Afraid to poison you

Ричи боялся сделать что-то лишнее, спугнуть момент, опасался, что Эдс посчитает это кратковременным помутнением рассудка и оттолкнет его. И продолжал целовать. Медленно, тягуче, наслаждаясь каждой долей секунды, как в последний раз. «Мальчики, завтрак на столе, ну-ка живо спустились!» — по всему дому разнёсся раскатистый крик главы семейства Каспбрак. Дёрнувшись от резкого звука, Рич был вынужден отстраниться, и повернул голову в сторону двери, боясь, что женщина зайдёт в комнату. Было страшно представить, что было бы, поймай она его, лежащего на своём дорогом сыночке. Эдди, наконец, открыл глаза, и пока Тозиер смотрел в сторону, появился краткий момент, когда юноша мог полюбоваться на скулы и бледную кожу парня, нависшего над ним. Осознание произошедшего ещё не дошло до воспалённого от похмелья мозга, и всё, что он мог сейчас — смотреть на юношу и прикусывать губы, будто запоздало пробуя на вкус закончившийся поцелуй. — Ну… Так мы идём есть? — Эдс прервал молчание, пытаясь сделать ситуацию не такой неловкой. — Да-да, конечно… — Тозиер молниеносно вскочил с кровати и протянул руку, собираясь помочь Эдди подняться. Астматик коснулся протянутой ладони, но не чтобы опереться и подняться с постели. Пальцы парня скользнули между пальцев Ричи, сплетаясь в «замочек». Спокойный и уверенный взгляд устремился прямиком в глаза Тозиера, стыдливо прикрытые чёрными кудрями. — Ричи, позже нам всё равно придётся поговорить об этом. У тебя есть время подумать, как отмазаться, пока мы завтракаем, — дождавшись неуверенного кивка от Тозиера, Эдс расслабил ладонь и выпустил вспотевшую руку парня, наконец-то поднялся на ноги, и, не оглядываясь на друга, вышел из комнаты.

***

Эдвард спустился на кухню, где уже стеной стоял запах яичницы с беконом и прожаренных хрустящих тостов. Втянув носом воздух и довольно зажмурив глаза, юноша подбежал к столу, где уже были расставлены небольшие тарелочки и готовые блюда. Быстро раскидав завтрак на две тарелки и разлив в стаканы апельсиновый сок, он отодвинул стул и жестом пригласил Ричи присаживаться. Тот неуверенно сел и уставился в тарелку, не сводя с неё взгляд, лишь бы только не чувствовать себя так смущенно в чужом доме и не пялиться по сторонам. Эдс сел на соседнее место за столом, и сразу принялся с животным аппетитом уплетать всё, что было на тарелке. «И как, черт возьми, в него после всего случившегося так спокойно влезает еда? Ещё и в таких количествах» — непонимающе хмыкнул про себя Тозиер. — Охренеть, Эдди. На тебя, наверное, еды не напасёшься, — парень не мог сдержать замечание в себе. — А ты думал, что я, питаясь чипсами и колой, так вырос и набрал в весе? Ешь давай, тебе ещё больше моего это нужно, — в голове Эда мелькнуло застывшее над ним лицо Ричи, худое, с выделяющимися скулами и острым подбородком. Мотнув головой, будто прогоняя наваждение, он впился зубами в хрустящий хлеб вдвое усиленнее, чем до этого. Половицы в коридоре заскрипели, оповещая молодых людей о том, что с секунды на секунду в комнату явится глава семейства Каспбрак. Тозиер тут же бросил вилку, пригладил волнистые пряди, поправил очки на носу, распрямил спину и только после этих манипуляций, как ни в чем не бывало, продолжил свою трапезу. Женщина вплыла в кухню, оглядела кротким взглядом обоих завтракающих парней, и удовлетворенно кивнув, присела напротив них. — Ну-с, молодые люди, и где вы были всю ночь? Эдди, не хочешь поделиться? — для серьёзности момента не хватало яркой лампы, направленной в лицо, как при допросе в участке. Но Эдди лишь невозмутимо пожал плечами, и промочил горло, сделав большой глоток сока, прежде чем начать говорить. — Ричи знает многих в школе, и в том числе — нескольких парней из моего класса. У одного из них вчера был день рождения, поэтому Рич решил взять меня с собой, чтобы я побыстрее нашёл общий язык с новыми одноклассниками и нашёл друзей. Ну, чтобы не получилось как в прошлой школе, — в конце своей лжи Эдс поднял бровь, намекая матери, что в этот раз он не намерен оставаться изгоем и опять тонуть в депрессии. Соня Каспбрак улыбнулась от мысли, что сын больше не будет ограничивать себя четырьмя стенами и бесконечными самоистязаниями, после которых приходилось так долго и тщательно отстирывать простыни от красных подтёков, и на ее полных щеках заиграл довольный румянец. — А почему ты не подружился с ребятами из класса ещё в школе, милый? — Мам, ну что за вопросы! — Эдди закатил глаза, будто объяснял ребёнку элементарные вещи. — На уроках все учатся, не отвлекаясь на болтовню, а на переменах разбегаются по своим кружкам и секциям. При всём желании, в школе трудно кого-то отловить и подружиться, а вот атмосфера вечеринки очень даже располагала. — Так вечеринка все-таки удалась? А то, взглянув на Ричи, так и не скажешь. — Соня окинула внимательным взглядом каждую царапину и синяк юноши, от чего тот буквально вжался в спинку стула. — Да н-н-нет, миссис Каспбрак, это я заслужил, когда катался на скейте, тусовка тут ни при чем, всё прошло довольно спокойно. Монополия, пицца, как обычно. У Эдди тихие одноклассники, так? — Тозиер пожал худыми плечами, и старательно не смотря в глаза грузной женщине напротив, слегка пнул Эдса по ноге под столом. Эдди кинул сердитый взгляд, но поспешил придти на помощь лжи друга и старательно закивал: мол, да, и одноклассники — золото, и пицца вкусная, и Ричи определённо никто не бил, просто этот неумёха еле стоит на скейтборде. И дырки на обтягивающих джинсах вот как раз от падения, а не потому, что Тозиер считает стильным, когда его острые бледные коленки видят все вокруг. Точно-точно. Голова Эдди дергалась, подтверждая каждое слово так, что того и гляди отвалится. Его дорогая мама не могла не поверить своему правильному сынишке, забрала свой стакан сока со стола, и коротко кивнув и бросив «ладно, мальчики, оставляю ваш завтрак без расспросов», удалилась в гостиную, где через пару секунд раздался легкий треск включающегося старенького телевизора. Оба парня за столом бросили вилки и облегченно выдохнули, явно довольные собой и своей маленькой театральной пьесой. — Ну что, Эдс, врать ты уже научился, можно и повторить веселье? — потягиваясь, не вставая со стула, и хрустя всеми косточками, протянул Ричи. — Да щ-щас. А потом с утра, с похмелья, тебя спасать от всяких уродов? В секьюрити не нанимался, спасибо, — сложив руки на груди, отчеканил астматик. — Может и не нанимался, зато, вроде как, обещал защищать. Было же такое? Честное скаутское! — ладошка легла на правую часть туловища, а взгляд горделиво устремился в потолок. — Балабол, если хочешь прокатить под честного человека, хотя бы выучи, где находится сердце, — смеясь над краснеющим от сделанной глупости Ричи, Эдс взял его ладонь и переместил немного левее. — Вот, теперь можешь руку сюда даже приклеить, чтоб наверняка не забыть и не запороть ещё одну клятву, — Эдди смахнул с ресниц выступившие от хохота слезы. Настала очередь Ричи сидеть насупленным, со скрещенными руками. — А ты откуда знаешь, где у меня сердце? Вдруг я мутант какой-нибудь. — Ты, конечно, особенный, но в момент, когда оно билось слишком громко, я уверен — оно было слева. Будто запоздало осознав свои слова, Эдвард уставился на тарелку с остатками яичницы, сосредоточенно ковыряясь в них вилкой. Ричи готов был ещё раз поклясться, на этот раз — правильно, что даже сквозь слегка смуглый оттенок кожи и веснушки, на щеках астматика проявился румянец, а дыхание стало хриплым и тяжелым. Стоило ему моргнуть, как лицо Эдса резко поменяло свой цвет и стало зеленовато-бледным, а в горле будто застрял ком, не позволяющий кашлю вырваться, позволяя издавать лишь тихие хрипы. Ладонь юноши поползла на своё горло, а слезящиеся глаза с мольбой взирали на Тозиера. Придурок. У него приступ. Вскочив так, что стул звонко опрокинулся на пол, Рич в панике, перепрыгивая ступени, взлетел на второй этаж. Остановившись между дверями в ванную и в спальню, он толкнул ближайшую. Сомневаться времени не было. Ноги ступили на ледяной, слегка мокрый кафель, а руки, еле слушаясь, распахнули зеркальную дверцу подвесного шкафчика и начали сметать все подряд баночки с лекарствами в раковину, расчищая узкие полки. В груде валяющихся медикаментов мелькнул запасной ингалятор. Трясущиеся пальцы выловили его из созданной фармацевтической мини-свалки, и, не теряя ни секунды, Ричи рванул обратно на первый этаж. Около Эдди уже летала его мать, в совершенной панике размазывающая слезы по пухлым щекам, явно не в состоянии принять хоть какое-то адекватное решение. Обогнув её, парень добрался до задыхающегося друга, который уже судорожно протягивал ладонь за спасительным баллончиком. Пара впрысков лекарства и глубоких вдохов. На кухне воцарилась небывалая для этого утра тишина, спустя пару секунд нарушенная стукнувшим об стол ингалятором. Эдди отошёл от приступа, и наслаждался каждым чёртовый вдохом, втягивая его полной грудью. Миссис Каспбрак, в порыве чувств, обняла стоящего рядом Тозиера, прижимая его к широкой груди, еле слышно шепнув «спасибо», а потом кинулась к своему сыночку, который сквозь удушающие объятья шипел, что сейчас получит ещё один приступ и что Ричи вечно придётся бегать марафон по дому в поисках ингаляторов. Все трое тихо рассмеялись, и было так спокойно, как после бури наступает штиль.

***

— Мам, захлопни дверь, ключи я взял, я только провожу Ричи до половины дороги и сразу вернусь, — прокричал в глубину дома Эдс. Сразу после завтрака Тозиер изъявил желание срочно пойти домой: поспешно закинул телефон в карман, завязал шнурки на кедах и уже готов был попрощаться и выбежать из дома Каспбраков, как Эдди твёрдо захлопнул открытую входную дверь и приказал подождать пару минут, пока он сам собирается. Ричи надул губы и пробормотал «ну не маленький я, зачем провожать», тяжело и разочарованно выдохнул, но всё же прислонился к стене, тем не менее, раздумывая над планом такого заманчивого побега. Оставаться наедине с этим упрямым мальчишкой было сейчас наименьшим его желанием. Парень совершенно не любил и не умел вести серьёзных бесед, а копание в чувствах и разборы полётов были для него неизведанной Атлантидой. Способность болтать без умолку и шутить у Балабола была чем-то врожденным и неконтролируемым, и она же напрочь убивала ценность произносимых слов для него самого. Он вжимался всеми косточками спины в стену, надеясь на секундочку получить супергеройский дар проходить сквозь твёрдые предметы, позволивший бы ему незаметно скрыться от неминуемого обсуждения произошедшего. Эдс метнулся на второй этаж за мобильником, потом к кухонному столу — за забытым на нем ингалятором и оставленной там же связкой ключей. Распихав вещи по карманам джинс и толстовки, он шустро засунул ноги в кроссовки, и уже стоя на пороге попрощался с матерью. — Погнали? Ричи не оставалось ничего, кроме как нервно сглотнуть, кивнуть, и вслед за другом покинуть дом.

***

Два подростка шагали вниз по тротуару. Тозиер ускорял шаг, как мог, и получалось у него просто замечательно — длинные ноги делали своё дело, даже не смотря на то, как он еле тащился по дороге в дом Каспбрака. В голове, как мантра, крутилось лишь одно: «Домой, скорее домой». Эдди едва поспевал за бегущим другом, но старался не отставать. Он вызвался его проводить не чтобы бежать кросс по району, а чтобы достучаться до Ричи и, поговорив, разобраться, что это было. Эдвард Каспбрак был рационалистом, человеком трезвого ума, раскладывающего всё по своим полочкам и ненавидящим любой хаос в своей жизни. А утреннее происшествие буквально выбило его из колеи и вытрясло весь кислород из лёгких. Юноша задыхался от кучи переплетенных между собой эмоций и чувств, распутать которые сам он был не в состоянии и надеялся, что Ричи внесёт хоть чуть-чуть ясности. Но Эдди не знал и даже не хотел думать, что не все такие как он, не все любят порядок в своей голове, и уж точно не думал, что Ричи окажется человеком импульса, делающим всё наобум. Эта беготня больше не могла продолжаться, пока между ними от напряжения дрожал воздух и висел огромный вопросительный знак — что, чёрт возьми, это было? Эдс резко затормозил, одной рукой хватаясь за горло. Ричи, даже не заметивший остановившегося друга, продолжил удаляться, даже не обернувшись. Астматик чертыхнулся, явно недовольный тем, что ему не удалось привлечь внимание. Не отнимая ладони от шеи, он выдавил из себя притворно-драматичный приступ кашля. Ричи остановился как вкопанный, обернулся на все триста шестьдесят градусов и в несколько огромных шагов настиг Эдса. — Где твой сраный ингалятор? Эдс, ты же брал его! — голос Тозиера срывался на высокие хрипящие ноты, пока он собственноручно ощупывал карманы друга. Как только его пальцы нащупали баллончик, Эд понял, что играть дальше не имеет смысла, и как ни в чём не бывало, перестал кашлять и встряхнул вспотевшими от актёрских усилий ладонями. Тозиер едва поднёс лекарство к лицу астматика и тут же замер, недоумённо наклонив голову. — Ты… В порядке? Приступ прошёл? — Мать твою, Ричи, а твоё внимание можно как-то привлечь, не инсценируя свою смерть? — юноша рывком выдернул из пальцев друга свой ингалятор и кинул обратно в карман. — Серьёзно? Ты напугал меня до смерти, а потом еще и выставил меня же виноватым! В следующий раз, когда будешь задыхаться, я и пальцем не шевельну. Иди к чёрту со своими шутками, Эдс, — парень, засунув руки в карманы джинс, развернулся и быстрее прежнего зашагал прочь. Ударив себя ладонью по лбу, Эдди осознал, как дерьмово поступил, играя на чужой заботе. Воздух резал легкие, в боку кололо, но он бежал настолько быстро, насколько мог. Между ними оставался метр, когда Каспбрак вытянул руки вперёд и со спины набросился на Ричи, обвивая его худое тело и прижимая к себе, тем самым не давая ему сделать больше ни шагу вперёд. Эдди утыкался носом в макушку Тозиера — чёрные кудри лезли в лицо и щекотали, но он не был готов отпустить парня до тех пор, пока тот сам не начнёт вырываться. Но Ричи даже в голову не приходило, что эти объятия можно разорвать, и он продолжал наслаждаться уже привычным жаром от тела Эдса на своей спине. Ладонь Ричи легла на руку, обвивающую его за талию, большой палец гладил смуглую кожу чужой ладони и вырисовывал на ней невидимые узоры. — Прости, Ричи. Я был зол из-за того что ты делал всё, чтоб избежать разговора, — Эдди ещё плотнее сомкнул кольцо из рук вокруг очкарика. — Но… Ты выглядишь отстранённым. Зачем было это делать, если теперь ты так сильно жалеешь? Ричи, до этого почти растекающегося от тепла, вдруг будто кольнуло сотней льдинок. Он с силой разорвал обхватывающие его руки, отпрянул, и только после этого развернулся, чтобы посмотреть в глаза Каспбраку. — Это ты, прости, с чего взял, что я жалею? А не ты ли всё утро ходил с таким лицом, будто отрицая, что что-то вообще произошло? — Ох, не всем же дано вести себя как дёрганая королева драмы! Кто-то и в руках себя держать умеет, — Эдди горделиво вздернул веснушчатый нос. — Посмотрите на него! То пытается сбежать из моего дома каждую удобную секунду, то права качает. — Эдди, да пойми же, я просто не могу… — парень опустил голову, обессилено бросил руки, и от души пнул первый попавшийся под подошву камушек. — А час назад смог. Что, вышло не так, как со Стефаном? — в голосе астматика сквозила неприкрытая язвительность, и если бы не его дрожащие руки, которые успел заметить Ричи, прежде чем юноша спрятал их в карманах кофты, он бы так и не увидел, что за всей его колкостью стоит огромная обида и сдающие нервы. — Да. Не так. Абсолютно, — Рич понизил громкость голоса до минимума и глубоко вдохнул, прежде чем продолжить. — Тогда, с ним, я сам не понимал, что делаю. Знаешь, обычно есть ведущий и ведомый. Угадай, кем я был. Мне было страшно, мерзко, и я просто хотел, чтобы всё скорее закончилось. Ричи присел на ближайший бордюр и достал из кармана мятую пачку, подрагивающими пальцами выудил сигарету и, закурив, прикрыл глаза. Эдди не знал, что должен делать, а чувство вины разрывало его на части. Всё, что он так привык раскладывать по полочкам и воспринимать рационально, разлетелось на куски и напоминало огромную кучу из клочков разных эмоций, которые никак не хотели складываться в единое чувство. Он опустился рядом с Тозиером и положил голову тому на острое плечо. Летящий в лицо дым предательски щипал глаза и засорял лёгкие, но оторваться и сделать малейшее движение было бы сейчас просто преступлением. Эдс услышал новый тяжелый вдох рядом с ним. — Эдди, я не понимаю, что ты хочешь от меня услышать, но ты понимаешь, что всё совсем не так? Ну же, тихоня, включи свой математический мозг. Я не люблю отвечать за свои действия и вообще нести ответственность за что-либо, но сегодня я сам сделал этот шаг, потому что почувствовал, что так нужно. Сейчас ты сомневаешься больше меня, и меня это напрягает. Не хочу, чтобы ты чувствовал себя некомфортно, потому что сам был на этом месте, — парень звучал так слабо, будто затухая с каждым словом. Череда коротких затяжек. — Я бы мог сто раз сбежать, оттолкнуть, выгнать тебя из дома. Но мой математический мозг даже не видел таких вариантов. И сейчас сижу с тобой на грязном, холодном бордюре и дышу отравляющей меня гадостью. Знаешь, сколько там вредных смол? Кстати, никотин — тоже наркотик, — начал нудить Эдди, и Ричи улыбнулся уголком рта, едва не выронив зажатую в губах сигарету, и это не осталось незамеченным для друга. — Ричи, несмотря на все это я всё ещё тут. Я уверен не меньше твоего. Тозиер затушил сигарету об асфальт и встал, протягивая холодную ладонь Эдсу. Через несколько минут оба парня стояли уже около дома Ричи. — Завтра придёшь в школу? — парень поправил очки на переносице. — Конечно, прогуливать — не в моих правилах. — Эдс привычным движением гордо задрал нос вверх. Ричи переминался с ноги на ногу, и, собравшись с силами, открыл рот. — Может, зайдёшь ко мне? Посмотрим что-нибудь. Ты угостил завтраком, теперь моя очередь, — Тозиер почесал затылок, не поднимая глаз в сторону друга. — Я бы хотел, правда, но я сказал матери, что скоро вернусь, да и домашка не ждёт, — Эдди состроил тот самый щенячий взгляд, под которым плавился даже асфальт. — Тогда, может, вечером? Я тебя встречу, дойдем за пиццей и сделаем домашку у меня вместе. Мы же в параллельных классах должны быть, так? Значит и задания примерно одинаковые, — через толстые линзы очков, делающие глаза парня еще выразительнее, было видно еще теплящуюся искорку надежды, и Эдвард поднял ладони, давая понять, что сдаётся. Если уж вечный тусовщик Тозиер готов променять очередной весёлый вечер на нудные занятия и решение задачек по алгебре, такой шанс явно не стоило упускать. — Подходи к моему дому к шести. Только можешь заранее написать на фэйсбуке перед выходом, чтоб я успел собраться и взять тетрадки? — Напишу — кто-то же должен учить тебя им пользоваться, — Ричи подмигнул и потрепал Эдса по плечу. — Ну, я тогда пойду, напиши мне тоже, как будешь дома. — Но мы будем только учиться! — уже отходя от крыльца, ехидно прокричал Эдди. — Ох, уж поверь, я научу тебя всему самому плохому, что только умею, — подмигнул Ричи, на что Каспбрак закатил глаза, махнул рукой и пошагал по тротуару. Эдди переполняло чувство того что весь Дерри — его дом. Такой комфортный и родной, куда не пойди — все подворотни, канал, тротуары и кирпичные дома с магазинчиками на первом этаже. И поэтому парень, не раздумывая, свернул в первую попавшуюся подворотню, наплевав даже на то, что растянет себе путь до дома, и на то, что его там ждала мама. Он хотел прочувствовать весь городок с его атмосферой и тёмными тайнами. И тёмные тайны не заставили себя долго ждать. Пока Эдс ходил, высоко задрав голову и рассматривая каждую трещинку на домах, каждый кирпичик от основания и до крыши, кружился и наслаждался прохладным и безлюдным утром, сзади послышалось громкое «Эдди?», отражённое еще пару раз эхом, метающимся между домами по обе стороны от парня. Он натянул самую широкую и искреннюю улыбку, ожидая встречи с кем-то из старых друзей, кто случайно узнал его. И теперь он был готов заобнимать любого из их компании лузеров. Он резко обернулся, и улыбка была буквально выбита с его лица кулаком человека, тихо подошедшим сзади. Уже лежащий на земле и держащийся за челюсть, он смог рассмотреть над собой двух невысоких, но крепких парней с татуировками. Они оба синхронно присели на корточки, ухмыляясь и перебрасываясь фразочками о том, насколько хорош был удар. Через несколько секунд один из них поднялся, и, достав из кармана спортивных штанов телефон, навёл объектив на валяющегося на асфальте Эда, рука и лицо которого были перепачканы в собственной крови. Раздалось громкое «клац», оповещающее о сделанном снимке. «Фотограф» повернул телефон дисплеем к своему дружку, одобрительно кивнувшему и на ухо продиктовавшему пару фраз, которые парень тут же записал, стуча пальцами по клавиатуре мобильника. Эти двое молча кивнули друг другу и быстрым шагом скрылись прочь. Эдварду понадобилось еще несколько минут лежания на прохладном асфальте, прежде чем он решился встать и дойти до ближайшей открытой забегаловки, чтобы в туалете оттереть кровь и проверить рот на предмет выбитых зубов. Внезапно вспыхнувшую в Эдди любовь к Дерри так же быстро погасили дружки Стефана.

***

Ричи сидел за компьютером уже час, смотря бессмысленные смешные ролики на ютубе, запивая таблетку от похмелья баночкой пива, которое он хранил в тайнике в своей комнате «на всякий случай». Его мучило то, каким спокойным он становится с Эдсом, каким рядом с ним всё становится простым и комфортным. Мысли об этом непроизвольно растягивали его лицо в улыбке, от которой уже болели скулы. Пусть лучше болят от смешных видео, чем сотый раз перематывать в голове их поцелуй и слова Эдди, сказанные на улице, и с нервным смехом ждать вечера. Айфон на столе завибрировал, подсвечивая экран. Нажав на «пробел», Ричи поставил чей-то очередной видеоблог на паузу и взял телефон в руки, рассчитывая на запоздалое сообщение Каспбрака о том, что тот добрался до дома и уже как всегда занимается чем-то ужасающе скучным. Сообщение в мессенджере пришло от одного из знакомых Стефана, имя которого он даже не помнил, и с которым в силу одной и той же компании он часто пересекался на вечеринках. Тыкнув в имя абонента — «С2» (всех друзей Стефа Ричи привычно записывал по первой букве имени блондина и порядковыми номерами) — он открыл сообщение. «Привет, у нас для тебя открыточка от Стефа. Тебе понравилась вечеринка, Ричи? На следующей тусовке не забывай, с кем ты. Иначе для твоего малыша все последующие вечеринки будут становиться всё более убийственными, лол.» Палец Тозиера дрожал и не попадал по клавише, когда он нажимал на приложенный файл. Немного размытая фотография, но всё еще позволявшая понять, что на ней запечатлён Эдс, лежащий на земле, и повсюду капли и пятна бордовой крови: на его руках, на лице, на вороте толстовки, в которой он видел Эдди буквально полтора часа назад. Ричи, ударив кулаком по столу и разбивая костяшки, бросил в карман телефон и, оставив мерзавцев без ответа, схватил ветровку со спинки стула и выбежал из дома.