Есть вещи, о которых нельзя говорить

      Есть вещи, о которых нельзя говорить… Есть вещи, которые нельзя объяснить. Сексом нужно заниматься, а не говорить о нём. Такая уж это штука.       Они всегда обходились без разговоров — к чему они? Достаточно взгляда, прикосновения, достаточно нежных поцелуев, объятий. Полумрак квартиры и двое мужчин, стоящих друг напротив друга, без лишних слов едва уловимые касания пальцев, словно впервые, хотя подобное проделывалось, и не раз. Темноволосый мужчина и высокий худощавый парень здесь не впервые в молчаливом, страстном, тягучем дурмане целуются: жадно, жарко, до стонов, дрожи и мурашек по всему телу.       Ткань рубашки под ладонями мужчины послушно соскальзывает вниз, открывая худые плечи с белоснежной кожей, острые ключицы, длинные худые руки с тонкими запястьями, невероятным количеством браслетов на них и длинными пальцами, обвитыми кольцами.       Он буквально сдирает с худощавого тела ненужную тряпку, а затем джинсы с худых ног и боксеры — дико, страстно, безудержно, вырывая судорожный выдох и оставляя парня полностью обнаженным, хотя к своей одежде мужчина даже не прикоснулся.       Высокий светловолосый парень в полумраке ночи выглядит словно произведение искусства, высеченное из мрамора. Обнаженный, манящий, завлекающий.       Сценарий действий давно прописан и не является чем-то первобытным, только ожидание пьянит, будоражит, возбуждает. Прикосновения почти невесомые: от гибкой шеи, плеч, спины до поясницы и упругих ягодиц с бархатистой кожей. Поцелуи нежные, страстные, мокрые. Мужчина медленно обходит парня со спины, рассматривает, оценивает. Его пальцы скользят по длинным худым рукам до самых запястий с браслетами. Арсений сходит с ума по этим кольцам и браслетам на обнаженном теле его партнера, ему нравится брать парня так, в этих цацках, побрякушках, которые он же и дарит ему, нравилось снимать их с него зубами, губами. Кольца с длинных пальцев он снимал именно так, беря в плен длинный палец, посасывал, терзал, а после стягивал безделушки одну за другой. Целовал эти руки бесконечно долго, а после за браслеты пристегивал к кровати маленькими цепочками и брал желанное тело — грубо, страстно, вслушиваясь в хриплые стоны. Их встречи постоянны, их встречи безумны, желанны и невероятно страстны. — Арс, — стонет парень, когда горячая ладонь обжигает правую ягодицу хлестким ударом. — Тс-с, — шепчет он, а затем скидывает с себя рубашку и толкает парня к соседней стене, целует жадно, плавит в жарких ласках идеальное тело, шепчет. — Хочу тебя чувствовать.       Сегодня будет все по-другому, сегодня он отдается рукам, сводящим его с ума.       Антон слегка отстраняется, а затем сам прижимает партнера к стенке, сползает вниз, по пути стягивая с него штаны, боксеры, и вставший член тут же упирается ему в губы. Чужой язык скользит по увитому венами органу снизу вверх, вылизывая его, словно конфету. Он знает, как нравится Арсению, они оба знают слабости друг друга. Жаркий плен губ смыкается на скользкой головке, и по комнате разлетается тихий стон. Светловолосый парень сосет умело, горячо, вбирая ствол целиком, царапает чужие ягодицы, мнет их, и партнер сверху каждый раз вскрикивает, сильнее сжимает светлые волосы, рывками вбивается в приоткрытый рот. Холод колец на пальцах, сомкнувшихся на члене, доводит до дрожи, до безумия, до хриплых стонов. Арсений выгибается, отдается молодому любовнику и его умелым рукам целиком и полностью.       А длинные пальцы с кольцами скользят между ягодиц, аккуратно и нежно с помощью смазки проскальзывают в тугое колечко. Такие игры опасны, они оба это знают, и осознание этого возбуждает еще больше. Нежные стенки чувствуют ребристую поверхность металла с каждым толчком, и Арсений сходит с ума от боли и наслаждения. Антон нежно целует, вглядываясь в раскрасневшееся лицо партнера, наблюдает, чувствует и, закусывая губу, проталкивает еще один палец с большим, массивным кольцом. Лицо мужчины меняется, и он тяжело дышит, кусает ребро ладони, что-то бессвязно шепчет и, кажется, готов кончить, но высокий светловолосый парень не дает ему этого сделать, пережимая член у основания. Движение пальцев становится чаще, и в какой-то момент Арсений насаживается на них сам, со стоном отзываясь на каждый толчок и движение внутри. То, что происходит, сводит с ума обоих, то, что происходит, останется этой ночью в этой комнате.       Арсений тяжело дышит, тянет парня вверх, жадно впиваясь в его губы, прижимает к себе, и он стонет от соприкосновения двух членов друг к другу, а затем мужчина стягивает с худого запястья один из браслетов. Металлические звенья цепочек одним движением руки обвиваются вокруг двух возбужденных органов.       Страсть горячей лавой, кажется, проникла в каждую щель темной квартиры, затуманила разум, подчинила себе окончательно. Длинные пальцы сомкнулись на членах и теперь надрачивали им двоим, звенья цепочек браслета скользили по возбужденной плоти, доводили до дрожи, до хриплых стонов и всхлипов, в умелых руках которые проделывали подобное не раз.       Еще мгновение — и двое мужчин кончают — ярко, эмоционально, одновременно. Арсений, тяжело дыша, прижимает к себе подрагивающее тело, целует шею, плечи, руки, которые приносили ему наслаждение, пальцы с кольцами и запястья с браслетами. Это его слабость, его всепоглощающая страсть.       Он укрывает их двоих пледом и замирает. В этой оглушающей тишине слышится лишь тиканье часов. Равномерное дыхание светловолосого парня убаюкивает, и Арсений, улыбаясь, утыкается ему в плечо. — Арс, — тихо шепчет Антон, и Арсений прижимает его ближе. — Тс-с, спи, спи.       Парень выдыхает, расслаблено замирая в крепких объятьях. Им просто хорошо, и это тот самый случай, когда и слов не нужно. Достаточно лишь прикосновений, они красноречивее любых слов. Ведь есть вещи, о которых нельзя говорить… Есть вещи, которые нельзя объяснить…