Босиком по облакам

На Сул Ризе я не планировала задерживаться, но так получилось, что я прилетела туда на пару дней раньше необходимого, так что могла передохнуть, сходить к врачу и вообще наслаждаться жизнью, тем более что в этот раз я снимала номер не в таверне, а в приличном (и недешевом) отеле, где было почти всё для чудесного отдыха. Пожалуй, объясню, что мне нужно было сделать на подконтрольной Рыжему территории. Дело, в том, что островом управляло два мэра. Один выбирался Йонко или был его человеком, другой избирался народом. И выборы второго как раз состоялись через два дня, именно в них было необходимого вмешаться. Этот остров не был связующим, не обладал обширной торговой сетью, но с него много что начиналось и им же заканчивалось, это был очень хитрый остров, без которого вся инфраструктура сначала накроется, а потом потребует долго восстановления. Именно здесь принималось большинство тех важных решений, которые потом влияли на всё. И если поставить на место мэра человека глупого, то можно очень сильно осложнить Шанксу жизнь, ведь убрать этого подставного мэра можно только через определенный срок, если Шанкс вовремя не возьмет быка за рога, и все провиснет. Из кандидатур на пост мэра нужно было выбрать человека, которые не позволит острову разрушиться, но и не поднимет выше нужного — ещё немного, и он станет куда более важным центром жизни, чем многие предполагают. В общем, я изучала кандидатуры, ела мороженое и пила апельсиновый сок — наслаждалась жизнью, если в двух словах. К четырем часам после полудня я выбралась на улицу — жара спала, стало прохладнее. Я прогулялась по широкой набережной, куда начал собираться народ — то тут, то там были видны прогуливающиеся парочки разных возрастов, одинокие собачники и целые семьи с детьми. Около самой воды сидела группка девушек-художниц одного возраста и два парня чуть старше, которые сидели в лодке и тихо посмеивались, застыв как изваяния. Заглянув за плечо одной из девушек — восхищенно вздохнула, оба получились как живые. Сказала, что рисунок очень красивый, девушка поблагодарила и спросила, могу ли я им помочь — им не хватает девушки моего роста для композиции. Я не отказалась — почему бы и нет? Парни что-то говорили по поводу каких-то пропорций, объясняли что-то про тон, помогли мне забраться в лодку. Я присела на борт, парни положили руки мне на плечи. — Девушка, как хоть вас зовут? — спросила меня та, у которой я увидела замечательный рисунок. — Можете звать меня Чародейка. Под веселый треп девушки рисовали, а я не удержалась, сделала из нескольких смятых листков с неудавшимися набросками бабочек, сказав, что это всего лишь мой бесполезный фрукт Оригами-оригами, которым я могу оживлять некоторые бумажные штуки. Вечер определенно удался. Сидеть довольно долгое время оказалось не очень удобно, зато я удивленно ахнула, когда девушки стали показывать парням — оказываться, их учителям — свои рисунки, а заодно и мне. Я поблагодарила их за интересно проведенное время, мы расстались довольные друг другом. До больницы я добралась только часам к шести, доктор поинтересовался, что же со мной случилось, я соврала, что шальная пуля задела. Рану мне зашили и дали несколько небольших пакетиков с присыпкой, которая будет способствовать заживлению. Вечером я сидела на пристани снова, наслаждаясь запахом моря, и любовалась парочками, которые гуляли по пристани. Настроение было прекрасным. Всё оказалось настолько просто (подменить голоса в нужный момент и вовремя свалить), что после незапланированного отдыха мне предстояло весьма сложное и опасное дело. Опасное скорее для психики, чем для здоровья. Остров Аокигахара был небольшой проблемой, мне нужно было, как и на Ривансе провести инспекцию и поймать небольшую группу наркоторговцев, имеющих предположительное отношение к Джокеру или его союзникам. Дурь, которую они распространяли, была слабая, но крайне токсичная, мэр обратился к Отцу, и вот сюда прислали меня. Предположительное место скрытия наркобаронов — лес в северной части острова, куда местные совались редко, а вот с соседних островов сюда иногда приезжали с целью самоубийств. На мой взгляд, куда-то тащиться, чтобы умереть в одном конкретном месте было глупо, но немного задумавшись о психологии суицидников, я пересмотрела свое решение — они мыслят по-другому. Логи и Энтерналы здесь сбоили, но этому я нашла простое объяснение. Обычно все Посы настраиваются на особые руды внутри острова, они немного отличаются, поэтому Энтерналы настраиваются только на один остров, а Логи переустанавливаются — они менее точные. С Посами всё было не очень сложно — под лесом было много руды разных видов (мертвый вулкан разбросал горную породу как попало), поэтому Посы сходили с ума. Как человек, который мог говорить с призраками и видеть их, я могла подтвердить: на Пос они воздействовать не могут, а вот на Библи Карту — вполне. Но было и более логичное объяснение. Библи Карта — не просто клочок бумаги и немного ДНК человека (волосы, ногти и т. д.), это ещё и какие-то минералы и вещества, которые настраивают поиск. И вот они легко могут сбоить в таком месте, ведь в соке деревьев местного леса есть вещества, которые «перенаправляют» Библи Карты на себя. Соки движутся вверх и вниз, чем и объясняется это движение. Но людям, как известно, нравится бояться. Лес находиться у подножья, поэтому звуков и ветра нет. Для животных это место неудобно — деревья трудно спилить, дупел там нет — птиц тоже. Тут нет болот и почвы как таковой — лес растет на камнях покрытых мхом, поэтому корни торчат снаружи. Из разрушенных водой и дождем камней деревья получают минералы, но из-за воды же здесь мало солнца, постоянная пасмурность и влажность. Листвы нет — зачем она, когда нет солнца? И фотосинтез идет как-то по-другому. То есть кислород, как один из побочных продуктов, есть, а фотосинтеза нет, вернее, есть, но не такой сильный. Из-за того, что углекислый газ идет из недр земли, из жерла потухшего вулкана и его немного — содержание кислорода чуть выше нормы, от этого наступает состояние измененного сознания. А в таком состоянии чего только не придумаешь. Вернемся к животным. Чтобы появились животные, нужны деревья и, желательно, листва. С листвой не особо, наверняка тут только бактерии, которые её перерабатывают, живут, птицам тут не очень — дупло не сделаешь, гнездо фиг совьешь, ни мошек, ни червей. Травоядных нет — травы как таковой как причины, тоже. И хищников, как следствие. Призраков, я думаю, найду, но не сейчас, а позже. В каком лесу люди не умирали? И, несмотря на все вышеизложенные объяснения аномалий Гранд Лайна, мне все равно было неуютно. Моя метка юг никуда не сдвинулась, я всё ещё была твердо уверена в направлении, но тишина настораживала, тело перенапрягалось и постоянно подбрасывало в кровь адреналин, и от тишины же закладывало уши. Воля работала на износ, кажется, ещё несколько метров прибавится. От любого падения ветки я подпрыгивала, от любого случайно пнутого мною камешка, упавшего между камнями, тоже. Дурдом какой-то. Сначала было солнечно, потом набежали облака, где-то висели тонкие клочки тумана. Я нервно сжимала и тут же разжимала, заметив за собой нервное, рукоять катаны. Где-то через час я поняла, что ещё немного — и я свихнусь. Поэтому я нашла ровный относительно сухой камень, села в полулотос и сосредоточилась. Вдох. Воздух идет в легкие. Выдох. Из легких. Не сразу, но удалось сконцентрироваться, объединиться с внешним миром и полюбить этот лес. Его мрачность, пустынность. Ведь было в этом свое прекрасное очарование. Успокоившись практически до состояния нирваны, я не видела в каждом дереве монстров, а наслаждалась зеленью и причудливой формой деревьев. За три часа пребывания в лесу я до сих пор не встретила призраков, несмотря на всю дурную славу этого места. Краем уха я слышала о нем везде, куда прибывала и даже, кажется, на Сабаоди, хотя пробыла там совсем недолго. Шла я спокойно, не торопясь и смотря под ноги — тут было много мест, где можно поскользнуться и упасть с тропы. В самом сердце леса я нашла несколько надгробий, кажется, семья, но никто не отозвался на тихий призыв. Я не хочу беспокоить мертвых. Они очень хотели здесь умереть, тут очень жесткая земля и её немного, в основном, поросшие лишайником и мхом камни. Ещё дальше я нашла небольшой схрон — мешочек с золотыми монетами за камнем, куда я заглянула чисто из любопытства, мне показалось — там кто-то мертвый лежит. То, что приняла за сапог, оказалось просто упавшей веткой. Начинало темнеть, я успела трижды перекусить, упасть в небольшой ручеек и едва не заработала пару переломов, только кожу до крови содрала. — И за весь день в лесу, в этой милой атмосфере, я, сука, нихера не нашла! — в сердцах выпалила я, собираясь лететь в пролет. Вероятность найти падает, зато скорость увеличивается в разы. Правда, нужно было ещё найти место, откуда взлететь — деревья стояли очень плотно. И вот этот факт начинал немножко пугать, потому что мои крылья — это мой билет в небо, а в небе всегда можно спастись. В небе всегда безопасно, и чем выше — тем безопаснее. Но если я начну взлетать из леса, то все крылья себе обломаю. Я прикинула расстояние, которое прошла, сопоставила с картой острова, которую взяла с собой. Сориентировалась по метке юг, нашла себя на карте. Ещё километра три — и нормально все будет. Послышались выстрелы вдалеке. — Это что ещё такое? — пробурчала я, пытаясь найти источник звука. Где-то вдалеке, со стороны города, кто-то мелькал. Быстро сопоставив шансы на тему того, кто это может быть и что им тут надо, я рванула к берегу. Крайне неудачно упала — разошёлся шов на бедре, который не так давно стал заживать. Я скрипнула зубами, задержала дыхание, чтобы не издать лишнего звука. Встала, кое-как добралась до ближайшего толстого и кривого дерева, села за него. Все шорохи стихли, даже ветра снова не было. Мимо кто-то пробежал, я затаила дыхание — Воля чувствовала кого-то сильного. Со здоровой ногой я бы победила, но не сейчас. Человек пробежал мимо, за ним ещё один. Я позволила себе выдохнуть, но потом тут же чуть не закричала — не успела, рот рукой закрыли. — Не ори! — тихо и зло зашептал, кажется, охотник или лесник. С густой щетиной (ещё немного — и она станет бородой), с пронзительно-синими глазами, с редкой сединой в волосах, с ружьем и рюкзаком за спиной, — Успокоилась? Что ты здесь делаешь? — Местный? — Да, лесник я. Ты кто такая? — Мне ногу прострелили. Кто те двое? Мужик нахмурился, стал похож на зверя: — Так их, значит, двое. Идти можешь? — Сейчас узнаю, — попыталась подняться, но, увы, безуспешно, кровь проступила сквозь штанину. — Понятно, — рыкнул охотник и легко поднял меня на руки, — Сейчас отнесу тебя в безопасное место. Рану сама сможешь обработать? — Если со швом все в порядке — смогу. Второй раз у меня без обезболивающего такое не выйдет. Мужик поудобнее меня перехватил, я шумно втянула воздух. Звякнули друг о друга катаны. — Так, ты пиратка или Дозорная? — Тебе-то это зачем? — Вылечу я тебя в любом случае, а вот что с тобой потом делать — узнаем. Остров под защитой Белоуса, здесь есть его люди. — А те парни? Мужик рыкнул, я фыркнула — тоже мне, нашел чем пугать: — Я тебя про что спросил? — Ладно, спокойно, — не стала делать я из мухи слона, раз меня решили благородно спасти, — Я из команды Белоуса, на остров прибыла, чтобы шайку местных наркобаронов накрыть. Оборзели совсем, раз решили, что на территориях Отца могут дурь продвигать. Не так давно это дело нашли, а теперь я тут. Ты случайно не знаешь, где у них тут база? Я думала, в этом лесу, но, видимо, нет. А тут выстрелы, я побежала, упала, рана и открылась — я с тропы и за деревья, двое мимо, ты как-то нашел. — Эти сюда тоже по нужде сунулись, — ответил после недолгих раздумий охотник, — В этот лес никто без особенной надобности не ходит, кроме меня. — Этих как зверей загнал? Мужик кивнул, переходя какой-то плавный тигриный шаг и свернул, не издавая ни звука. — Я плохо знаю местность, а базу нужно накрыть как можно скорее. Это в твоих интересах. Поможешь? Мне показалось, что он откажется, слишком уж серьезное лицо у него было. — Да. Мечи, надеюсь, не ради украшения носишь? Пригодятся. В конце пути лес сменился нормальным, с животными, птицами и ветром, а я прониклась уважением к Галанову, именно так его звали, как выяснилось. Узнав слегка родное имя фамилию, я спросила, откуда он родом. Оказалось, есть государство Руссия, но где — он не сказал, хотя я догадывалась. На Моби Дике был Влад, который что-то про похожее место рассказывал. В двухэтажной избе, когда бывшей весьма добротной, было светло, чисто, тепло и сухо. Пока Галанов искал бинты, я сняла штаны, оставшись в коротких шортах, размотала бинт — шов все-таки разошелся. Я зашипела. — Слушай, — отвлекла его, пока он вставлял в хирургическую иглу нить, — Если ты мне приведешь тех двоих, я смогу достать из них информацию. Тогда у нас будет хоть какая-то информация о базе. — Мне их в любом случае нужно отловить. — Вот и отлично. Просто мне они нужны живые и в относительно ясном уме. Кстати, спасибо, что помог. Ай! — Терпи, — буркнул лесник куда-то в район колена, — Подвинь свет. Я подвинула лампу, потом откинулась назад, сжала кулаки, анестезия была слабоватая. — Дальше сама справишься? — Да, кинь рюкзак. Есть что-нибудь перекусить? — На кухне посмотришь, что найдешь — можешь приготовить. Ушел, не прощаясь, я закончила с раной, позвонила Марко. Тот был обеспокоен моей раной, но на все его волнения у меня одна фраза: — Я же не беременная, чтобы со мной носились как с хрустальной вазой! Подумаешь, бедро прострелили! Но мне приятно, что ты так обо мне беспокоишься. Поэтому через пять минут пререканий Марко немного сдался, сказав, что время у меня ещё есть. Узнав, где и у кого я сейчас, он удовлетворенно хмыкнул — Галанова Марко знал и уважал. Галанова не было до вечера, за это время я успела найти и сварить картошку — хоть её меня научили на камбузе чистить, и достать тушенку в консервных банках. Когда уже собиралась ужинать, даже чай себе заварила, в дом кто-то ввалился — я подхватила кинжал и прислушалась. Воля просигналила мне, что в дом вошел Галанов и с ним ещё один, которого я не знала. Галанов спустился с этим человеком в подвал, потом поднялся на кухню: — Одного привел, допросишь до завтра. — А что со вторым? Он может предупредить остальных. Он так посмотрел, что стало ясно — второй уже никого не предупредит. Я сглотнула, потом отправила в рот вилку с картошкой, кивнула на кастрюлю, стоящую на плите: — Я не особо умею готовить, так что вот — тушенка и картошка. — Посолила хоть? — Ну, немного посолила, — уклончиво ответила я, пытаясь вспомнить это, — Можешь, конечно, не есть, но уже поздно. Не дашь наводку на базу? — В нормальном лесу небольшой холмик, там небольшая пещерка. Есть ещё несколько мест, но это хорошо подходит этим мразям и вокруг него много следов. — Покажешь? — он кивнул, я спросила, — В какое время лучше всего выдвигаться? — Тебе ещё два дня вообще не шевелиться, — отрезал Галанов. Я внемла совету: — Ладно, пусть так. На третий день до рассвета? — До первой росы. На том и договорились — дальше вечер прошел нормально, без всяких стычек, наверное, даже друг другом остались взаимно довольны. Галанов показал мне соседнюю с его комнату, отвел до рукомойника забыто-родной конструкции и в приказном порядке отправил спать. Повесив рядом с кроватью пучок травы, который улучшал сон и регенеративные свойства организма, я лежала в постели и слушала стрекотание кузнечиков за окном, медленно погружалась в теплый темный сон. В замке было как всегда — сыро, неуютно и холодно, да и забрела я в дальнее восточное крыло, которым не пользовался Соколиный глаз. На стенах висели поржавевшие от влаги мечи, стояли по углам доспехи, в нишах пылились вазы. Для огромного замка один Михоук — это явно мало. Интересно, он сам убирается или нанимает кого? Хотя, вряд ли. Думаю, он вполне может справляться с этим сам, просто считая это ещё одним видом тренировки. Это был один из редких свободных вечеров, когда я отправилась исследовать старый и таинственный замок на предмет потайных ходов и в то же время мышцы не слишком болели — обычно по вечерам я, уставшая, сидела в библиотеке. Я слушала тихий шепот многовекового камня, забредала в разные комнаты, чаще всего заброшенные и нежилые. Несколько спален, и в конце коридора последняя дверь, едва поддавшаяся после пятой попытки, когда я уже решила, что она заперта. Внутри было несколько коробок, не таких пыльных как все остальное, но тоже явно не один день здесь пролежавших. Едва я собралась открыть первую, как сон прервался. Я не стала просыпаться, все ещё оставаясь в полусне-полумаразме, не собираясь выходить в реальность ещё пару минут точно. Мысли текли медленно, я помнила, как отреагировал Михоук — именно из-за того, что я не хотела повторения, сон прервался. Никогда не видела его в таком искреннем и яростном гневе, будто он был очень недоволен, что я туда вошла, настолько, что даже показал это — обычно он скрывал эмоции, а ауры тонкими темными щупальцами расползлась по комнате, не обещая мне ничего хорошего. Так, в сущности, и случилось. Я, как жена Синей Бороды, зашла, куда не следовало, а мой любимый дядя крайне негативно на это отреагировал. Пробираясь сквозь вязкие объятья сна, я всё ещё размышляла о том, что же было такого в этих коробах, что сам великий мечник снизошел до явления лика своего в восточное крыло. Мысли о дяде напомнили мне о других родственниках, которым я почти месяц назад отправила письма, и подумала о том, что надо бы навестить их, все равно мне нужно скоро и на Дресс Розу, и на Сабаоди — где-нибудь, да пересечемся. Я встала, когда услышала хлопок двери, медленно спустилась по лестнице, распутывая волосы на голове, в которых было много мелких веточек и листиков — ещё со вчерашних приключений, и прислушивалась Волей к окружающему миру. Галанов был на улице, пленник — где-то внизу, скорее всего, в подвале. Я тоже вышла на улицу, умылась на дворе, под рукомойником, прибитым к ракушечной стене сарая. Вода остыла за ночь. Утренний воздух тоже покалывал кожу холодком. Но это был непрочный холодок — вот подымется солнце повыше, и опять разольется привычный зной. Оглянулась на конуру, в которой обитал старый ленивый пес. Тот, не просыпаясь, постучал хвостом о стенки конуры, когда Галанов поставил миску с мысом рядом со стенкой конуры. — Давно проснулась? — Только что. Сейчас приведу себя в порядок — пойду допрашивать. Он уже пришел в себя? — А, что ему сделается, — отмахнулся Галанов, — Я в лес — на полтора дня, не вернусь раньше завтрашнего полудня. Если что — не паникуй, справляйся сама. Где лекарства, я тебе показал. И чтоб без меня одна в лес — ни шагу. Лучше раной своей займись. — Хорошо, — пожала я плечами, я была ещё добрая и спорить ни имела ни малейшего желания, выспалась, — Что с этим потом делать? — Хочешь — пристрели, чтоб не мучался, хочешь — отпусти, только он своим жаловаться побежит. Я зарылась носом в старое полотенце, растерла замерзшие уши, тряхнула головой: — Скорее всего, узнаю все, что мне нужно и убью, если он совсем исправлению не полежит, а так — посмотрим. Ведро есть где-нибудь? — В сарае посмотришь, тебе зачем? — Есть у меня один проверенный способ добычи информации… — Ты лучше уж ротиком поработай, напрягаться сильно будешь — рана снова откроется. — А кто сказал, что я его таскать буду? Ладно, иди уже. Галанов ушел через пару минут, я поела, набрала из речушки за домом воды в ведро — немного, всего пару литров и спустилась в холодный подвал, собираясь договориться по-хорошему. И только сейчас до меня дошло, как пошло прозвучало последние напутствие бывалого охотника — и засмеялась прямо перед дверью в подвал. — Итак, — я рассмотрела пленника, крепкого связанного и прикованного к мощному деревянному стулу, — Я знаю, что ты из банды наркобаронов и собираюсь накрыть всю вашу шайку. Я из команды Белоуса. — И? Я вздохнула, оперлась на стол перед пленником. В мигающем рассеянном свете масляной лампы его лицо казалось четким и очень резким. — И нам не нравиться, когда на нашей территории происходит всякое безобразие, — рыкнула я, — Так что-либо ты начинаешь мне все подробного и честно излагать, или я начинаю тебя пытать. Поверь мне, фантазия у меня хорошая. Я не блефовала — вытаскивать информацию я готова была клещами, потому что видела пару нариков, говорила с их родственниками, видела, во что их превращает дурь. И была очень зла на этих парней. — Я ничего не скажу. — Что же, — пожала плечами, — У тебя есть право хранить молчание. Но ты дорого за это заплатишь. Я подняла ведро с ледяной водой и облила пленника, выждала пару секунд. Парень фыркнул, тряхнув грязно-русыми волосами: — Думаешь, это сработает? — Я знаю, что это сработает. Я вернусь минут через тридцать, и все повториться снова, — я сделала голос жестче и четче, чеканя слова, — И снова. И снова. И снова. Пока ты не начнешь говорить. Парень только фыркнул. Я отправилась наверх, думая о том, что не зря я не прогуливала историю и любила нашу историчку — она обожала давать нам неоднозначности и загадки, а когда дело дошло до пыток… мне просто стало интересно, я не собиралась применять их на людях ни в коем случае. И до сих пор этому правилу следую. Эти мрази — не люди, это гниды, которые губят чужие жизни. Перекусив холодной картошкой и остатками тушёнки, снова отправилась в подвал. Парню явно было зябко — в подвале температуре чуть выше нуля, понятно, что он мерзнет. Капли воды не высохли, я остановилась возле ведра и философски поинтересовалась: — Говорить будешь? — Нет. — Ну, на нет и суда нет, — я вылила остатки ведра на него. Каждые полчаса таскалась в этот гребаный подвал, поливала парня ледяной водой, к полудню его уже бил озноб. — Как тебя зовут? — после очередного обливания поинтересовалась я, — Чистосердечное признание смягчает наказание, давай-давай, будь хорошим мальчиком. — Рикото, — ответил он, дрожа, — Мы нашли случайно в местном лесу токсин, который конкретно вштыривает. Больше ничего не знаю! — хрипло гаркнул он. — Ну-ну, — и повторила добивающую его фразу, — Вернусь через полчаса. К вечеру Рикото выложил все. И про местоположение, и про небольшую лабораторию, и про все свойства. Отвечал на вопросы. Выжав из него всё, смотрела на изменившийся взгляд — затуманенный, потерянный. Доигрался. Я собиралась его убить. Можно было дождаться Галанова, попросить его выполнить черную работу, уговорить его, но раз начала — надо заканчивать. Это не случайные дозорные, которые неудачно попали под раздачу или немного запутались, но все ещё продолжающие защищать мирных островитян. Это не добрые пираты. Это даже не совсем человек, это… это существо убивало. Сознательно. Рикото знал, чем обернется употребление дури. Его нельзя ни понять, ни простить, ни оправдать. Его можно только убить, только наверняка. Мне потом точно будет хреново. Нож я окунула в раствор соли — какая-никакая замена морской воде, вдруг — фруктовик, хотя почему-то не вырывался. Стоп. Не вырывался. Совсем. Он не делал попыток вырваться. Понятно, потом, но он с самого начала не сильно пытался выбраться. Я побежала в подвал с теплым полотенцем и кружкой чая, похлопала его по щекам: — Кем они тебе угрожали и что из тобою сказанного, правда? — Как? — только и выдохнул он, — Как ты?.. Я выдохнула, полными ужаса глазами уставилась на него: — Ты вообще понимаешь, что я собиралась тебя убить? Ты это понимаешь?! Если ты не причем! Как я сразу не догадалась… Это же гениально и просто… Я опустилась в шоке на пол, покачиваясь из стороны в сторону. Рикото, с накинутым на плече полотенцем тихо сказал: — Они сказали, что дадут моей сестре наркотик. Единственное, про что я соврал — место. Пещера на холме — прикрытие, они оборудовали небольшую лабораторию у Высоких Скал. — Учти, если я ошиблась — тебе не жить, — грозно предупредила я, — Но пока из дома не выходишь, вдруг за тобой или мной следят. Чтобы спасти твою сестру, делаешь так, как скажу я или Галанов. — Вы с ним?.. — ошарашенно посмотрел на меня Рикото. — Заодно, — перебила я, — А ты про что? Не важно, делаем так: ты остаешься здесь, никуда не выходишь, меня слушаешься беспрекословно. Вернется Галанов, мы с ним пойдем на дело. Ты останешься, и будешь тихо сидеть. Я встала с земляного пола, с трудом развязала веревки. — Душа нет, полотенца на полке. К окнам сильно не подходи, лучше вообще полежи и почитай книгу под одеялом. Ужинать я тебя позову, из комнаты пока — только в туалет и по стеночке. — Ага. С моей помощью поднялся на второй этаж, едва стоял, я сняла с него часть одежды, загнала в кровать взглядом, принесла пучок свой травы для сна, положила на тумбочку. — Плохо станет — зови. — Спасибо, — едва слышно прошептал Рикото, когда я вышла. Я стояла на кухне, варила себе крепкий и горький кофе, держалась за голову рукой и материлась уже минут пять. Я чуть не убила невинного человека, которого очень хорошо подставили. Желание покромсать их всех на сашими только увеличилось. Болела голова. Мне было хреново. Я посидела во дворике недолго, наслаждаясь солнечными лучами и деля заметки в блокноте. Чирикали птицы, посапывал старый пес в будке, журчала река. Медленно плыли по небу облака — иногда я поднимала голову, смотрела, потом снова что-то записывала/зарисовывала, — шумели в лесу деревья, зеленели листья, радовали глаз. Цвел Иван-чай на лужайке за сарайчиком, у одинокой калитки (своеобразным забором служила река) росли маленькие грибы, покачивались веревки на крепком мосту над рекой, в которой то и дело мелькали чешуйчатые спинки рыб, и отражались верхушки деревьев и ярко-голубое небо. Через сутки Рикото почти пришел в себя, даже не простыл, только на меня поглядывал как-то странно. Главное, что спал он хорошо, его больше не бил озноб и обошлось без психологической травмы, единственное, он всё ещё переживал за сестру. Без Галанова я не собиралась соваться в бойню раненой, и этого подкрепления ждала. А ещё к вечеру или позже должен был вернуться охотник Галанов. Он мог задержаться, что было бы совершенно нормально, но ожидание все равно не доставляло лишнего удовольствия, так что я просто расслабилась. Оказалось, Рикото умеет готовить очень вкусный плов. Поужинав, Рикото помыл посуду, я закончила с картой острова и отметила все указанные им места, с которых удобно будет совершать нападение на лабораторию. Учуяв приближение старого охотника не Волей, а каким-то невероятным органом, чьи возможности поистине недооценены, я отправила парня спать, а сама поставила на разогрев плов. Мужчина был недоволен и, вероятнее всего, голоден, так что я просто сказала, что есть плов и остатки картошки, а я сейчас вернусь, я чтобы его не отвлекать. Пока охотник ел, я позвонила Марко, рассказала в общих чертах, что произошло. К Галанову я спускалась уже с картой и ручкой. — Узнала что-то от него и куда дела труп? — Для начала, сядь, — попросила я, обходя стол, положила перед ним немного корявую, но в целом верную карту, — Во-первых, парня специально подослали, угрожая дать наркотик его сестре. Я почти в последний момент обнаружила, что он не пытался вырваться, вот вообще. Для молодого парня — совсем не характерно, не находишь, — он собирался что-то вставить, но я тут же продолжила вываливать информацию, — Во-вторых, место я знаю, но одна с моей ногой туда не сунусь, ты мне нужен. План простой — приходим, зачищаем, поджигаем. При горении эта дрянь не вредна, её в воде растворяют. Выходить желательно как можно скорее, но я прошу тебя сказать мне хорошее время. Галанов свел широкие брови к переносице, чем-то недовольный. — Ладно, — он встал, положив ладонь на карту, — В три утра будь готова. Остаток вечера я провела у себя, любовно полируя катаны. В половине третьего я встала, не став завтракать, умылась холодной водой из-под рукомойника, и собрала вещи, чтобы не заниматься этим потом. Ночь, сверчки и высоко-высоко в небе — россыпи звезд, похожих на драгоценные камни. По лесу мы шли молча. Нормальный лес не пугал, был самым обычным, по нему было приятно идти, несмотря на высокую траву и полное отсутствие тропинок. За пару часов мы дошли до границы леса и по ней пошли к Высоким Скалам. Рассвело, начали петь птицы, попрятались ночные звери. Волны ласково терялись о высокие темные скалы, пики которых смылись от времени и стали ровными как плато. По нему мы и шли. Солнце только-только мигнуло на горизонте, когда мы полезли в пещеры. Галанов мне помогал, я была благодарна — я не идиотка, чтобы отказываться от помощи, когда она мне нужна. Первые сто метров было непривычно и темно, гулким эхом отражались шаги от стен, скреблись мыши. От отсутствия громких звуков тихие внезапно стали громкими, почти раздражающими. Первый охранник встретился ещё метров через пятнадцать, за камнем, но Воля его все ещё отлично видела, хоть и казалось, что я собиралась усыплять невидимку. — Ебаться килем в рот, — тихо ругнулась я, когда в радиус Воли попали нарики. Это были даже не животные, что-то едва живое, мало чем отличавшееся от камня. Они были под нами, едва попадали диапазон, но несколько десятков метров внутри меня сжималось и разжималось нечто, не дававшее дышать, убивающие сомнения. Я знаю, что права. Меня через Марко сам Белоус сюда на зачистку отправил, я убью тех, кто искалечил судьбы стольких людей, которые использовали шантаж. Убью. Мы пропустили к выходу небольшой отряд и тихо его усыпили. — Ты с каждым отдельно разбираться собираешься? — Галанов был недоволен. Может ему казалось, что он находиться в подчинении и это его бесило, может, просто не любил находиться под землей, может, жизнь этих мразей для него — пустой звук. — Нет, — отрезала, катаны тихо и быстро выскользнули из ножен и перерезали почти всем спящим горло. Все, кто в этих пещерах — виновны, — сначала было страшновато — я опасалась за свое моральное состояние, но убивать оказалось слишком просто. Правда, каждое лицо я запомнила до мельчайших деталей, несмотря на неровный и мигающий свет факела. Это оказалось совсем не страшно. Скатываться было легко. Еще две пары охранников были зачищены, потом наступила очередь лаборатории, где народ сонными мухами пытался сообразить, что на них напали. Запрыгнув на какой-то ящик, я оглядела взглядом просторное помещение: — Привести мне главного! — декламировала громко я, не чувствуя кончиков пальцев и почти не слыша, я ориентировалась только по аурам людей. Вперед вытолкнули щуплого, складного мужичка, который немногим был выше. — Кого ты шантажировал здесь? — Меня зовут… Пожаром в душе всколыхнулось раздражение, и тут же опало, заставляя тлеть. — Мне все равно, как тебя зовут! — резко прервала его я, — Ты будешь отвечать на мои вопросы. Вы совершили ошибку, решив, что вам можно заниматься подобным на Его территориях! — не произнесение имени, но лишь упоминание об Отце заставило всех дрожать. Они не посмеют сопротивляться. Они бояться Отца. Я чувствую на себе его защиту, несмотря на то, что Отец сейчас неизвестно где, — Кто здесь действовал не по своей воле? — Только два врача. — Вывести, — отрубила я. Молодая девушка и парень — судя по кольцам и взглядам, супруги — вышли. — Кем вас шантажировали? — Мой отец, он сказал, что вколет отцу наркотик. К препарату нет противоядия. — Вы двое — на выход. Где заложники знаете? Отлично, их тоже заберете, — дождавшись, пока стихнут шаги убегающих врачей. Мужик вскинулся, глянул исподлобья затравленным зверем, зажатым в угол. — Может, договоримся? И вот на этом момент я окончательно впала в ярость и потеряла терпение: — Ты предлагаешь мне сделку, — голос чуть дрожал от ярости, я легко шагнула с коробки, на которой стояла, на землю, с напряженными мышцами лица настолько, что они казались безумной улыбкой, — Ты решил, что можешь противостоять мне, моему Отцу, моей Семье. Ты понимаешь, что ты вообще натворил? Разрушил судьбы людей, искалечил их души и жизни. Ты гнида, которую мало утопить под килем. Ты умрешь последним. А я легко испорчу всем посмертие. Вы попадете в ад. Что-то явно было в моем взгляде, в моих словах, движениях, что заставило его поверить и сжаться. — Всем встать. Суд окончен. Приговор вынесен. Встали те, кто ещё сидел. На лицах паника — все лихорадочно соображают, но от страха ничего не могут. Застывшие восковыми фигурами, они были слишком легкими жертвами, уже мертвыми, но не смерившимися со своими смертями. Я отрезала ноги. Так они будут дольше умирать. Оставила только одного — он проводит меня к наркоманам внизу. Этих я убила быстро, с осознанием того, что я делаю. Эти люди не сами впутались в это, они лишь слишком дорого расплатились за свои ошибки. Когда я закончила с наркоманами, наверху умерли последние. Никто не спасся. — Ты действовала долго и хладнокровно. Не похоже на первую зачистку. С боевым крещением. — Заткнись. Когда мы вернулись в охотничий домик, дико набухались и творили какую-то хрень, про которую я не хочу вспоминать. Только часа в четыре утра я легла, но так и не сомкнула глаз. Меня накрыло отходняком. На следующий день я проводила Рикото до города, удостоверилась в том, что он встретился с сестрой, подавила приступ тоски по Семье, Отцу, братьям, по Моби Дику и множеству мелочей, обрадовала себя, что ещё немного, ещё буквально час — и можно будет лететь. Боль тихо разрушала изнутри с самого утра. Мне просто необходим был кто-то свой. Обрадовав мэра известием, я вылетела из его кабинета, сверившись с библи-картой и ломанулась на Моби Дик, туда, куда так хотелось вернуться.