зелёными глазами, то обомлел.       Темари стояла возле жасминового куста. Бело-розовые цветки окружали её сияющим ореолом, особенно ярко выделяя роскошное красное кимоно с золотым волнистым узором.       Он подошёл к ней, не сводя глаз, и Темари застенчиво перевела взгляд на каменную дорожку под ногами.       — Ты очень красивая, — скулы заалели. Наруто сказал это прямо, свободно, неописуемо легко и поразительно честно.       — Сходим к морю? — улыбка на очерченных губах была немного робкой, даже просительной, но она нисколько не портила.       — Конечно, — Наруто сам взял её за руку, переплетая пальцы, и повёл в сторону берега.       На берегу было шумно. Играла музыка, гуляли люди.       Темари шла близко к кромке воды. Волны лениво касались берега, оставляя тёмный след. Шипение воды было одновременно чужим и знакомым. Девушка полной грудью вдыхала морской запах. Соль, чуть заметный след солнца, мокрая галька. Этот аромат распространялся по крови, и вместе с ним в душе поднималось нечто, что дарило упоение и комфорт.       — Красиво, — сказала куноичи, смотря на то, как полностью тонет в воде солнце. И уже не огненные всполохи качаются на волнах, а россыпь звёзд.       Недалеко играл концерт. Чей-то мелодичный голос выводил песню — столь же нежную, как тёплая морская вода. Ей вторила цинтра и сангэн. Струны звучали ласково, почти заботливо.       Темари, придерживая ткань кимоно, чтобы не помялось, осторожно села на одну из скамеек недалеко лицом к морю.       Наруто огляделся и, заметив, возле одной из палаток горячие закуски и повернулся к куноичи:       — Подожди чуть-чуть, я быстро, — быстро ступая по гальке, он пошёл к палатке.       Темари продолжила смотреть на море. Оно было таким бесконечным и вольным. Пенилось, шипело, но было прекрасным. Цинтра звучала надрывно. Она прикрыла глаза, и стало казаться, что её качает на волнах, как тогда среди развалин Роурана. Струны звонко звучали, и вода слушала их, поднимала и опускала гребни.       — Держи, — Темари открыла глаза и уставилась на поджаристую рыбку на длинном деревянном прутике.       — Спасибо, — девушка забрала закуску. Наруто сел рядом. Ели они в тишине, слушая музыку и пение.       — Красивый камушек, — шиноби указал на подарок гадалки.       — Мне кажется, что это изумруд, — она дотронулась до небольшого зелёного камешка. Он слабо сверкнул. — Правда красивый. — Шиноби тоже дотронулся до него, аккуратно дотрагиваясь до краёв.       Музыка смолкла. Но через краткое мгновение всё небо перед ними осветило множество огней. Красные, жёлтые, синие, зелёные — они вспыхивали и искрящимся градом исчезали в небе. Всё вокруг наполнилось шумом, смехом. Люди поднимали головы и смотрели на то, как заливается огнём небосвод. А море зеркалом перенимало это свечение. И казалось, что всё вокруг сияет тысячи солнц, лун и звёзд. Минута растянулась, превратившись в пеструю, необыкновенную вечность.       Темари потянулась вперёд и прижалась к губам Наруто, прикрывая глаза.       Она почувствовала, как крепкие и сильные ладони парня легли ей на талию, притягивая сильнее. А губ коснулись кончиком языка. Поцелуй перестал быть невинным и лёгким, становясь напористее и сильнее.       Куноичи резко отпрянула, вырываясь из объятий. Губы, лицо, уши горели. Взгляд бегал, а руки дрожали.       — Темари, — глухо позвал шиноби.       — Не надо! — она поднялась. Фейерверк прекратился. Последние бледно-голубые всполохи догорали на горизонте. Вновь заиграла музыка. Краска всё не сходила с лица, но выражение было затравленным и несчастным. Она избегала смотреть на Наруто, и её губы подрагивали. — Это момент… Понимаешь? Нельзя в такое время… — девушка теребила браслет на руке, выкручивала пальцы. — Мне нельзя было, — голос болезненно вздрогнул. Темари уставилась на красные руки. К глазам подступали слёзы, а в горле застрял колючий морской ёж. — Это больно и тяжело! — слёзы рвались наружу, они звенели битым стеклом в голосе, щипали солью глаза, но расплакаться сейчас было таким стыдным и непозволительным. Она ведь так долго держалась, так умело всё скрывала, и почти смогла. Почти! — Мы не выбираем кого любить. Никогда. Это выбирает что-то сверху. Душа, сердце, судьба. Не знаю.       — Темари, — Наруто сделал шаг ближе, но куноичи отступила и крикнула:       — Стой на месте! — она сглотнула и, часто моргая, попыталась вновь заговорить. — Не перебивай. Я скажу это только сейчас. Потому что больше не могу, потому что только тогда я смогу жить, смогу вновь поступать правильно, и меня не будет разрывать жалость и ненависть к себе, — несколько секунд она молчала. Парень стоял на расстоянии вытянутой руки от неё, пристально смотря. Темари не видела его лица. Она смотрела на руки, которые оказались сжаты в кулаки, на подрагивающую жилку на шее. Грудь часто вздымалась. Удары сердца били набатом в голове. Пальцы вцепились в камушек на браслете. — Я… Я… Я люблю тебя, Наруто, — Темари слабо улыбнулась, смотря на то, широко расширяется зрачок, пряча голубую радужку, и резко развернулась уходя.       Слёзы застила глаза. Всё виделась через мутную пелену, но внутри было почти спокойно. Исчезло давящее чувство. Она выложила все карты, выбросила все оправдания и осталась только слепящая правда, и никакой вины перед собой.       — Темари! — позади раздались быстрые шаги, и скрип гальки. Темари прибавила шаг.       — Оставь меня! — куноичи не могла сейчас говорить с Наруто. Это было выше её сил. Слишком стыдно, слишком унизительно сейчас слушать выговоры. — Забудь обо всём! — крикнула она, принимаясь бежать.       — Почему ты так поступаешь?! — люди впереди мешали. Девушка спотыкалась на каменном пляже, расталкивала локтями. — Зачем всё решаешь за меня? — запястье поймали и больно потянули назад. Темари вскрикнула и тут же почувствовала, как сильные руки взяли её в плотное кольцо, а губы обожгло поцелуем. Злым и болезненным. Она обмякла, а по щекам скатились слёзы.       Наруто не отпускал. Он уже не целовал, а просто уткнулся ей в шею и шумно дышал. Было тепло, почти уютно. Темари чувствовала запах его кожи. Соль, солнце, что-то сочное.       — Всегда всё решаешь сама, — его дыхание защекотало шею. — Ни разу не позволяешь усомниться себе. Несёшь одна груз ответственности, боли, страданий и даже представить не можешь, что кто-то готов это разделить с тобой. — Темари плотно сомкнула веки. Её била мелкая дрожь.       — Не надо, — тихо попросила она, теснее вжимаясь.       — Ты ни разу не спросила, что чувствую я, что я думаю, чего хочу. Решила, что всё знаешь сама, решила, что поступаешь правильно, — Наруто говорил обидные, но справедливые вещи, однако его голос звучал ласково и грустно. Одна рука тепло покоилась на талии, а другая гладила плечи. — Я приехал только из-за тебя. Только ради тебя. И всё это время пытался сказать, — он замолчал. Темари чувствовала, как бьётся его сердце. Трепетно, сильно. Она сильнее зажмурилась.       — Я люблю тебя. — Глаза сильно щипало, куноичи сипло задышала.       — Почему ты такой? — губы плохо слушались.       — Какой? — шёпот был тихим.       — Такой… Дуралей такой, — слова вырывались отрывисто. — Ведь ничего не будет как прежде. Ничего теперь.       — И не надо, — Наруто мягко взял её за плечи, заглядывая в глаза. — Я не откажусь от своих слов. И готов разделить эту безумную жизнь с тобой. — Она подняла голову. Лицо его было так близко. Ресницы трепетали, а губы казались чувственными:       — Я люблю тебя.        Мы такие дураки, — она слабо улыбнулась, слёзы росой были в уголках глаз.       — Но зато мы есть друг у друга.       Они стояли долго, не разрывая объятий, сохраняя то чуткое счастье между ними, на расстоянии вдоха. Потом Наруто уверенно разомкнул руки, но только для того, чтобы взять Темари за ладонь и пойти в сторону гостиницы.       Выступил холодный ветер. Море стало непроглядным чёрным. Звёзды в нём тонули, и лишь месяц серебрил полоску. Они шли по берегу, а потом свернули на нужную дорожку, и моря осталось шуметь позади.       В номер Наруто и Темари вошли так же в тишине. Парень потянулся к выключателю, но девушка перехватила его руку.       — Что? — он повернулся к ней и застыл. Сине-зелёные глаза мерцали. В них застыло робкое чувство. Она протянула руки и крепко обняла, прижимаясь всем телом. Наруто чувствовал, что куноичи дрожит. Руки обвились вокруг талии, прижимая сильнее.       В темноте он нашёл её губы. Этот поцелуй был робким. Они сталкивались губами и расходились, словно передавали друг другу капельки кислорода, делили дыхание. Пальцы, подрагивая, проходили по лицу, по шее.       Как давно это хотелось сделать. Почувствовать чёрные, симметричные полосы подушечками пальцев. Гладкая, горячая кожа. Хотелось очерчивать скулы. Губы проходились по линии подбородка. Целовали невпопад. Впадинку на щеке, выступающую косточку на ключице.       Дыхание смешивалось, делилось на двоих. И вся жизнь была сейчас между ними. Билась в такт с сердцем. Наруто потянул Темари в комнату. Не выпуская из рук, сел на кровать, утягивая её сверху на свои колени.       Куноичи приоткрыла губы. Ей было тяжело дышать. Хотелось плакать, чувствовать, как слёзы струятся по щекам, капают с подбородка и улыбаться. Она казалась себе лёгкой, как листик, который свободно парит в небе, подхваченный ветром.       — Темари? — Наруто дышал тяжело. Глаза были синими и бездонными. Так смотрят тёмные омуты, который утаскивают глубоко на дно. Но куноичи им верила, сильнее, чем самой себе. Она взяла его лицо в ладони, гладя большими пальцами щёки, и улыбнулась.       — Я с тобой, — слова утонули в новом поцелуе. Губы приоткрылись, а спина ударилась о пружинистую кровать. — Здесь и навсегда.       Глаза и губы горели. Рваное дыхание всё сильнее жгло тело. И даже поцелуи не могли унять эту жажду.       Темари видела чётко каждую ресничку, каждый изгиб губ. Ей было невыносимо жарко. Она тянула руки, обвивая шею. Ладони гладили перекатывающиеся, напряжённые мышцы спины. Впервые можно было касаться их свободно. Ощущать тесно и близко.       Кимоно распахнулось. Её кожа белела в темноте, как лунный, чистый струящийся свет. Пальцы вытянули палочки, и волосы разметались. Пристальный взгляд Наруто скользил, и Темари ощущала его столь же ясно, как прикосновения. Никогда она не была так бессовестно открыта. Вся её душа была на ладони.       — Ты прекрасна, — хриплый голос обжигал. Темари нервно повела плечами и отвела взгляд, смотря на тёмную стену. — Не отворачивайся, — Наруто, придерживая большим пальцем, повернул её голову к себе. Сердце безумно забилось. По телу прошла волна. Парень прижался кожа к коже.       Это было похоже на фантазию. На смелое желание, которое никогда не сбудется, о котором стыдно признаться. Чуть шероховатые пальцы дотрагивались до груди. Они касались живота, впадины пупка. Движения были робкими, заботливыми, нежными. Они открывались друг другу с совершенно новой, неизведанной и трогательной стороны. Это был иной мир, иное ощущение. И чувство безумное, сжигающее.       Фиолетовое кружево легко заскользило по бедру. Наруто пальцами стянул тонкие, лёгкие трусики, заворожённо наблюдая за тем, как показывается чувствительная кожа, как плавно резинка и тончайшее плетение огибают стройные ноги и легко соскальзывают с пальчиков ног.       Пальцы прочертили линию на бёдрах. Взгляд, брошенный из-под полуприкрытых ресниц, был жарким. Темари прильнула к нему, скрещивая ноги за спиной, прижимая к себе. Она потянулась к нему. Мышцы на спине напряглись. Внутри было томительное ожидание, скрученное тугой, болезненной пружиной.        Наполнил бешеный восторг. Он был таким же ярким, бесконечным, как тот фейерверк у моря. Он заискрился в её глазах.       Пальцы впивались в плечи до красноватых полумесяцев. Возле уха раздавалось прерывистое, шумное дыхание Наруто, которое опаляло до покалывания чувствительную кожу мочки. Из груди вырывались всхлипы. И тогда крепкие руки теснее обнимали стройную, худую девичью спину. И уже раздавался нежный, ласкающий, свистящий шёпот.       Движение были то резкими, то мучительно медленными. Темари терялась. Перед глазами ослепительные, цветные пятна. Кожа горит и каждое прикосновение это почти обжигающая боль. Но боль сладкая. Она обняла Наруто за талию и просяще уставилась на него. Глаза — чистые, как родниковая вода — смотрели почти жалобно. Он понял без слов. Новый поцелуй был самым долгим, требовательным, напористым. В него вылились все чувства и слова. Не разрывая его, они прижались друг другу. Пятна слились. Она сгребла в комок простынь, сжимая изо всех сил.       Почему-то вспомнилась пещера в Роуран, вода, усыпанная звёздами. Красные фонари и золотистые колокольчики храма, синие веера с драконами. Множество воспоминаний, множество картинок калейдоскопа. Теперь они звёздами наполнили комнату свечением.       Руки сжались на талии, и Темари резко рвануло наверх. Глаза округлись, комната качнулась перед глазами. Она уперлась руками в грудь парня, стараясь удержаться. Острое наслаждение пронзило тело от кончиков волос до пальцев ног. Она вздрогнула всем телом. Из груди вырвался резкий, томительный вдох. Она испуганно двинула бедрами, вновь ощущая нечто невыносимо острое, яркое.       По шее, блеснув лунным светом, скатилась капелька пота. Прочертила дорожку между упругими грудями и скрылась в ложбинке пупка.       — Наруто! — Темари вскрикнула, больно цепляясь. Сухие губы мазнули по щекам, по скулам. Пальцы гладили по груди, по животу.       А после мир исчез. Оставив после себя лишь измятые простыни и блестящую на тумбочке серебряную ленту с запиской.