До конца, что бы ни случилось

Они лежали на кровати, ладонь в ладони, и разговаривали, рассказывали друг другу, как жили все то время, что не виделись. Мелло, даже напичканная внушительной дозой обезболивающих, была весьма словоохотлива. Мэтт же был так счастлив тем, что Мелло снова рядом, что даже забыл, что не спал трое суток. - Эм… Мелло? - Да, - девушка обернулась на друга - Тебе нужно сменить бинты, - смущаясь и запинаясь, произнес Мэтт. Пока Мелло лежала в бреду в полубессознательном состоянии, Мэтт менял повязки, ничуть не смущаясь наготой подруги. В конце концов, голова его тогда была занята совсем другими мыслями. Сейчас же, когда Мелло снова весьма живая и находится в здравом уме и твердой памяти, это оказалось куда сложнее. - Ну и? – переспросила Мелло Мэтт совсем смутился. - Ну, я… в том смысле, что… если ты вдруг… - Мэтти, - Мелло улыбнулась правым уголком губ (левая сторона все еще отзывалась болью), - Во мне ничего такого нет, чего ты в своей жизни не видел! Кроме того, как-то же ты до этого справлялся! - Да, но может ты… - Господи, Мэтт! Кому, как не тебе я могу доверить самое сокровенное! Однако во время перевязки Мелло старалась не встречаться взглядом с Мэттом, отводила глаза, поджимала губы и была непривычно тихой. - Ну, вот и все! – преувеличено бодро произнес Мэтт, закончив с бинтами. - Спасибо, Мэтти. Слушай, мне что-то нехорошо, слабость страшная. Я посплю немного? - Это из-за препаратов. Конечно, тебе нужно отдыхать! Благодарно улыбнувшись другу, Мелло осторожно забралась под одеяло и очень быстро уснула. - Мелло? Мелс? Мелло недовольно засопела, поерзала в кровати, но все же открыла глаза и повернула голову к источнику звука. В дверном проеме стоял Мэтт с подносом, на котором помещалась глубокая тарелка. - Кушать подано! – довольно улыбнулся Мэтт, осторожно опускаясь рядом с Мелло, - Ты давно ничего не ела. - Ну как же! – ответила Мелло, принимая сидячее положение, - Я совсем недавно закинула в себя целую горсть таблеток! Ребята дружно засмеялись. - Поверь, это гораздо вкуснее, - заверил ее Мэтт, зачерпывая в ложку ароматную жидкость из тарелки, - Давай, попробуй! Мелло послушно открыла рот, уже по запаху узнавая, чем ее собрались кормить. - Молочный суп с вермишелью. Ты еще помнишь! - Ну да. Честно говоря, боялся, что вкусы у тебя поменялись. Столько лет прошло. - Знаешь, - Мелло все так же позволяла другу кормить себя с ложечки, - Я с того времени, как из приюта ушла, не ела подобного. Самой лень готовить было, а Родд как то не баловал своих подчиненных домашней стряпней. Кстати, вкусно! - Вот и ешь, раз вкусно! – улыбнулся Мэтт, поднося ко рту Мелло очередную ложку, - Давай, ложечку за Роджера! Ложечку за Ниа! Мелло прыснула, и оба снова расхохотались. - Мэтти, у тебя ощущения дежавю нет? – спросила Мелло, когда с едой было покончено - Не совсем, - улыбнулся Мэтт, - Мы словно местами поменялись. В тот день, когда Мэтту едва не стоила жизни детская игра в догонялки, и он, поскользнувшись, свалился в холодную воду, а потом лежал в лазарете с простудой, Мелло проводила рядом с ним почти все свое свободное время. Медсестры и нянечки писали кипятком и мыли полы слезами умиления, глядя на то, как бунтарка Мелло кормит своего друга с ложечки супом. Не то, чтобы Мэтт сам не в состоянии был покормиться, просто Мелло, пытаясь хоть как то загладить вину перед другом, взяла на себя всю о нем заботу. Мэтт же не сопротивлялся, его такое положение вещей вполне устраивало. - Давай, ложечку за Ватари, – приговаривала Мелло, поднося ложку ко рту Мэтта, - Ложечку за Эл. Ложечку за Ниа. Только не подавись сейчас! - Интересно, если я нырну, Мелло меня так будет обхаживать? – говорил один из их с Мэттом одноклассников - Мечтай! – отвечал ему другой, - Такие привилегии имеет только Мэтт. И чего она в нем нашла? Шли дни. Мелло понемногу приходила в себя, снова становясь самой собой. Мэтт постепенно привыкал к тому, что живет не один. Привыкал к тому, что Мелло рассекала по квартире босиком, в его, Мэтта, домашних штанах и бинтах. - А что? Срам прикрыт, зачем еще что-то? – смеялась Мелло И правда, бинты закрывали все от шеи до талии, что полностью устраивало саму Мелло. Мэтт, правда, откопал в шкафу неизвестно как сохранившуюся при всех многочисленных переездах черную кофту на замке с капюшоном, принадлежавшую одной девушке, с которой Мэтт в свое время был особенно близок. Мелло кофта пришлась в пору, но девушка ее упорно игнорировала, предпочитая одеть один из свитеров самого Мэтта, если вдруг замерзнет. Привыкал к некоторым странностям Мелло. Например, к ее привычке петь в туалете. Не в душе даже, а именно во время справления естественных нужд. В первый раз это показалось криповым. Вот проходишь ты мимо закрытой двери, а оттуда: - London bridge is falling down, falling down, falling down Мэтт даже подпрыгнул на месте. Но, спустя время, привык. Заново привыкал к тому, что Мелло – вечный двигатель. Первое, что она сделала, как только смогла находиться на ногах больше пяти минут – затеяла уборку. - У тебя здесь настоящий свинарник, Мэтти! Она и самого Мэтта пыталась припрячь к этому делу, но парень так мастерски имитировал бесполезность, что Мелло не выдержала. - Ой, уйди с глаз моих долой! Не помогаешь, так хоть не мешайся! Привыкать пришлось и к командирским замашкам Мелло. Не проходило и дня, чтобы она не выпинывала Мэтта на улицу, предварительно всучив ему список покупок. - Есть, майн фюрер! – отвечал Мэтт, когда его генеральским тоном выпроваживали из родного дома. После этой фразы самое главное было быстренько сбежать, пока Мелло не швырнула в тебя чем-нибудь тяжелым. Привык к тому, что Мелло никак не могла подружиться с кофемашиной, и Мэтт периодически слышал, как его подруга ругается с техникой. Сидел, улыбаясь, некоторое время, потом вставал и шел на кухню. - Отойди, Мелло, дай я сам все сделаю. А потом Мелло, благодарно улыбаясь, принимала из его рук чашку кофе, как бы невзначай касаясь пальцами его ладоней. Мелло снова грела руки под его майкой. - Ну ты же такой теплый, Мэтти! Тебе что, жалко, что ли? Мэтту было не жалко. И когда вечерами они сидели на диване рядом, пялясь в экран телевизора, когда руки Мелло покоились под его футболкой, Мэтт обнимал ее за плечи, плотнее прижимая к себе. Привык Мэтт и к тому, что ванная его теперь больше походила на отдел бытовой химии. «Что ж, когда живешь с девушкой, это неизбежно», - думал Мэтт, разглядывая стройные ряды баночек и бутылочек. Зато Мелло совсем не пользовалась декоративной косметикой. Мэтт уже без стеснения делал перевязки. Мелло, когда ее освобождали от бинтов, выдавала что-нибудь в роде: - Да, Мэтти, это моя грудь, а теперь давай закончим со всем этим быстрее! Она улыбалась, но Мэтт видел, как упорно она в такие моменты старается не смотреть на ожоги. Правда, появились у Мелло и новые привычки, к которым привыкнуть было тяжелее. Например, она могла, без видимой причины подойти и чмокнуть Мэтта в уголок губ, задержав поцелуй на одну – две секунды, а после, как ни в чем не бывало пойти по своим делам. - Что это было? – недоуменно спросил Мэтт в первый раз - Ничего! А что, что-то не так? – искренне изумилась Мелло. Мэтт не нашел, что ответить, и теперь ни одного дня не обходилось без подобного ритуала, у Мэтта внутри же все скручивалось в тугой узел, и потом долго еще не желало распускаться. «Ох, доиграешься, Мелло, - думал Мэтт, - Сорвусь ведь однажды, не посмотрю, что мы друзья! Я ж тоже не железный!» - Мэтт! У меня к тебе серьезный разговор! Мелло, сердитая, как оса, вбежала в гостиную. Мэтт, сидевший на диване и мучавший геймпад, нажал кнопку паузы и поднял глаза на подругу. - Я весь в внимании. - Вот! – Мелло, словно флагом, потрясла носком Мэтта, зажатым в руке,- Вот это что? И как это оказалось на кухне! Мелло была по-настоящему рассержена сейчас, и Мэтта это забавляло, как никогда. - По порядку, - расплываясь в улыбке и откладывая геймпад, начал Мэтт,- Это, дорогая моя Мелло, называется носок! А на кухне он был, вероятнее всего потому, что я его там оставил. - Носкам не место на кухне, Мэтт! Мелло пыталась сохранить серьезное выражение лица, но уголки губ против воли ползли вверх. Еще некоторое время Мелло и Мэтт смотрели в глаза друг другу, потом Мелло неожиданно хрюкнула, и оба покатились со смеху. - Ты все-таки постарайся больше носки не разбрасывать, ладно, - отсмеявшись, уже более миролюбиво попросила Мелло -Эх, книгу мою жаль, - пожаловалась как-то Мелло -Мм? – Мэтт недоуменно посмотрел на подругу. - Сказки Братьев Гримм. Последнее напоминание о старой жизни. И все при взрыве сгорело. Был уже вечер, Мелло лежала на кровати поверх покрывала, бездумно глядя в потолок, Мэтт рылся в шкафу в поисках полотенец - Да брось, Мелс! Главное, ты жива осталась. А сказки… Мэтт вышел из комнаты, и через некоторое время вернулся, держа в руках ноутбук. Устроившись рядом с Мелло, он велел: - Давай, укладывайся и закрывай глазки. Мелло послушно нырнула под одеяло, глаза, правда закрывать не стала, только хитро прищурившись, смотрела на Мэтта. - Итак, слушай. Жила-была одна старушка, старая-престарая. Восемьдесят лет ей было. Пошла старушка на огород, собрала целое блюдо бобов и решила их сварить. «Вот,- думает,- сварю бобы и пообедаю»… Мелло, блаженно улыбаясь, слушала, как Мэтт читал ей сказки ее детства. Голос друга, мягкий, глубокий, с легкой хрипотцой, успокаивал, и уже скоро Мелло, убаюканная этим голосом, погрузилась в царство снов. -А боб осторожней был — он на берегу остался. Остался на берегу и давай смеяться над угольком и соломинкой. Смеялся он, смеялся да и лопнул от смеха. Плохо бы ему пришлось, но, на его счастье, сидел на берегу бродячий портной. Достал портной нитки и сшил обе половинки боба. А так как у портного белых ниток с собой не было, зашил он боб чёрной ниткой. С тех пор у всех бобов чёрный шов посредине, - Анна Кель захлопнула книгу и с улыбкой посмотрела на свою дочь, четырехлетнюю Микки, - Все, малыш, пора спать. Микаэлла потянулась и, повернувшись на бок, свернулась калачиком. - Мама, - позвала она, - наклонись ко мне, я тебе секрет скажу. Анна знала все, что сейчас скажет дочка, но все же выражает на лице крайнюю заинтересованность. - И что же это за секрет? – спрашивает она, наклоняясь ближе к дочери. - Я тебя люблю, - шепчет Микки - Я тоже люблю тебя, мое солнышко, - улыбается Анна, пропуская сквозь пальцы мягкие пряди волос дочери Волосы у малышки цвета спелой пшеницы, невероятно мягкие. - Все, уже поздно. Спокойной ночи, мое солнышко! – Анна чмокнула Микки в щечку. Неожиданный звонок в дверь немало удивил Анну. - Кто бы это мог быть так поздно? – сама себе произнесла женщина, поднимаясь с постели дочери. - Мама, не открывай! – задремавшая было Микки, подпрыгнула и ухватила маму за руку - Микки, все хорошо! Я только спрошу, кто там. Девочка не отпускала ее, смотрела на мать глазами, полными ужаса. Звонок в дверь повторился. - Микаэлла! – чуть строже произнесла фрау Кель, - Это не вежливо! Вдруг там что-то важное. Микки нехотя разжала пальчики. Когда мама вышла из комнаты, Микки спустилась с кровати и неслышно отправилась за ней. - Кто там? – дружелюбно спросила Анна, подойдя к двери - Открывай, мы от Герхарда! – раздалось за дверью. Микки почувствовала, как у нее похолодели ступни и ладошки. Герхардом звали ее папу, правда, она совсем не помнила его. Из обрывков разговоров взрослых она поняла, что папа сделал «кое-что очень нехорошее», прежде чем исчезнуть. И она интуитивно чувствовала, что появление папиных « друзей» не светит им с мамой ничем хорошим. - Герхард давно не живет здесь! – строго сказала Анна, но Микки чувствовала страх в ее голосе. - Лучше по-хорошему открой! Анна отступила на пару шагов назад, а в дверь стали раздаваться сильные удары. Анна обернулась и увидела стоящую неподалеку Микки. - Микаэлла! Быстро к себе! – скомандовала ей мама Микки не двинулась с места. - Микки, пожалуйста! – в голосе Анны слышалось отчаяние. Девочка все же послушалась, но, закрыв дверь своей комнаты, припала к ней ухом и вся обратилась в слух. Дверь открылась с оглушительным грохотом. - Прошу вас! – слышался голос Анны, - Я не видела Герхарда уже два года, я ничего о нем не знаю, правда! - Он должен нам денег, - услышала Микки незнакомый мужской голос, - Проиграл в карты. - Но причем здесь я? – недоумевала Анна - Ты все еще его жена. Ублюдка мы грохнули, а если ты не сможешь рассчитаться, то же ждет и тебя! Из взрослых фильмов Микки знала, что «грохнули» - значит «убили», а значит, теперь ее маму тоже хотят убить. Губки у малышки задрожали, из глаз по щекам покатились слезы. В коридоре тем временем слышались звуки борьбы, мамины крики, потом прогремел выстрел и все стихло. Микки зажала рот ладошками, чтобы не закричать. - У него был еще ребенок, - услышала девочка, - Найти! Не помня себя от страха, Микки сделала то, что мог сделать маленький напуганный ребенок – она нырнула под кровать. Когда в ее комнате открылась дверь, Микки сжалась в комочек, стараясь стать как можно незаметнее. Сначала она видела только ноги, обутые в черные лакированные ботинки, потом обладатель этих ботинок наклонился, заглядывая под кровать, и Микки увидела темноволосого мужчину с холодными серыми глазами. Лицо его можно было бы даже назвать красивым, если бы оно не внушало Микки леденящий душу ужас. - Попалась! – произнес мужчина, грубо хватая Микки за запястье и вытаскивая из-под кровати. Девочку грубо вытолкали в коридор, где она увидела еще троих мужчин с пистолетами. Посреди коридора лежала ее мама, под ее телом растеклась бардовая лужа. Насмерть перепуганная Микки не могла даже закричать, только слезы катились по щекам. Чужие пальцы больно впивались в плечо. - Пристрелить? – услышала она позади себя. Еще один мужчина, полный и грузный, лысеющий, присел на корточки, глядя Микки в глаза. - Другая идея, - проговорил он,- Девчонка может закрыть долг. Есть у меня знакомые ребята… Потом Микки снова грубо и больно хватали за руки, тащили вниз по лестнице, заталкивали в машину и долго куда-то везли. - Веди себя тихо, а то хуже будет! – пригрозили Микки Потом была комната, похожая на больничную палату, люди в белых халатах и каждый день ей делали больно. Иголки, скальпели, еще какие-то странные врачебные инструменты. Надрезы заживали быстро, даже шрамов не оставалось, но каждый день ее силой вытаскивали из палаты и таскали по кабинетам. Микки уже не плакала, только смотрела затравлено на всех. Когда полиция накрыла контору подпольных торговцев органами, Микки не подпускала никого к себе. Ребенок кричал, вырывался, пытался отбиваться и ни в какую не позволял прикасаться к себе. Огромных трудов стоило полицейским убедить Микаэллу, что ей больше не сделают ничего плохого. Девочку даже пообещали не трогать руками. Впоследствии, неприятие чужих прикосновений преследовало маленькую Микаэллу всюду. Когда ее увозили из больницы, Микки попросила не на долго завести ее домой. - Я только одну вещь возьму, - пообещала Микки. Из дома девочка забрала книгу со сказками братьев Гримм, с которой после не расставалась Убаюкав Мелло сказкой про боб, соломинку и уголек, Мэтт убрал ноутбук, сходил в душ, покурил у кухонного окна и отправился спать. Спал он на диване в гостиной, любезно предоставив Мелло всю спальню с широкой кроватью. Сколько он проспал, Мэтт точно сказать не мог, однако, когда он проснулся, в комнате было еще темно. Разбудил же его душераздирающий крик, донесшийся из той самой спальни. Скатившись с дивана, не до конца отойдя ото сна, путаясь в собственных ногах и спотыкаясь, Мэтт опрометью бросился в спальню. Мелло сидела на кровати, вцепившись ногтями и зубами в одеяло. - Мелс, ты чего? – спросил Мэтт, осторожно присаживаясь на край кровати. Мелло только помотала головой. Мэтт взялся за одеяло и потянул на себя. - Отдай. Отпусти, отпусти, оно не вкусное. Мелло неохотно разжала челюсти, но из рук одеяла не выпускала. - А теперь расскажи, что случилось, - мягко, тоном профессионального психиатра, потребовал Мэтт. - Кошмар приснился, - сдавленно шепнула Мелло - Мелло, - строго произнес Мэтт, - Мне тоже иногда снятся кошмары. Но я ни разу не орал, как резаный и не покушался на съедения пододеяльника. Рассказывай! Мелло упорно молчала. Мэтт присел рядом с подругой, обнял ее за плечи, прижимая к себе, чувствуя, как ту колотит крупной дрожью. - Мелло! Ты можешь доверять мне, ты же знаешь. Что случилось, что тебя так напугало? - Мэтти, - простонала Мелло и, уткнувшись Мэтту в грудь, разразилась плачем. Некоторое время Мэтт просто гладил Мелло по волосам, шептал что-то успокаивающее, порывался принести воды, но Мелло вцепилась в друга мертвой хваткой и просила не бросать ее. - А я совсем забыла, как оно случилось, - шмыгнув носом, начала Мелло, когда немного успокоилась - Что – оно? Водички принести? – спросил Мэтт. Мелло кивнула. Сделав несколько глотков и отдав стакан Мэтту, Мелло продолжила. - Я тогда была совсем маленькая, лет четырех от роду. Многого не понимала. Это сейчас все понятно, тогда просто перепугалась до полусмерти. Мэтт поставил стакан на пол, снова присел рядом с Мелло, обнимая ее. - Мой отец, - продолжила девушка, - Я о нем почти ничего не знаю, но он вроде был заядлым картежником. На этом фоне задолжал немалую такую сумму денег одной серьезной шишке. Мама его на тот момент не видела уже года два, а я и вовсе забыла, как он выглядит. К нам пришли люди этого человека. Ну, того, которому отец был должен. Знаешь, есть такие люди, с которыми лучше не связываться. Да взять хотя бы Родда. Так вот, в случае моего отца, должны были «зачистить» всю семью в уплату долга. Мою маму убили сразу, а меня решили продать на органы! Мэтт, меня месяц держали в больнице, брали анализы, образцы тканей… Мелло снова разрыдалась. - Тише, тише, - Мэтт покачивал Мелло из стороны в сторону, поглаживая по плечу, - Все хорошо. Я с тобой, я тебя в обиду не дам. - Мэтти, - немного успокоившись, Мелло подняла на друга заплаканные глаза, - можешь лечь со мной? - Конечно. Они лежали, укрытые одним одеялом, как тогда, в приюте, перед уходом Мелло. Только места теперь было значительно больше, да и Мелло вела себя спокойнее. Свернувшись калачиком под боком Мэтта, она быстро уснула. «Все мы в доме Вамми оказались не от хорошей жизни, - думал Мэтт, перебирая пряди волос спящей Мелло, - Не бойся, Мелло! Теперь я тебя не оставлю. И помни: я с тобой. До самого конца, что бы ни случилось!»