Гляжусь в тебя, как в зеркало...

      Ощущения были странными и противоречивыми. Сначала казалось, будто он проваливается в бесконечную яму. Потом – что летит вверх. Ориентации в пространстве не было никакой, а меняющееся тело только вносило дополнительную путаницу.       Руки и ноги сжимались, причиняя огромную боль. Как будто его запихивали в маленькую консервную банку. Тут же приходило обратное ощущение – резкого растягивания. Каждая часть тела стремилась оторваться от туловища и отправиться по своим делам. В такие моменты к непрекращающейся боли добавлялся страх. Что если все закончится именно так? Что если вместо целого человека в прошлом окажутся множество его частей?       Напугать себя до истерики Гарри не успел – все закончилось. Чувства вернулись не сразу. Казалось, что он еще летит-падает-сжимается-растягивается, а вернувшееся зрение говорило о том, что он просто лежит на асфальте, рядом с каким-то странным предметом непонятного цвета.       Гарри сделал несколько вдохов-выдохов, аккуратно пошевелил руками и ногами, проверяя все ли на месте, затем оперся на локти и медленно начал поднимать голову. Странно, но головокружения не было. После невероятного переноса голова работала ясно, руки не дрожали и вообще – он словно родился заново. Руки! Гарри присмотрелся – ну надо же! Забывшись, быстро встал – да, так и есть. Он был ребенком! Сейчас его опыт, знания, намерения и цель существовали в теле пятилетнего мальчика! И что с этим делать он не знал.       К тому же этот мальчик сейчас здорово смахивал на огородное пугало – штаны просто упали на землю, вместе с бельем. Пиджак и рубашка с успехом заменяли домашний халат и парадную мантию. Он попытался закатать рукав пиджака, но быстро понял бесперспективность этого занятия. Снял его и остался в одной рубашке, сейчас больше напоминавшей смирительную, из спецотделения больницы св. Мунго. Помучившись еще немного, Гарри все-таки справился с рукавами рубашки. Слава Мерлину, на улице никого не было, да и стоял он, судя по всему, в проулке между двух частных владений, с высокими заборам.       Вертя головой, Гарри опять заметил странный предмет на дороге. Предмет оказался обугленной веткой дерева, на концах которой, немыслимым образом, еще держались пара зеленых листочков. Гарри поднял её с земли. Ветка была теплой. То есть где-то сейчас что-то горит?       Словно в подтверждение его мыслей, тишина взорвалась какофонией звуков – вернулся слух. Он услышал крики, ругань, шум машин. Спустя мгновение вернувшееся обоняние услужливо подсказало направление – направо. Не тратя время на размышление он пошел туда.       Позднее, когда линия жизни выровнялась, и изменить что-либо было невозможно, Гарри часто вспоминал этот момент. Это был тот самый камешек, который, падая в ущелье, провоцирует сход лавины, беспощадно сметающей все на своем пути. Но тогда он просто не хотел стоять на месте.       Идти было недалеко, но неприятно – обувь тоже пришлось оставить, а на улице было весьма слякотно. Если бы он поднял глаза к небу, то мог бы определить место пожарища по столбу черного дыма, поднимавшегося ввысь. А так, он завернул за угол ближайшего дома и оказался прямо в центре событий.       Горел дом. Пламя уже охватило весь первый этаж, с неутолимой жадностью поднимаясь выше. В окнах полопались стекла, на лужайку перед домом медленно опускались крупные хлопья черной копоти, непонятного происхождения, а напротив крыльца собралась уже приличная толпа зевак и сочувствующих. Женщины охали и причитали, мужчины бестолково суетились, дом горел.       «Все при деле» - с неожиданным для себя сарказмом подумал Гарри. Он вышел к пожару со стороны дальней калитки и отлично видел всю толпу у центрального входа, оставаясь в тени.       «Где же заклинания? Почему они не пытаются…» - в нетерпении он выхватил свою волшебную палочку и … взмахнул пустой рукой в воздухе. Палочки не было. Первой, пугающей, мыслью было «потерял». Паника ледяной волной прокатилась по позвоночнику, почему-то снизу вверх. Мгновенно вспотели ладони. Он же беззащитен, как младенец! Что же делать? Может и правда он её выронил? Надо вернуться на место, где он очнулся.       Гарри, забыв про пожар, развернулся на месте, но, в последний момент, краем глаза уловил движение. Пригляделся – Мерлинова борода! – в горящем доме, на втором этаже жался к единственному чудом уцелевшему стеклу ребенок. Отсюда не понятно – мальчик или девочка.       Забыв про палочку, Гарри перелез через забор (ух ты, как это, оказывается, легко в пять-то лет!) и побежал к дому. Плана действий не было. Была только мысль не дать погибнуть этому ребенку. Спасти! То, что он сейчас сам такой же ребенок Гарри не помнил.       Когда до дома оставалось каких-то пять метров его остановила волна нестерпимого жара. Гарри замешкался, вспомнил Гермиону, которая всегда знала, как и что делать, пожалел, что у него нет под рукой нужных ингредиентов (да и времени) для создания Огнеупорного зелья и рванул вперед.       Видимо годы, потраченные на одну-единственную цель «всех спасти» все-таки сыграли с ним злую шутку. Он так стремился спасти этого незнакомого ребенка, что не смотрел по сторонам и не думал об опасности.       Гарри остановила дверь. Вернее яростно пылающая завеса на том месте, где должна была быть дверь. Но он отчаянно пытался прорваться сквозь эту завесу. Отступал, сбивал пламя с одежды и снова пытался. Поэтому, когда с горящей крыши отломился кусок и огненным шаром понесся на землю, Гарри его увидеть не успел. Он просто в очередной раз отошел на пару шагов, рассчитывая проскочить стену огня, а в следующую секунду … умер.