Глава 31.
4 апреля 2019 г., 23:07
В спальне были задёрнуты шторы. Дождь постепенно стихал. Скоро он совсем прекратился, и лишь вода шумно капала с листьев. Саске сел на кровати и уставился на серую полоску света, которая виднелась в щели между шторами. Он перевёл взгляд на электронный будильник на тумбочке и потёр переносицу, прикрыв глаза.
Два часа ночи. Сакура всё ещё не пришла.
Посидев некоторое время, изучая погружённую в полумрак комнату, он босиком спустился на первый этаж, налил холодной воды и посмотрел в сторону входной двери.
Никогда девушка не ночевала где-то с тех пор, как переехала сюда. Даже если до утра она задерживалась в больнице, то всё равно усталая, еле переставляющая ноги и тяжёло дышащая, она возвращалась домой.
Дождевые капли редко скользили по стеклу. Небо было серовато-синим. Тучи постепенно расходились. Оставалась только холодная свежесть и влажная земля. Электронные часы показывали зелёный цифры. Пять утра.
Тяжело вздохнув, Саске поднялся в комнату и лёг, продолжая смотреть на едва заметную полоску света.
Сакура домой не вернулась.
***
Прозрачно-белые занавески мягко колыхались. Небольшой кабинет наполнялся белым светом утра. Медленно полоска на полу расширялась, переходила на шкафы, освещая ровные ряды папок, фоторамки, и уже скоро больше половины. Сакура нахмурилась, когда солнечный луч упал на её лицо. Она недовольно водила носом, пока, наконец, не открыла сонные глаза. Кабинет слегка качнулся перед глазами, а шею и плечи прострелило острой болью. — Ой, — куноичи с трудом выпрямила затёкшую, одеревеневшую спину и хмуро уставилась на свой стол. Сакура с трудом поднялась и подошла к небольшой белой раковине. Несколько раз она ополоснула лицо холодной водой, а после взглянула на отражение в овальном зеркале, подвешенном над раковиной. Тёмные круги пролегли под глазами. Волосы были всколочены. А на щеке темно-бордовый след от угла книги, на которой она спала. Ещё раз плеснув ледяной водой на лицо и волосы, Сакура потянулась к халату. Возвращаться в поместье не имело никакого смысла. Её рабочий день должен был скоро начаться. А дома был Саске… Сакура усмехнулась. Если был, конечно. Перехватив волосы резинкой, куноичи поправила воротник и вновь посмотрела в зеркало. След с щеки постепенно исчезал. Кожа приобрела здоровый розоватый оттенок. Круги не исчезли, но взгляд был теперь собранным и уверенным. Волосы, хоть и небрежно, но собраны и не походят больше, на всколоченное сено. — Соберись, Сакура! — сказала девушка себе, хлопая больно себя по щекам. С Саске она поговорит потом. Сейчас — работа. Саске резал помидоры на кухне. Нож быстро и мастерски срезал сперва тонкую кожицу, а потом рассекал сочную, красную мякоть. На плите закипал наваристый соус карри. Куриные кусочки пропитались приправой и приобрели оранжевый яркий свет. Парень выложил порезанные кусочки в глубокую миску для стола и уставился на часы. Доходило до двух часов. Время обеда. Через час карри был готов. Рис был уложен в зеленоватую коробочку для бенто. В отдельный отсек он сложил овощи и плотно прикрыл книжкой. На кухне ещё стоял пряный аромат специй и мяса. На втором этаже было раскрыто окно. Кровать была заправлена. На столе стояли фоторамки. Старые, новые фотографии. Там же были стопкой сложены каталоги и блокнот с записями. В ванной сушилось бельё. Саске обошёл дом мерным, неспешным шагом. После оделся, взял готовую коробочку с бенто и закрыл дверь. Больница в Конохе всегда была полна народу. За это Сакура и любила это место. Многих постоянные раны, разорванные мышцы, кровь, которая коркой спекается на краях порезов пугала, но только не девушку. Она жила в такие моменты, когда надо носиться из одного конца в другой, чтобы наложить шину, или срочно соединить разорванные каналы чакры. И усталость, которая пропитывала её, была тоже особенной. За бешеным темпом работы куноичи могла не думать о том, что ей предстоит вернуться в особняк клана Учихи, могла забыть о том, что впереди тяжёлый разговор. Сакура могла представить, чем всё закончиться. Саске никогда не умел прощать подобного. Конечно, он уже не тот заносчивый, гордый и мстительный мальчишка. Но многое невозможно вырвать из души — слишком глубоко. Что же… Девушка выдохнула, накладывая плотную повязку на груди у шиноби, которого на миссии сильно полоснуло кунаем. — Не напрягайся, — она ободряюще улыбнулась и слегка похлопала по плечу. — Спасибо, Сакура-сан, — парень кивнул и принялся натягивать тёмную майку. — Пожалуйста, — куноичи поправила несколько прядей, выпущенных возле ушей. Собрав все бинты и пожелав удачи, Харуно вышла из кабинета. Светлый коридор, пол которого был выложен серой плиткой, был полон. Генины, которые постоянно получали травмы из-за неопытности и непослушания. Ученики Академии с растяжениями и ушибами. Старые, молодые. Как всегда. Она видела множество лиц. Самые разные травмы. У всех своих проблемы. Перед глазами иногда прыгали чёрные точки из-за напряжения. Сакура несколько раз моргнула, стараясь отогнать их. Возле кабинета вновь кто-то стоял и ждал своей очереди. Куноичи прищурилась, пытаясь понять, кто перед ней. Наверное, что-то не опасное. Иначе не ждали бы. Значит, можно немного передохнуть. Точки были, как мошки. Назойливые, резвые. Она встряхнула волосами. — Сакура? — по внутренностям полоснуло ледяным осколком. Мошки перед глазами исчезли. Возле двери стоял Саске. — Привет, — она достала из кармана халата ключ и повернулась к двери. Руки, вставляющие ключ в замочную скважину дрожали. — Мы можем поговорить? — его голос звучал ровно, спокойно. И от этого спокойствия бежал холод по спине. Сакура кивнула, боясь, что её смятение выдаст голос. Дверь открылась и она вошла, пропуская парня вперёд. — Что-то случилось? — Саске подошёл к её столу, скользнул взглядом по многочисленным бумагам, папкам, расчерченным черновикам. — Ты не ночевала дома. — Шиноби повернулся лицом к девушке. — Я переночевала здесь. — Сакура стояла недалеко от двери, скрестив руки на груди. Повисло тяжёлое молчание. Учиха всё так же стоял у стола. Его спина была прямой, плечи расправлены, руки спрятаны в карманы простых, прямых чёрных брюк. Сакура избегала смотреть на его лицо, изучаю вместо этого выступающие косточки ключицы и бьющеюся жилку на шее. Язык прилип к нёбу, а сердце бешено билось. Сейчас. Сейчас всё решится. Она сглотнула колючий ком, застрявший в горле. Каждая секунда превращалась в минуту, которая тянулась бесконечно долго. — Я заберу вещи. Не сразу. Там много всего. Но в ближайшее время, — слова вырвались случайно. Сакура на мгновенье прикрыла глаза и взглянула на Саске. Тёмные глаза были большими. — Что? — он вытащил руки из карманов. — Я говорю, что вещей слишком много. И я не смогу их сразу забрать. У родителей не так много места, — Сакура старалась говорить медленно, не показывая поступающей истерики. Ей не хотелось, чтобы Саске знал о том, как ей больно и тяжело. Сохранить гордость, уйти правильно, без слёз, криков. Только так. Но девушка чувствовала, что слёзы всё равно подступают к глазами. И это было почти унизительно. — Не надо, — Саске смотрел внимательно. Он подошёл ближе, останавливаясь в паре шагов от куноичи. — Не надо? — девушка быстро стерла слёзы в уголках глаз и удивлённо посмотрела на парня. — Почему? Учиха не сводил глаз с Сакуры. Под глазами у неё были тёмные круги. Она кусала губы и нервно водила пальцами по руке. Глаза блестели, и привычная зелень была бледной, словно разбавленная водой. Нервничает, боится и сдерживает слёзы. Саске давно научился её читать. Знал, когда ей страшно, когда ей больно, когда радостно и хорошо. Парень тяжело выдохнул и прикрыл глаза. Потом вновь взглянул на Сакуру и заговорил: — Я не выгонял тебя из дома. — Но… — Сакура сжала кулаки. — Не имею ни малейшего отношения к тому, что ты выдумала. Я тебя не предавал, — девушка вздрогнула. Тон был холодный. Не предавал?.. — Но ведь… — голос дрогнул, и девушка запнулась. — Всё неправильно поняла и сделала ложные выводы, — Саске устало потёр переносицу. — Если тебе станет спокойнее, то я скажу это — у меня никого нет. И я люблю тебя. Слёзы всё равно полились. Сакура опустила голову и смотрела на носки своих рабочих сандалей. Солёные капли стекали с подбородка и капали на ноги сверкающими искорками. Душу наполнило небывалое облегчение. Плечи, руки дрожали. — Ты был зол… Всё время… — Да. Был. И сейчас тоже. Но причина была в другом. — В чём? — Сакура подняла глаза. Саске стоял совсем близко. Он коснулся её волос, пропуская пряди между пальцами. — Я злился на тебя из-за Наруто. — Что? — куноичи приподняла брови. — Ты вмешиваешься в чужую жизнь, — Саске выпустил пряди из рук и обеими руками взял девушку за плечи, вынуждая смотреть прямо в глаза. — И не понимаешь, что сейчас он всё должен решать сам. Поставила свои амбиции и желания выше их, и даже выше нас. Сакура не могла долго смотреть в чёрные, поглощающие глаза парня. В них она видела себя. Самоуверенную, наглую, которая беззастенчиво обещала Хинате помочь, заставляла всех участвовать в этой затее. Девушка не желала видеть и понимать, что не каждая любовь обязательно заканчивается счастливой сказкой. Что бывает совсем иначе. Люди сходятся, расходятся, влюбляются, теряются. Но всё это решают они, а не кто-то чужой. Слёзы закапали ещё сильнее. Губы дрожали. Она резко заплакала. Саске вздрогнул, но тут же быстро обнял и утешающее стал гладить по спине. Все люди ошибаются. Такова жизнь. Сакура долго не могла перестать плакать. Саске не размыкал объятий до тех пор, пока девушка не перестала дрожать и совсем не успокоилась. Только тогда он отпустил её, вытер рукавом слёзы. Куноичи слабо улыбнулась. — Приходи сегодня домой, — тихо попросил он. — Конечно, — в теле была усталость, но чувствовала себя девушка лучше. — Буду ждать, — Учиха пошёл к двери. — Я скоро, — бросив ещё один взгляд, шиноби вышел. Сакура прошла к столу и удивлённо заметила, что там лежим коробочка с бенто. Глаза просияли звёздами. Саске выходил из больницы быстрым шагом. У него были дела, которые стоило срочно уладить. Он быстро вышел за территорию госпиталя и пошёл в сторону жилых районов, где было полно местных магазинчиков, ресторанов и кафе. На улице стояла жара. Начинался август. Ещё один месяц лета, а дальше наступит золотая осень. Саске прохладно относился ко всем временам. В Конохе они и мало отличались между собой. Да, были дожди осенью, голые деревья зимой и перистые снежинка. Настоящие сугробы он помнил лишь пару раз: в глубоком детстве, когда был в составе седьмой команды и на следующий год после войны. Было бы неплохо, если в этом году тоже. Шиноби шёл, прохладно смотря на людей вокруг, пока резко не выцепил знакомую светловолосую макушку. В несколько шагов он догнал парня и схватил за плечо. — Наруто? — Узумаки обернулся. Синие глаза просветлели. — Саске. — Когда ты вернулся? — они отошли чуть дальше от оживлённо улицы. Саске пристально вглядывался в лицо друга. — Ночью. Кожа Наруто была даже смуглее, чем обычно. Сказывалось долгое пребывание в пустыне. Но не это приковывало взгляд. Узумаки изменился. Вся его уверенная поза, с расправленными плечами и прямой спиной, взгляд пронзительный и слегка прищуренный, изгиб губ в полу улыбке, полу ухмылке — он был человеком, который всегда добивается всего, что хочет. Мужчина, который сам управляет своей судьбой. — Миссия уже закончилась? — Саске прищурился. — Да. Извини, мне надо идти, — Наруто кивнул и вновь быстро пошёл по улице. Учиха приподнял одну бровь. Теперь за него можно не переживать. Он ухмыльнулся и вновь пошёл по улице. Теперь и самому Саске надо всё разрешить. Впереди показался цветочный магазин Яманако. Парень миновал сам магазин, отмечая, что на входной двери висит табличка «закрыто», и постучал в дверь самого дома семьи Нара. Послышались шаги. Саске прочистил горло. Открылась дверь. — Ино?.. — Её нет, — Шикамару стоял в домашний клетчатых тапочках, простой тёмно-синей футболке и чёрных трико. — Понятно, я пошёл тогда, — сухо ответил парень, разворачиваясь. — Постой, — Учиха остановился, смотря через плечо. Нара внимательно осмотрел Учиху и скинул тапочки, нашаривая ногой сандалии. — Надо поговорить. Пошли, выпьем. — Да, — кивнул шиноби. Они зашли в бар, который находился недалеко от цветочного магазина. Заведение было полупустым. Всё-таки дневное время не самое популярное, чтобы пропустить стаканчик, другой. Пожалуй, такое позволяла себе только Пятая хокаге. Бывшие одноклассники сели на стулья возле самой стойки, не сговариваясь, сделали заказ. Всё так же в тишине они пили, смотрели на редких посетителей. Шикамару казался расслабленным, ленивым. Почти таким, каким всегда его помнил в Академии Саске — флегматичный, равнодушный и далёкий от суеты. Саске делал небольшие глотки пива, разглядывая пузырьки в своём бокале. — Ты ведь знал обо всём? — спросил он, наконец. Шикамару отпил из своего бокала. — Да. — С самого начала? — Практически. — Учиха фыркнул. Чего ещё стоило ожидать от того, кто был почти личным советником хокаге. — И ничего не стал предпринимать? — А зачем? — Шикамару впервые взглянул на него с того момента, как они вошли в бар. — Я знаю свою жену. — А вдруг… — Саске недоговорил. — Не вдруг. Ино сама мне всё рассказала почти сразу же. — Вот как, — в этот раз улыбка, тронувшая его губы, была тёплой. Не только Наруто изменился. Все они давно стали другими людьми. Яманако Ино, возможно, приняла бы его флирт, намёки за чистую правду, но Нара Ино любила своего мужа и готова была биться за свою семью. — Я только хотел узнать, зачем это тебе, — продолжил тем временем Шикамару. — У меня есть предположения. Но легче услышать это от тебя. — Сакура, — просто ответил Саске. Одноклассник скользнул по нему взглядом, а после кивнул себе. — Ну, я так и думал. — Он поставил стакан на стойку. — Ладно, я пошёл. Ино скоро вернётся. — Хорошо, — Учиха поднялся следом. — И лучше больше не устраивай подобного ради мести или наказания, — голос несколько понизился. Саске удивлённо вскинул голову. — Беспокоишься? А как же твоё «знаю свою жену»? — Шикамару посмотрел в упор на него. — Вот именно поэтому и предупреждаю. В следующий раз за подобное она оторвёт тебе обе руки. Бывай, — он махнул рукой и вышел из бара.***
Темари стояла на кухне и размешивала бульон. Золотистый, с приятными ароматом. Движения были ровными, чёткими. Она смотрела пристально. Но ничего из этого спокойствия и размеренности не было у неё внутри. Её сердце болезненно, тревожно сжималось. А перед глазами то и дело мелькали картинки недавней поездки. То пробуждение было особенным. Оно было волнительным, нежным. В нём было неловкость и стеснение, но он исчезло тут же, когда каждый из них понял, что теперь всё иначе. Что больше не осталось тайн, и все чувства — здесь, сейчас, открыты. Темари хотелось продлить это ощущение легкого счастья, которое казалось волшебным, непостижимым. Но уже за завтраком Наруто вернул её в реальность, напомнив, что в мире не всё решается одним лишь воссоединением любящих сердец. — Я сразу вернусь в Коноху, — синие глаза смотрели решительно. — Хорошо, — Темари кивнула. — Я с тобой. — Нет. — Почему? — куноичи уставилась на парня, но встретила упрямый взгляд. Шиноби не собирался отступать от своего решения. Брови нахмурены так сильно, что между ними пролегла морщинка. Губы поджаты. — Может быть много проблем, и я хочу их решить сам. — Но мы вместе. И больше никаких «решу сам», — Темари говорила строго. Она со стуком убрала палочки, которыми ела салат. — Темари, — Наруто коснулся её руки, — я знаю, — пальцы мягко гладили запястье, — но это, правда, то, что должен решить только я. Чтобы отныне всегда были только мы. Синие глаза смотрели любяще, нежно, открыто, но твёрдо. Огромная гамма эмоций, которая, словно вода в океане, могла обрушиться и снести с ног. Темари сдалась. Понуро кивнула и сжала в ответ его руку. Наруто ушёл сразу, как они вернулись. Он уже должен был добраться до деревни. Куноичи постоянно ловила себя на мысли о том, что пытается представить его, узнать, что он делает, о чём думает, с кем говорит. Да, она согласилась. Но Темари до сих пор думала, что нельзя было возвращаться ему одному… — Темари? — девушка моргнула и уставилась на Канкуро. — Что? — она сильнее сжала в пальцах деревянную ложку. — Я тебя уже несколько минут зову, — брат подозрительно смотрел на старшую сестру. — Извини, я задумалась, — куноичи внутренне выругалась. — Скоро уже будет готово. — Хорошо. — Канкуро отошёл к столу и схватил яблоко с подноса. Раздался сочный хруст. — Кста-а-ати, хотел спросить, — Темари напряглась, уловив в голосе хитрые нотки, — как тебе мой подарок? Понравился? — Подарок? — она повернулась к нему, прекратив размешивать. — Да, я из своих запасов положил. Решил, что должен проявить заботу о сестре. На щеках выступил пятнами румянец. Кровь резко прилила к голове. Темари вытащила ложку из супа и замахнулась на шиноби. — Ах ты, подлец! — Канкуро резко рванул. Куноичи погналась за ним. Они бегали вокруг стола, Темари лупила его ложкой, а парень всячески пытался улизнуть. — Стоп! — он выбежал к выходу из кухни. — Раз так сильно не понравилось, то верни мне их. Тебе они всё равно не нужны, старая дева. А у меня без дела не лежат. — Зелёное яблоко больно ударило его по носу. Гаара сидел в своём кабинете, когда вошла Темари. Он кивнул ей, отмечая задумчивость. Казалось, что она мыслями где-то далеко. Кадзеге перевёл взгляд на свиток, который изучал до этого. Он даже мог сказать, кого она сопровождает своими мыслями. — Гаара, — сестра тихо позвала его. — Да? — он поднял голову. Темари молчала. Смотрела на окно, на свои руки. Правой рукой она водила по шее, обдумывая свои мысли. — Как ты думаешь?.. — девушка недоговорила, но Гааре и не надо было этого, чтобы понять, о чём она хочет спросить. — Ты, наверное, уже знаешь, — куноичи тщательно подбирала слова, — про Наруто и меня, — она дождалась утвердительного кивка младшего брата. — Я всегда работала только на благо деревни. И на войне, и до неё, и после — ты, Канкуро, Суна — это всё, что движело мной. — Её глаза подёрнулись дымкой, будто пролетали белыми птицами воспоминания. — И сейчас тоже. Суна — мой дом. Дом, который я всегда любила. Я люблю Суну. Сильно. Гаара поднялся и вышел изо стола. Он подошёл к сестре и положил радонь её на плечо. — Я никогда не сомневался в этом. И не сомневаюсь сейчас. Суна был, есть и будет всегда твоим домом. Эти двери никогда не будут заперты для тебя. Темари смотрела на младшего брата. Глаза её блестели. Гаара мягко улыбнулся. — Я говорил с Наруто перед тем, как он ушёл. — Девушка открыла рот, чтобы спросить, но глава селения лишь слегка отрицательно мотнул головой. Он мягко взял сестру за руки, бережно поглаживая тонкие, красивые пальцы. — Ты помнишь тот день, когда я сказал, что хочу стать Кадзекаге? — спросил парень. — Да, хорошо. Ты тогда нас сильно удивил, — на губах заиграла тёплая улыбка. — Я бы никогда не смог сделать это без тебя, — Гаара говорил негромко. — Ты всегда была тем, кому можно доверить свою жизнь, кто никогда не подведёт. Каждый раз, давая тебе миссию или обращаясь за советом, я знал, что ты вернёшься, что сделаешь лучше всех, что скажешь самое правильное и нужное. Такая Суна, какая она сейчас, это и твоя заслуга. Глаза Темари блестели всё ярче и ярче. Слёзы, градинами, собирались в уголках. — Я верю, что и ему ты будешь путеводным светом, — Гаара улыбнулся. — А сейчас нам нужно в Коноху, — он обнял её, неожиданно осознавая, что, возможно, делает это в последний раз перед долгой разлукой. И от этого стало грустно. Но печаль была светлой.
