Гляжусь в тебя, как в зеркало...

      В коридоре было тепло и сухо, но сидевшую на стуле женщину била мелкая дрожь. Она то и дело поднимала глаза на дверь напротив и, со смесью надежды и отчаяния, буравила её взглядом, пока глаза не начинали слезиться. Смаргивала слезы, аккуратно вытирала их платочном, зажатым в руке, некоторое время смотрела в пол и потом все повторялось.       Здесь, в больнице св. Мунго, Эйлин была впервые. Ей посчастливилось прожить всю жизнь без обращения к целителям. Серьезных травм у неё не было, а во всех остальных случаях её мама прекрасно справлялась с лечением дочери. Повзрослев, Эйлин и сама легко готовила зелья и лечила сына и мужа от простуды или мелких травм (ох уж эти мужчины). Но сейчас она не могла помочь. И там, за дверью напротив, решалась судьба её единственного ребенка.       Она была в гостях у подруги, когда услышала, что случилось. Разве может кто-нибудь представить чувства матери, которой говорят, что её сын сгорел заживо? В ужасе и неверии, она буквально пролетела разделяющие их кварталы, чтобы успеть увидеть, как её сына кладут на носилки. Вместо лица у него было обожженное месиво, на затылке, среди опаленных волос и запекшейся крови торчал небольшой кусок кровли, но он был жив! ЖИВ!! И это было единственным, что имело значение.       Эйлин приехала в больницу вместе с сыном и теперь, стараясь не поддаваться панике, считала секунды бесконечного ожидания, в надежде на лучшее.       Дверь открылась. Лимонный халат целителя сейчас напомнил Эйлин солнечный луч, в беспросветном царстве её паники. Она вскочила:       - Ну, как он?       - Главная опасность миновала. Ваш сын будет жить…       - Но? – от облегчения закружилась голова, однако тон целителя заставлял ждать приговора.       - Но его голова сильно повреждена огнем и нам придется полностью восстанавливать ему лицо, кожу на шее, голосовые связки, волосы. Поэтому мы хотели Вас попросить..       - Что угодно! – быстро, с жаром произнесла Эйлин.       - Принесите его фотографию. Чтобы нам легче было работать.       - Конечно, - она развернулась, стремясь как можно быстрее сделать все от неё зависящее, чтобы помочь сыну, но целитель её остановил:       - Миссис Снейп…       - Да? – недоброе предчувствие холодной рукой стиснуло сердце.       - Еще кое-что. Мальчик получил серьезную травму головы и мы не можем Вам обещать, что это не скажется на его памяти.       - Что это значит? - прошептала Эйлин.       - Это значит, что ваш сын, с большой долей вероятности, не будет помнить ни Вас, ни своего отца, ни всю свою предыдущую жизнь. Мы уже сообщили мистеру Тики, он сделает все возможное.       - Мистеру Тики?       - Янус Тики наш целитель. Он специализируется как раз на больных с амнезией. Но легко не будет.       - Я… Я поняла Вас, спасибо. Могу я… могу я его увидеть?       - Лучше сначала принесите фотографии.       - Да… - Эйлин постаралась взять себя в руки. – Да, я поняла.       Она уже почти скрылась за поворотом, когда её окликнули вновь.       - Миссис Снейп? – к ней подошел высокий мужчина в строгом костюме. «Сотрудник Министерства», - догадалась Эйлин.       - Да, это я.       - Я хотел бы поговорить с Вами…       - Извините меня, я очень спешу.       - Вы отказываетесь отвечать на вопросы Министерства? – он выгнул бровь, всем своим видом обещая проблемы.       - Послушайте, у меня сын… Я должна… - Воздуха не хватило, она запнулась, но собеседник, на удивление, смягчился:       - Только один вопрос, миссис Снейп. В вашем сгоревшем доме обнаружили тело ребенка. Он задохнулся в дыму и после сильно обгорел, так что опознание невозможно. Вы не знаете кто бы это мог быть?       - Какой ужас! Нет, я не знаю.       - Может это друг Вашего сына?       - Не думаю. Северус … - голос снова сорвался, она откашлялась. – Северус не очень общительный мальчик. Вы извините меня…       - Конечно, я все понимаю. Если что-то вспомните, сообщите нам.       - Обязательно, - Эйлин уже бежала к выходу из больницы.       Её мальчик, её Северус – она должна была быть там, с ним. Если бы она была рядом, он не лежал бы сейчас изуродованный, беспамятный. Чувство вины снедало Эйлин и она не сопротивлялась. Если бы она не оставила его одного – отец, простой магл, был на работе, и даже сейчас не мог отпроситься – но она? Она должна была! Понять, почувствовать, предугадать!       Это она во всем виновата!       Она повторяла эти слова когда смотрела на его фото, которые не понадобились (она, в панике принесла вообще все его фотографии).       И когда целители снимали бинты с его восстановленного лица.       Когда она видела, как ему больно – мимика требовала усилий, а Северус не мог всегда сохранять спокойствие.       «Это я во всем виновата», - говорила себе Эйлин Принц, когда мальчика мучали головные боли от постоянных попыток вспомнить свою жизнь.       И когда муж орал на неё, обвиняя в выборе «несчастливого» дома и трате на него всех их денег.       И когда он начал пить.       И потом – когда он начал распускать руки.       Она забрала сына из больницы и они переехали в Паучий тупик, большего семья теперь не могла себе позволить.       Страх за ребенка, смешанный с чувством вины, спровоцировал дальнейшее изменение её отношения и к сыну и к мужу. А амнезия Северуса только развязала ей руки. Эйлин стала подозрительной и придирчивой, не отпускала сына от себя надолго и постоянно твердила о том, какой он особенный.       Кризис ширился: мужа сократили с работы и он стал пить чаще и больше. Денег не было. Не по дням растущему ребенку мать отдавала свои вещи, объясняя это: «Так я буду всегда с тобой, и почувствую опасность». Отгородившись от всего мира в своем крохотном, нищем мирке, Эйлин Принц сосредоточила всю свою жизнь только на одном человеке – своем сыне.       Прошло пять лет с того пожара – память так и не вернулась. Все уже просто махнули рукой. Из-за травмы головы и «незнакомого» лица, из-за отсутствия памяти и своего внешнего вида, Северус рос нелюдимым и угрюмым. Молчаливый отец, экзальтированная мать и никого, кто просто поинтересовался бы его чувствами.       Единственным развлечением для него было наблюдение за девочкой с соседней улицы, когда та гуляла со своей сестрой. Она тоже была волшебницей, как его мама и он сам. Северусу мучительно хотелось поговорить с ней, но он боялся и стеснялся самого себя.       Прекрасная, рыжеволосая, с такими добрыми, лучистыми глазами. Девочку звали Лили Эванс.       - Мама? Ты видел мою маму? – Гарри, еще не пришедший в себя от невероятного поворота событий, жадно ловил каждое слово.       - Нашу маму, Гарри. Если уж быть совсем точным. – Северус посмотрел на мужа и в его глазах Гарри увидел сейчас того далекого мальчика – робкого, страдающего, страшащегося быть отвергнутым.       Не выдержав, Гарри вскочил и крепко обнял Сева.       - Не обязательно так подробно. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Тем более самое главное, я думаю, уже сказано.       - И как ты к этому относишься? – Северус внимательно посмотрел в его глаза.       - Не знаю, - честно ответил Гарри. – Мне нужно время. Но, - спохватился он, испугавшись, что так и не узнает конец истории, - лучше обдумывать весь сюжет сразу, да?       - Наверно, - растянул губы в улыбке Северус. Его глаз улыбка так и не коснулась.       Гарри прижался губами к губам мужа, пытаясь поддержать и успокоить. Тот принял поцелуй, но не ответил. Не порядок! Несколько минут горячих ласк и Северус, явно забыв о своем прошлом, уже крепко прижимает его к себе, не скрывая желания. Но чуткий Поттер уловил в его ответе что-то… отчаянное. Словно тот пытался урвать хоть что-то на последок.       - Сев! Сев! Все хорошо, - Гарри мягко отстранился, провел ладонь по его щеке, стараясь не думать, что это и ЕГО щека тоже.       Стоило всерьез отнестись к этой мысли (а Дымка Истины не давала повода сомневаться), как голова начинала буквально разрываться от идей, логических цепочек, вероятностей и возможных объяснений. Плюс еще воспоминания, эмоции и чувства. Так и лопнуть можно!       Но сейчас важнее было поддержать Севе… себя? Себя из другого мира? Блин, да Мерлин с ними – с путями, какими судьба привела в его жизнь самого важного человека! Они вместе, женаты и любят друг друга! Это важнее. Отправившись в прошлое и став маленьким Северусом, его муж прожил совсем другую жизнь. И теперь не был Гарри Поттером! Но был его любимым человеком! И это главное!       Гарри вдруг понял, что ему не нужно время – он уже сейчас знал ответ, на незаданный вопрос Сева: «как измениться твое отношение ко мне?». Никак. И Гарри увидел, по посветлевшим глазам мужа, что тот понял этот ответ. В том, что тебя так понимают есть свои прелести!       - Никак. – Повторил Гарри вслух, как вторую свою непреложную клятву. – Никак и никогда. Но… - остановил он восторженно потянувшегося к нему супруга, - Но только при одном условии, - голос не дрогнул, и, кажется, Северус действительно напрягся.       - При каком?       - Ну, ты мне все-таки расскажешь свою историю до самого конца, - озорная улыбка, мелькнувшая в зеленых глазах, сказала черным, что это была намеренная «пытка». Такого Северус спустить не мог и, схватив Гарри, впился в его губы страстным, полным любви и облегчения поцелуем.       Продолжение рассказа пришлось отложить на утро.