Звезды падают только вверх, сука.

Когда Стас проснулся, Игорь всё так же лежал на спине. Он спал, а может и не спал, но Конченков, перевернувшись к нему, стал молча разглядывать расслабленное лицо.        — Даже не думай дрочить на меня, пока я сплю, — ядовито протянул Босс, не открывая глаз. Парень фыркнул и пихнул мужчину в бок. Помолчал пару минут.        — Как тебя зовут на самом деле? — Конченков подмял подушку под себя, лёг на живот и вперился взглядом в чужие плотно сомкнутые губы.        — Почему я должен говорить тебе? — Игорь усмехнулся, открывая один глаз и сразу же закрывая, заметив, как Пимп пялится.        — Потому что я живу с тобой и почти доверяю, — аргументы были так себе, но Босса они позабавили, и он сжалился над парнем.        — Десятая буква алфавита… русского, — зевнул Игорь и прикрыл рот рукой, чтобы Стасу было хуже слышно. Но Стас уже и не слушал, он перебирал алфавит, засмотревшись на выглянувший из-под одеяла сосок, а, заметив на себе пристальный взгляд бородатого мужика, отвернулся, строя гримасу отвращения, закрывая лицо краешком сползшего пододеяльника.        — И? — просипел Конченков. — Игнат? Илья?        — Фу, нет, конечно, — Игорь покачал головой и потянулся, чтобы одеяло с торса сползло ещё больше. Кожа с ровным бронзовым загаром оголилась и нежно заблестела в свете пробивающегося через неплотные шторы солнца. Устав ждать, пока Пимп переберёт все имена начинающиеся с «И», Босс поднялся и отошёл к окну, пихнул руки в карманы треников.        — Игорь? — Сутенёр резко поднял голову, в этот момент плечи Величайшего странно дёрнулись, он поёжился, а на спине проступили мурашки.

***

one year later        — Пимп, у тебя есть витаминка для меня? — белокурая пышногрудая девушка оглаживает всё такое же худое плечо парня в маске, прячущееся под тканью хлопковой чёрной толстовки. Он держит руль золотистого Bugatti Veyron одной рукой — в другой косяк, скрученный из цветной папиросной бумаги. Выглядит так пафосно и пошло, словно оказался в шестидесятых или, ещё лучше, в тридцатых — аж тошнит. Но Стас лишь усмехается и затягивается в очередной раз, отпускает руль и тянется к карману спортивных штанов с нашивкой «Young P&H» на ляжке, сшитых на заказ. Протягивает блондинке белую баночку без этикетки — у него теперь свои витаминки: от головы, от живота, от реального мира…        — Я проведу тебе экскурсию по красивой жизни… — сипло смеётся парень.        Сутенёр изрядно пьян. Рассекает вскипающий воздух Майами на собственной новой машине. Всего лишь шесть вечера. Босса нет в городе, Босса нет в Штатах, Босса нет рядом. Игорь в Испании, в Мадриде. Подписывает очередной договор о расширении бизнеса. Должен вернуться через неделю. У Стаса есть время порезвиться вдоволь, ещё неделю не надо скрывать свой собственный бизнес, окутавший весь Майами и Форт-Лодердейл в придачу липкой паутиной из колумбийского кокаина. Как потратить ёбаные бабки — вот главный вопрос…        Конченков нашёл на него ответ. Девушка поглаживает ногу, вынуждая Пимпа обратить на себя внимание. Она держит красную таблетку на языке и улыбается. Ухмыльнувшись, парень кладёт ладонь на её затылок и целует, выруливая на встречную полосу, отчего блондинка начинает заливисто смеяться в унисон с визгом тормозов, когда машина разворачивается на сто восемьдесят градусов прямо посреди дороги. Стас выбирает дорогу, ведущую прямиком к вилле их общего с Боссом знакомого. Владелец, разумеется, не живёт там, это «дача» — так в узком кругу наглых и богатых называют дома, предназначенные только для вечеринок. Молодой Сутенёр, конечно же, приглашён. Инкогнито. В тайне от Величайшего. Young P&H — главный гангстер в доме. Твоя сука от меня в смазке тонет. Я тот, кто принёс настоящий реп. Великий и ужасный — Гигант Член.        Пимп выходит из машины, кидает оставшуюся часть косяка на дорогу и открывает своей даме дверь — скорее всего через пятнадцать минут она затеряется в толпе, но на её место придёт другая, поэтому без разницы. Огромный бассейн, дно которого подсвечивается несколькими разноцветными лампочками, битком забит полуголыми и голыми девушками, среди которых лишь несколько богатеньких смазливых мальчиков. Сучки начинают визжать при виде парня в маске, выкрикивая чуть ли не хором его профессию, а по совместительству и псевдоним. Стас лишь коротко вскидывает бледную руку, шлёпает блондинку по заднице, мол, иди отдыхай, и та удаляется в сторону бассейна, раздеваясь на ходу. К Сутенёру выходит молодой черноволосый и черноглазый ирландец, весьма обаятельный, в рубашке от Версаче, тёмных брюках и оксфордах — эдакий денежный мешок, тряси не хочу.        — Пимп! — воскликнул ирландец, протягивая руку и обнимая Конченкова.        — Привет, Джонни, — парень обнял в ответ и пожал узкую смуглую ладонь. — Мои ребята уже здесь? — шмыгнул носом, морщась от резкого запаха одеколона, чмякнул губами по привычке, опустив нижнюю челюсть и приоткрыв рот, размывая фокус на пару секунд, затем сосредотачиваясь на стеклянных дверях дома, за которыми виднелось много народа.        Джонни сверкнул глазами и хитро улыбнулся, обнажая белоснежные ровные зубы с клыками, обтянутыми золотой фольгой, полез в карман.        — Здесь… и уже работают, — ирландец вытянул двумя пальцами небольшой пакетик из голубого полиэтилена, наполненный белым порошком, похожим скорее на сияющую пыль. — Пойдём, ты будешь коньяк, шампанское или вино?        Пимп кусает губу и проходит вперёд Джонни в дом, где от света стробоскопов начинают болеть глаза, а кислород заменяет сизый и лиловый дым — кумар стоит такой, что, кажется, легко перепутать обычную вечеринку с пожаром, потому что и вокруг дома начала постепенно образовываться дымовая завеса.        — Коньяк, шампанское и вино… — запоздало ответил Конченков, отобрав у кого-то из толпящихся в коридоре бутылку бомбея. Коридор казался узким из-за множества танцующих и обжимающихся у стен людей.        — Отличный выбор, братишка, — ирландец усмехается где-то поблизости, хлопает по плечу, обгоняет, поднимаясь по лестнице на второй этаж, где народа было уже меньше — высший слой. Стаса провожают к свободному дивану двое очаровательных брюнеток, парень открывает шампанское, хлебает из горла и вытирает губы рукавом, обнимает дам, вальяжно раскинув ноги под столом. Хорошо, что Игоря нет: с ним так нельзя. С ним никак нельзя. Сутенёр улыбнулся, представив лицо Босса, который узнаёт о том, что его «питомец» справляет все свои нужды практически ежедневно в его отсутствие. Забавно.        Через два часа Пимп тушил бычок в бокале Cristal, а перед глазами всё плыло от только что выкуренного косяка вперемешку с алкоголем. Ногу снова кто-то ласково поглаживал, от этого внизу живота приятно занемело и потянуло. На фоне что-то медленное и убаюкивающее, похоже, медляк. Но вдруг всю эту божественную меланхолию прерывает чей-то громкий голос, прямо над ухом, кто-то трясёт за плечо и приходится вернуться в реальность. Стас видит перед собой лохматого Фадеева, в глазах парня плещется страх, дикий, животный.        — Бля, Дим, что ты хочешь мне сказать? — лениво тянет Конченков, пытаясь отпихнуть от себя чужие руки, недовольно морщась и вместе с тем улыбаясь.        — Стас, нужно уёбывать, срочно! — Фадеев пытается поднять друга, тянет на себя расслабленное тяжёлое тело — никак не выходит.        — Я рассчитывал потрахаться сегодня, рано уходить… — Пимп хмурится, валится обратно спиной на диван, вытягивает руки вверх, зевает. — Что случилось-то?        — Он приехал, Стас! — оператор боязливо оглядывается, надеясь что-то рассмотреть в густом дыму, поворачивается вновь к Сутенёру. — Босс здесь.        В момент произнесения Димой этих слов по телу Конченкова прошлась мелкая дрожь, а отросшие волосы на затылке встали дыбом. Стас вскинулся моментом, нервно усмехнулся, схватившись за запястье парня.        — Ты меня наёбываешь, — с надеждой произнёс Пимп, кивая сам себе. Руки затряслись. — Этого быть не может, он в Испании!        Музыка в один момент стихла, послышался грохот на лестнице и в большую комнату зашло несколько массивных парней в форме спецназа. Они остановились у двери, дальше перед глазами мелькнуло что-то белоснежное в смеси с чёрным и золотым — лицо Богомола за спиной мужчины в белоснежной шубе, с золотыми цепями на груди, облачённой в угольно-чёрную футболку. Затемнённые стекла очков, а за ними глаза цвета стали выискивают в толпе свою зверюшку. Бунт на производстве. А ведь Дима рассказывал, что Величайший жесток с теми, кому когда-либо вдруг взбредало в голову заниматься мутными делами за спиной хозяина и работодателя. Хотел увидеть злого Босса? Получил.        Голышев тянется и что-то говорит на ухо мужчине, кивает в сторону дивана, на котором расположился Молодой Сутенёр. Игорь тут же оборачивается на охрану и взмахивает рукой в ту же сторону. Массивные парни движутся к дивану, а Конченков чувствует, как быстро и громко бьётся его сердце. Двое из охранников берут под руки Фадеева и куда-то уводят. Из-за двери появляются другие. Они тоже держат нескольких молодых парней, чьи руки связаны за спиной. Стас узнаёт в них своих дилеров — ребят, что толкают его кокаин. Их лица опухли, множественные синяки и кровоподтёки сияют на коже. Охрана бьёт по ногам, и бедолаги падают на колени. Величайший коротко смотрит на них, отвечает Богомолу и медленно начинает приближаться к Конченкову.        — Привет, — хрипит мужчина как ни в чём не бывало, берёт со стола полный бокал вина, рассматривает, делает глоток.        — П… э… — Стас откашлялся, пытаясь расслабиться максимально. — Привет.        Босс вскидывает брови, иронично усмехается, ставит бокал обратно на стол и хватает парня за маску, стискивая пальцами не только ткань, но и волосы, что само по себе весьма больно, тянет чуть вверх и на себя, второй рукой беря за шиворот, протаскивая по поверхности стола, сметая всё, что стояло на нём, Стасом. Игорь быстрым шагом идёт к двери, волоча парня за собой — Стас постоянно падает, потому что не может нормально идти, упирается ногами в пол, стараясь подняться. В носу щиплет неприятно от обиды: Величайший протащил его через весь зал, как какую-то шлюху за волосы на глазах у десятков людей.        Теперь Игорь поднимается по лестнице, придерживая Сутенёра второй рукой, а парень лишь цепляется пальцами за края маски, чтобы мужчина ненароком не задушил его. Конченков бы мог начать оправдываться, но понимает, что и без того выглядит жалко, поэтому лишь часто шмыгает носом и равно вздыхает от боли, причинённой чужими руками. Босс ногой толкает дверь одной из спален третьего этажа, закидывает Пимпа внутрь, на пол, вытирает руку о штаны, будто испачкался в чём-то мерзком, фыркает и запирает дверь на замок. Стас опирается руками о мягкий стул, пытаясь подняться на ноги, но не успевает: Игорь хватает за воротник, поднимает и всматривается в глаза. Он зол, в ярости.        — Ты думал, что я не узнаю? — рычит тихо, сквозь стиснутые зубы, тянет за волосы, заставляя откинуть назад голову и начать задыхаться, не в силах сглотнуть слюну. — Думал, будешь дальше толкать порошок и ебать баб, хоть я запретил? — Босс встряхнул парня сильно, вследствие чего тот тихо заскулил.        Мужчина выпустил ворот толстовки из рук, и Стас опять рухнул на пол, больно ударившись спиной.        — Я готов пристрелить тебя прямо сейчас, сука, хочешь что-то сказать напоследок? — Величайший достал из-за пояса пистолет, направил на Конченкова. Парень всхлипнул и поднялся на колени, подполз поближе, опустил голову, виновато глядя в пол.        — Пожалуйста, Игорь, — просипел тихо Пимп, цепляясь пальцами за чужую штанину. — Пожалуйста…        Босс вытягивает язык, обводит собственную нижнюю губу, задумчиво хмурясь, затем кладет ладонь на затылок парня, гладит чуть ощутимо пальцами. Стас поднимает голову и смотрит на мужчину. Глаза предательски слезятся от боли во всём теле.        — Ты моя зверюшка, понял? Не можешь по-хорошему, значит теперь будешь делать всё, что скажу — ползать у ног и радостно тявкать, — Игорь надавливает на затылок парня, отчего взгляд Сутенёра невольно упирается в низ чужого живота, скрытого под футболкой. Конченков нервно сглотнул и едва заметно кивнул, зная, что в случае отказа будет больно, и Босс всё равно заставит делать то, что ему хочется.        Смерти парень боялся не так сильно, как боли, а умереть ему Игорь не дал бы, поэтому было так страшно. Стас готов был радостно тявкать и ползать у ног. Господи, во что он превратился? Небольшая слеза покатилась по щеке, и Конченков надеялся, что Босс оставит это незамеченным.        — Ты должен слушаться меня, если не хочешь, чтобы я каждый раз таскал тебя за волосы при толпе, — Величайший гладит по голове как-то даже бережно, и Пимп обхватывает его ногу ладонью, прижимается щекой к ляжке, закрывает глаза, выдыхая облегчённо и тихо.        — Прости, — Конченков шмыгает носом, вбирает воздух в лёгкие рваными глотками, пока пальцы мужчины забираются под толстовку и оглаживают острое плечо.        Игорь сжимает щёки Стаса пальцами не сильно, заставляет посмотреть на себя, склоняет голову вбок и разглядывает приоткрытые тонкие губы в разрезе балаклавы, проводит по нижней подушечкой большого пальца.        — Ты работаешь в борделе больше года и должен знать, как правильно просят прощения в таком случае, — негромко басит Босс, треплет мягко пальцами чужую щёку, а губы кривятся в усмешке.        Стас нервно сглотнул и отвёл взгляд. Он знал, как правильно просят прощения. Сказать, что стало неловко — ничего не сказать. От чужих слов и прикосновений щёки Сутенёра мгновенно загорелись. Игорь вряд ли кому-то расскажет о том, что здесь произойдёт, и это немного успокаивает Пимпа, который неуверенно кивает, и, вздыхая, отворачивает голову.        — Тебе следует поторопиться, потому что я только с самолёта и очень устал, — Величайший тоже вздыхает, с силой поворачивая Стаса за подбородок к себе.        Парень вновь кивнул, сглатывая слюну. От Игоря пахнет силой, властью, опытом… и Пимп беспрекословно подчиняется, цепляется тонкими пальцами за резинку треников, тянет аккуратно вниз, вместе с бельём. Так было не слишком удобно, лучше бы мужчина сел на кровать, но права голоса у Конченкова сейчас нет. Он обхватывает узкой холодной ладонью член немалых размеров, наверняка сантиметров двадцать, подается вперёд, целует у основания, игнорируя ставший, из-за пряного солоноватого запаха, в горле ком. Робко проводит языком, ведя ладонью вверх, поднимает глаза на Босса, который, оказывается, неотрывно наблюдает, чуть приоткрыв губы.        Величайший медленно кивает, разминает худое плечо, обводит выпирающие ключицы большим пальцем. Стоящий на коленях Пимп, утыкающийся носом в лобок и так преданно смотрящий своими большими, впалыми от наркоты глазами в глаза — то ещё зрелище. Внизу живота тяжело, но приятно тянет. В комнате становится душно, когда Стас, поднимаясь короткими поцелуями к головке, наконец добравшись, играется с ней, обхватывает губами и обводит кончиком языка. От подобных нежностей ствол быстро наливается кровью, и на нём проступает изящная сеточка голубых вен.        Конченков ёжится, ему стыдно такое делать, стыдно. Но, видя, что Игорю нравится, старается больше. Сутенёр благодарен за всё, что мужчина сделал для него, благодарен за то, что теперь ни в чём не нуждается и может помогать своей семье, отсылая ежемесячно крупные суммы в Россию. Ещё год назад он ничего не мог дать взамен за проживание, работу, заботу, внимание — Стас был плохой шлюхой. Теперь будет хорошей.        Как обычно влюбляются люди? С первой встречи, взгляда, свидания, но уж никак не с первого минета. Хотя Босс бы поспорил. Весь год его не покидало странное чувство пустоты и глупой инертности. Он работал по инерции — курил, пил, ебался, перелёты, поездки, переговоры. Давно отлаженный механизм. Кидая короткие взгляды на бродящего после обеда по дому Стаса, завёрнутого лишь в один плед, Игорь желал выпить ещё. Выкурить ещё пару сигарет, выебать ещё пару баб, улететь ещё куда-нибудь, уехать ещё на пару дней. Смотреть, но не трогать — так всегда говорили учителя, стоило сообразить поездку в какой-нибудь музей. Мужчина потому музеи и не любил, как это — нельзя трогать? Мама говорила так же, когда приносила что-то вкусное перед очередным праздником: «До вечера не трогай». Зачем покупать что-то, что не твоё? Угнетал факт: Величайший выкупил Пимпа, но не может трогать. Игорь притаился и ждал лишь повода. Теперь может.        От размышлений отрывает приглушённый вздох снизу. Парень тянется к своим треникам, забираясь пальцами под резинку, его щёки горят, это видно даже под маской, губы влажные от слюны. Конченков пытается взять глубже, но никак не выходит, поэтому он начинает резче двигать головой, а потом тихо скулит, когда Босс ударяет носком кроссовка по руке, запрещая трогать себя. Сутенёр вытаскивает руку из своих штанов, пальцы блестят и он хватается ими за край чужой футболки. Челюсть начало сводить, но как раз в этот момент мужчина негромко и невнятно мычит, кусая губу, и рот Янг Пимпа быстро наполняется чем-то горячим, безвкусным. Стас, растерявшись, глотает и быстро плюхается на задницу, упираясь руками в пол позади себя, вытирает губы тыльной стороной руки, откашливается, глядя исподлобья на Величайшего, который качает головой, поджав губы и едва заметно пожимает плечами, натягивая трусы и треники. Мужчина делает шаг вперёд, берёт парня за шиворот и ставит на дрожащие ноги.        Конченков всё ещё испуганно смотрит, колени подкашиваются, да и в общих чертах выглядит «молодой и богатый» очень растрёпанно: со съехавшей вбок балаклавой и задравшейся толстовкой, запыхавшийся, с крепко стоящим членом.        — Ничего не трогай, — Игорь сам поправляет маску, расправляя края у шеи, отпускает Пимпа, не отходя, оглядывая и пряча довольную улыбку в густой бороде. — Идёшь сейчас за мной в машину, не останавливаясь, молча. Ясно?        Стас кивнул, шагая вслед за хозяином, когда тот щелкает замком, открывает дверь и движется вдоль по коридору. Сотни любопытных взглядов утыкаются в спину, пока они проходят по дому и парню жутко стыдно. Кажется, что все эти люди знают, что было несколько минут назад в одной из приватных комнат для весёлого продолжения вечера. Уже на улице Конченков встречается взглядом с той блондинкой, которую привёз на пати. В её взгляде читается недоумение: что это за ссутулившийся заморыш, ноги которого заплетаются на каждом шагу, и где наглый, уверенный в себе, толкающий кокаин Молодой Сутенёр?!        — Шевелись, — хрипит мужчина в шубе, и Пимп опускает глаза, торопливо подходя к чёрному лимузину, залезая на заднее сидение.        Величайший оглядывается и кивает стоящему на пороге дома Джонни, прощаясь и извиняясь за испорченную несколькими трупами в гостиной вечеринку. Экскурсию по красивой жизни теперь предстоит провести ему.