Звезды падают только вверх, сука.

      

***

      Игорь открывает глаза и первым делом цепляет настенные часы : без десяти минут полдень. Он закипает в секунду, слыша шум дрели и гомон за приоткрытым окном, резко встает, сбрасывая с себя одеяло, но осекается, обернувшись. Видит на второй половине постели мирно сопящего Стаса, что расположился полубоком, повернув голову в сторону мужчины и подложив ладонь под щеку.        Игорю интересно, он всегда выглядит так, пока спит? Если да, то это зрелище можно назвать тем, которое хотелось бы видеть каждое утро. Футболка, в которой он уснул вчера, валяется на полу, так что Молодой Сутенер укутан лишь в огромный махровый халат, из-под которого выглядывают его стройные ноги. За окном вновь раздается шум, во сне Конченков хмурится и начавший остывать Босс начинает пылать злостью с новой силой. Он поднимается и стремительно подходит к окну, выглядывает из-за шторы, чтобы точно определить виновника безобразия. Когда цель обнаружена, Величайший тихонько прикрывает окно и пулей вылетает из спальни.        На первом этаже его встречает обеспокоенный Юджин : ему еще не доводилось видеть хозяина настолько злым после пробуждения, чтобы он позволял себе спуститься в одном нижнем белье.        — Доброе утро, сэр, что-то случилось? — дворецкий учтиво складывает руки за спиной и отводит взгляд, ему не положено глазеть на хозяина в таком виде.        — Шубу! — рявкает Величайший, заставляя молодого человека вздрогнуть и засуетиться. — Где Альфред?        — На заднем дворе с рабочими, он готовит все к празднику, — Юджин быстро собирается усилием воли, накидывает на плечи мужчины черную шубу, подает домашнюю обувь.        — Я блять не спрашивал чем он занимается, прекрати столько болтать, — Лавров выдергивает руку, не позволяя дворецкому поправить рукава и проносится мимо в заднюю часть дома.        Юджин понуро опускает голову, провожая взглядом доступные для разглядывания лишь загорелые атлетичные икры мужчины. Ему еще предстоит запомнить и принять все привычки хозяина для их идеального взаимопонимания. Он постарается узнать этого невероятного человека лучше всех.        Босс с ноги пихает дверь на задний двор и врывается на газон, укрытый тенью дома, выискивая жилистую фигуру старого дворецкого.       Оглядывается по сторонам, подмечая, что в этот раз рабочих прибыло гораздо больше и вся нужная мебель спешно устанавливается на свои места. Около двадцати человек в строительных комбинезонах замерли, уставившись на двухметрового загорелого мужика в шубе и трусах, нашелся и Альфред, указывающий, куда стоит установить арку.        — Ебаная ты пенсия, Альфред! — шипит Босс, размашисто шагая к мужчине. — Время-то видел ты? Еще даже не блядский полдень, какого хуя здесь стоит такой шум, как будто строится новый Бурдж Халиф?        — Прошу прощения, сэр, я думал для нас главное уложиться в срок, чтобы предотвратить возможные неудобства, — дворецкий поприветствовал хозяина поклоном, сложив руки за спиной. — Фотозона уже обустраивается, если не отклоняться от графика, мы закончим уже к десяти вечера.        — Так, слушай, Альфред, мне поебать когда вы закончите, Пимп спит наверху и если я до часа услышу хоть еще один звук со двора, то оформлю тебе одноместный коробок рядом с Князем, — Величайший подходит вплотную, смотря на мужчину сверху вниз. — Я понятно изъясняюсь?        — Раньше вас не волновал покой мистера Пимпа, — Альфред не опускает головы, наоборот, смотрит прямо, не отводя взгляд, задумчиво приподнимает брови. — Мне приказать перенести его вещи в вашу комнату?        Глаза Игоря становятся похожи на два огромных шара, между бровей залегает недобрая складка, он откашливается, неожиданно смутившись и отступает назад.        — Ты так не шути, Альфи, просто займитесь пока тем, что не вызывает много шума, ясно? — Лавров отворачивается, не выдерживая этого напора, делает вид, будто его интересует планировка местности. — Имей уважение, дай человеку отдохнуть после тяжелой работы.       — Хорошо, сэр, приведите себя в порядок и спуститесь на кухню, чтобы помочь поварам составить меню на праздник, — Альфред спокойно кивает, теряя к хозяину интерес, возвращается к рабочим.        — Я и так прекрасно выгляжу, — фыркнув едва слышно, сбитый с толку Лавров возвращается в дом, провожаемый кучей молчаливых взглядов в спину. — Из его праха сделаю бриллиант, которым украшу кнопку унитаза в своем новом доме…        Продолжая тихо ругать дворецкого себе под нос, Босс поднялся в свой кабинет, чтобы наконец уделить время переданной вчера папке с документами. Юджин должен был забрать её утром, но утро по меркам хозяина дома еще не наступило, а значит это подождет немного. Стас нежится в объятиях мягкого халата, не потревоженный ни взошедшим солнцем, ни посторонними звуками, он не видит сновидений и просто отдыхает после произошедших культурных потрясений.        — Сэр, э… простите, — с тихим стуком в кабинет заглядывает Юджин, прищурившись, он оценивает общее настроение в помещении и решается шагнуть внутрь. — Мистер Алькатрас звонил…        — Слишком рано, — не поднимая головы от документов бросил Величайший.        — Сэр, он осведомился о вашем пробуждении и просил передать, что заедет несколько позже назначенного времени… — несмелыми короткими шажками дворецкий продвигался ближе к столу. — Добавил, что вы должны понять, он припозднится из-за незапланированного свидания…       — Свидания?! — дернувшись, Лавров ударился коленом и тихо выругался. — Он сказал именно так?        Вздрогнувший от резкого шума, юноша остановился прямо напротив стола как вкопанный.        — Д-да, сэр, в точности так.        — Черт бы побрал этого ебыря-террориста, — фыркнул Игорь, потирая ушибленную ногу.        Только сейчас он осознал, что половину предложения договорил на русском, так что Юджин в недоумении отвел взгляд.        — Ладно, скажи что я сам заеду к нему вечером, всё равно появились планы в городе, — мужчина лениво отмахнулся, продолжая перебирать листы в папке и бурчать уже себе под нос. — Любопытно что там за свидание такое…       Крепко задумавшись, Босс с минуту не замечал на себе пристального взгляда, а случайно подняв голову, вздрогнул.        — Еб твою мать, ты еще тут? Напугал до усрачки, — Величайший подцепил со стола скрепку и швырнул в дворецкого, даже не надеясь что та долетит.        – С-сэр, документы… – испугавшийся не меньше Юджин осторожно попятился.        – Я что сожру их по-твоему? Отдам, когда закончу, кофе сделай, – рыкнув, Лавров дождался уединения и тяжело вздохнул. – Совсем распоясались, в моём же доме мне указывают и поторапливают… теряем хватку, Босс. 

***

      Незапланированным свиданием Богомол назвал отчаянный крик о помощи, с которым к нему среди прошлой ночи обратился Фадеев.        — Помоги мне выбрать подарок, я получил приглашение на вечеринку! — со смесью ужаса и восторга в голосе воскликнул парень на том конце провода, стоило только снять трубку.        — Доброй ночи, да, я был занят, но для тебя я конечно же найду пару минут свободного времени, не стоит извинений, — зевком протянул Голышев, задремавший в кресле на веранде своего дома.        — Извини, ты спал? — растерявшийся от собственной неучтивости среди ночи, Дима и не заметил что сказал.        — Нет-нет, так что за вечеринка? Кому подарок? — решив не заострять внимание на изумившем его извинении, Макс быстро вернул разговор в нужное русло.        — День рождения Биг Босса, ты забыл? — выпалил парень.        — А… — вздохнув, Богомол отхлебнул остывший кофе из кружки и поднялся, потягиваясь. — Это ежегодное мероприятие, как Хэллоуин, Ханука или… Первомай…        — На Хануку не перепродают приглашения за сотни баксов! Ты не представляешь как я хотел там побывать! — оскорбленно зашипел Фадеев в микрофон. — Да я весь прошлый год рвал на себе волосы, лишь бы меня взяли оператором на официальную часть.        — И что же, взяли? — беззлобно прищурившись, Макс рассмеялся.        — Нет, но странным образом вчера я получил личное приглашение прямо к себе домой, — прозвучало задумчиво.        Максу нравилось наблюдать за этим вихрем эмоций, сменяющимися одна за другой со скоростью звука, но ещё больше нравилось представлять себе лицо Фадеева в эти моменты.        — Это был ты? — вспышка осознания.        Наверняка сейчас прямые брови взметнулись к середине лба, а рот приоткрылся маленькой буквой «о» в немом возмущении и благодарности. Этот парень так очарователен в своей чувствительности.        — М… ты знаешь, я уже давно получаю приглашения в формате «+1» и подумал на этот раз воспользоваться преимуществом, — Макс держал телефон, зажав к уху плечом, в то же время закрывая за собой дверь веранды, делая совершенно непринужденный вид. — Не знал, что для тебя это так важно, но рад помочь.        Конечно он знал. Босс жаловался на то, что Пимп прожужжал ему все уши, прося пригласить Димочку Фадеева на праздник, потому что тот буквально одержим светскими мероприятиями такого масштаба. Макс слушал ворчливый бубнеж Босса с хитрым лисьим прищуром и мягкой хищной улыбкой, накручивая ниточки этой информации на золотые шестерни в своей голове. Что может произвести большее впечатление на человека, чем воплощение его заветного желания?        — Шутишь? Мне не придется проводить всё время за объективом камеры, я смогу познакомиться с множеством крутых людей, а в будущем может и поработать с ними! — вопреки своей подозрительности, Дима был воодушевлен. Неизгладимое, нестираемое, незабываемое впечатление. Браво-браво!       Богомол удовлетворенно кивнул сам себе, прикладывая ладонь к груди. План отработан на двести процентов из ста.        — И, разумеется, сможешь насладиться прекрасным вечером, так что ты хотел? — прикрыть ликование показным хладнокровием было нелегко, но Голышев мастер переговоров. 

***

      Тихий стук спустя полчаса отрывает внимание Игоря от документов. Он дежурно дозволяет войти внутрь Юджину с кофе и в ответ протягивает молодому дворецкому папку с бумагами.        — Уже закончили? — удивляется юноша, бережно перенимая увесистый предмет в свои руки. — Господин, вы как всегда удивительно работоспособны.        — Он проснулся? — Лавров игнорирует очевидное подхалимство и заглядывает в раскрытый ноутбук, небрежно цепляя чашку пальцами чтобы сделать глоток обжигающего кофеина.        Юджин теряется от вопроса, он совершенно не знал, что в его обязанности теперь входит и отслеживание распорядка дня Стаса.        — Проснулся, — ответ появляется сам собой, буквально. Пимп без стука заходит в так неосторожно не до конца закрытую дворецким дверь, сонно потирая глаза кулаком.        Босс и Юджин предстают перед нами в одинаковом замешательстве, перед открывшейся картиной смелого появления Молодого Сутенера : в небрежно запахнутом черном халате Величайшего, прямо на голое тело, босой и ленивый, он по-хозяйски устраивается на кожаном диване чуть впереди и сбоку от рабочего стола Игоря. Растягивается довольным котом, наплевав на внутренние иерархические устои этого замка.        — Кхм! Свободен, — громко кашлянув, Босс вырывает дворецкого из культурного оцепенения и небрежно отмахивается от него. Сам же боковым зрением продолжает следить за беззаботным Стасом, пытаясь дотянуть свою маску абсолютного контроля и полной осведомленности обо всем происходящем на территории этого дома, пока они с Пимпом не останутся наедине.        Юджин как обычно вздрагивает от неожиданности и стремительно спешит скрыться в коридоре. Сонный, но внимательный Конченков успевает уловить на бледных щеках молодого дворецкого проявившийся неловкий румянец, сквозь полуприкрытые глаза.        — Ну… — Игорь медленно переводит взгляд небесно-голубых глаз с захлопнувшейся двери своего кабинета на свой оккупированный кожаный диван. — Что подразумевает под собой это ебучее голожопое вторжение?        Конченков оборачивается на Лаврова и стреляет невинным взглядом круглых оленьих глаз.        — Нельзя? — его по-детски наивное изумление вкупе с хриплым ото сна голосом, действует на Босса как феномен «кота из Шрека» – ломает все прошлые сценарии поведения «посторонних» в этом доме, всю доминанту иерархической подоплеки хозяина пространства со звонким визгом разбитого хрусталя.       — Можно… — после короткой паузы Лавров шокированно выдыхает, остается физически неподвижным, покоренным, околдованным этой прямолинейностью. Пимп сделал по-своему, но всё равно, хоть и запоздало, спросил разрешения.        Ну, это конечно всё меняет. Авторитет Величайшего остается в силе, он не будет выглядеть в глазах других обитателей дома подкаблучником без каблука. Вес его разрешения ещё здесь, в этом пространстве.       Или он предпочитает это лаконичное оправдание признанию своей ебучей капитуляции? 

***

      В пять часов вечера бронированный светло-серый Chevrolet Suburban останавливается у многоквартирного дома в уютном спальном районе Майами. Богомол курит сигару прямо на заднем сидении, скидывая пепел в отсек на встроенном столике-минибаре.       Он здесь впервые после того случая, когда они с Боссом приезжали выбивать миллионный долг глиста Конченкова. Как сильно изменилась цель его визита с тех пор. Голышев усмехается собственным мыслям, привлекая немой взгляд водителя через зеркало заднего вида.  Абсурд.        Примчался к назначенному времени, отменив свои планы с Величайшим Боссом накануне празднования. Кинул старого друга, погрязшего в сети собственной сокрушительной ярости из-за симпатии к зашуганному торчку.        Макс не понимал Игоря, хотя в сущности был едва ли чем-то лучше Стаса. Да, он крутится в наркотическом колесе Сансары по долгу работы, но ведь изначально употреблял и сам.  Сколько он в завязке? А.       Точно, в последний раз был страшно объебан на дне рождения мэра Мануэля. Прошло больше года?        Удивительно. Ведь именно после побега Босса и новоиспеченного Пимпа Голышев через знакомого реперка обманом выудил контакты Фадеева. Их общение весь последующий год было омерзительно односторонним : Макс наебывал глупейшие сообщения, предлагал работу с «повышенной оплатой», пытался открыто флиртовать по пьяни, приглашал на ужины, а Фадеев тупо игнорил, после чего даже читать смс перестал.        Макс тихо смеется в тишине салона. Какая глупость. Он вел себя как полный дегенерат. Неудивительно, что Овечкин избегал его столько времени. Но потом случился звездный час Молодого Сутенера, который слишком поверил в свою безнаказанность. Игорь расширял горизонты в Европе, а Богомол оставался тайным наблюдателем блядской вакханалии, которую разворачивал среди их выдрессированной системы этот сучий сосунок Пимп. Конечно Макс слил всю инфу Боссу, они вместе посмеялись с наглости глистообразного неблагодарного торчка. А потом Игорь попросил довести эго Конченкова до уровня горящих яиц, чтобы отыграть гениальный спектакль с наказанием.  Чем выше и быстрее взлетишь, тем больнее падать.        Но у Богомола были свои мотивы на это шоу. Это он предупредил Диму Фадеева о том, что самолет Большого Босса приземлился во Флориде гораздо раньше  положенного срока.        То сообщение Овечкин прочитал спустя пару минут. Макс – теневой благодетель, несмотря на то, что его подсказка в конечном итоге существенно не изменила ветвь реальности. Для Фадеева  он теперь добрый саморитянин, к которому можно обратиться за помощью и советом при крайней необходимости. Вот как сегодня ночью.        Макс поворачивает голову к парадному входу и тут же вытягивает шею как жираф. Фадеев выбегает на улицу и несется к парковке с неожиданным энтузиазмом, но как только замечает бронированный внедорожник, корчит такую брезгливую мину, что Голышев невольно отражает её на своем лице через тонированное стекло.        Он разворачивается, прикрывая лицо рукой и собирается уйти обратно в дом? Что не так с этим парнем?        — Эй! Собираешься отменить встречу, хотя я жду здесь уже полчаса? — Макс рывком открыл дверь машины и выглянул, не стесняясь с обидой кричать посреди улицы. — Я, по-твоему, кто?        Дима замер на полпути и негромко выругался. Пришлось подойти.        — Что за поведение? Я думал тебе нужна моя помощь, нет? — Богомол пытается придать лицу холодной обиды, но внутри хохочет и умиляется, глядя в эти растерянные глаза.        — Зачем приехал на таком? Соседи решат, будто я влип в полную жопу, — Дима неловко щурится и оглядывается, стоя у открытой задней двери. — Надо было встретиться на нейтральной территории.        — Тебе за меня стыдно? — Макс не верит своим ушам. — Охуеть можно! После такого следует набить тебе морду и поджечь дом…        — Блять, ты всё равно уже приехал, к чему строить из себя ущемленную гордость?! — Фадеев мягко закрыл перед мужчиной дверь и обошел машину, натянув на голову капюшон.        Макс встречается взглядами с водителем в зеркале заднего вида и вопросительно выгибает бровь. Но это не вопрос в его зрачках. Мужчина резко кивает и отворачивается, словно вмиг ослеп и оглох.        — Каковы предложения? — Фадеев осторожно опускается в соседнее от Богомола кресло и быстро захлопывает дверь, отрезая себя от знакомой улицы тонированным стеклом чернее ночи.        — Предложения? Да за кого ты меня принимаешь, — Макс несдержанно низко смеется и хлопает по спинке водительского кресла длинными пальцами. — Поехали.        Когда автомобиль тронулся с места, Богомол наклонился к минибару и вынул бутылку витаминизированной минеральной воды.        — Вариант только один… — вернулся разговором к Диме, но не повернулся, откручивая крышку и поднеся к губам горлышко, совершая несколько медленных патетичных глотков. — Лимитированный баскетбольный мяч, их больше не продают, так что навестим одного моего знакомого коллекционера. Будешь?        Макс протянул бутылку, хитро оглядывая задумчивое лицо Фадеева. Тот нахмурился и покачал головой, избегая переглядки. Макс усмехнулся.  Очевидно.        — Босс фанат баскетбола?        — Он игрок, — Голышев буднично пожал плечами, оставил воду наверху и расслабленно сложил руки на груди.        — Этой информации нигде нет, — Дима вдруг вскинулся, словно узнал вселенскую тайну. — Нельзя остаться незамеченным выглядя так, с кем он играет?        — Это не то, что тебе безопасно знать, — Богомол поднял указательный палец, отсекая дальнейшие расспросы о личных данных.        Игорь обожает баскетбол. Игорь играет в Уинвуде с уличными парнями. Без охраны, без шубы и прочей хуеты. Полностью анонимно. Такой же уличный парень как все. Об этом не положено знать никому, кроме обитателей его особняка и Богомола. Почему?        Потому что Макс изредка тоже играет там. Макса в лицо знает немного людей, да и те настолько ссут внезапно умереть, что вряд ли бы это стало проблемой.        — Вы очень близки для партнеров по бизнесу, — сухо комментирует Фадеев, понимая, что сенсации не выйдет. — Или это тоже знать небезопасно?        Ухмылка Богомола звучная и довольная. Ему нравится, как Овечкин скалится и шипит. Будь он ссаной половой тряпкой, стало бы скучно. Но Дима продолжает удивлять, интригуя повидавшего многое барона с каждой встречей все больше и больше, не осознавая, чем ему обернется этот интерес.        — Мы близкие друзья… — Макс кивает. — Ты не сможешь представить, насколько старые. Больше меня не знает и не понимает никто.        — От скромности не умрешь, — хмыкнул Фадеев, всё же протягивая руку к бутылке воды.  Он понюхает её?        Взгляд Макса мгновенно метнулся вправо. Дима открутил крышку и поднес горлышко к лицу, коротко шмыгнул носом и свел прямые брови друг к другу. Приложил к губам, наклоняя.        — С афродезиаком, — безучастно произнес Богомол, заставляя парня поперхнуться.        Голышев провокационно улыбнулся, неотрывно разглядывая краснеющее от возмущения лицо. По губам Димы вниз покатилась крупная капля, очерчивая щетинистый подбородок и Макс поймал её пальцем, сам не успев осознать это движение. Кожа такая мягкая и теплая, не смотря на жесткие торчащие волоски. Влага иллюзорно обожгла подушечку пальца, но отдернуть руку – означало признать случайность порыва.        — Спасибо что ни с чем похуже, — Дима огрызнулся и резко отпрянул, понимая, что повелся на очередную подначку. — Опять на химии выезжаешь?        Внутри замкнутого, пропахшего дорогой кожей салона воцарилась удушливая, почти осязаемая тишина. Наглая, на грани фола реплика Фадеева про таблетки, которая секунду назад казалась удачным щитом, теперь обернулась против него самого. Искренний, заливистый смех Максима не просто разрядил обстановку, он заставил водителя в наушниках спереди вздрогнуть, и растоптал всю напускную смелость парня напротив, показав, насколько ничтожным и наивным был этот выпад в глазах человека, контролирующего теневой оборот веществ половины Майами.        Дима молчал. Щеки всё горели от унизительного смущения, но на смену первому стыду быстро пришел липкий страх. Пропасть в их социальном статусе ощущалась физически острой. Кто он?        Оператор холдинга YourIPTV, привыкший иметь дело с кабелями, серверами и понятными, безопасными техническими алгоритмами. А мужчина рядом — Богомол Alcatraz. Хищник, способный стереть из истории несколько десятков людей за одну ночь. Понимание того, кому именно он только что выдал колкость про импотенцию, дошло до Димы с отчетливым опозданием.        Смех оборвался так же внезапно, как начался, оставив после себя вибрирующее эхо. Богомол лениво повернулся всем телом, сократив и без того тесное пространство салона.        — Не слишком ли глубокие познания в фармацевтике для святого? — протянул Макс, и в его зеленых глазах блеснул ледяной азарт. — Хочешь проверить мою мужскую силу в деле? Мы ведь оба знаем, что вода чистая…        Дима замер, едва дыша. Лицо Макса находилась непозволительно близко, и от него веяло такой абсолютной, непререкаемой силой, что в горле пересохло.  Не выдержал.        Фадеев медленно, стараясь не делать резких движений, поднял ладонь. Его пальцы уперлись в дорогую, идеально скроенную черную рубашку Макса в районе плеча — короткий неуверенный жест, попытка отодвинуть от себя эту угрозу в виде точеного лица, вернуть хотя бы видимость личных границ. Богомол несколько секунд наслаждался немым триумфом, созерцая, как страх гасит остатки бунта в чужих глазах. Насладившись капитуляцией, он нехотя, с легким вздохом разочарования, вернулся на свое место, плавно потянулся к карману, достал пачку и выудил сигарету.        — Куда исчезла твоя смелость, барашек? — хмыкнул Максим, не глядя на Диму, и щелкнул дорогой зажигалкой. Огонек выхватил из тени его лисий прищур. Струйка сизого дыма поплыла к щели вентиляции. — За невинную дерзость не расчленю. Премиальная доброта… только для вас.        Дима судорожно сглотнул, уткнувшись взглядом в пластик в своих руках, и малодушно порадовался тому, что внедорожник продолжает движение, увозя их дальше по раскаленному солнцем Флориды асфальту.        Машина свернула в неосвещенный переулок, зажатый между кирпичными ангарами, и плавно затормозила у неприметной железной двери под ржавым козырьком. Водитель впереди выключил фары, погружая салон в густую темноту, разбавляемую лишь тлеющим огоньком сигареты.       Богомол сделал последнюю затяжку, с глухим щелчком выбросил окурок. От его недавнего ледяного азарта не осталось и следа — на лице снова играла та самая, едва заметная плутовская усмешка, словно он уже предвкушал, как знатно повеселится за счет Фадеева в этой лавке.       — Приехали, — буднично произнес Макс, открывая свою дверцу и впуская внутрь салона сырой воздух. — На выход. Смотри под ноги и помалкивай, если не хочешь, чтобы старик задрал цену втрое, едва увидит твою интеллигентную физиономию.       Дима сглотнул, чувствуя, как сердце снова начинает ускорять ход. Ему чертовски не хотелось выходить из относительно безопасного автомобиля в этот глухой тупик, но оставаться один на один с безмолвным водителем Богомола хотелось еще меньше. Он дернул ручку двери и шагнул на разбитый асфальт, изо всех сил стараясь держать дистанцию от бритоголового авторитета. Железная дверь под козырьком поддалась с тяжелым, надрывным скрипом. Внутри лавка коллекционера встретила их удушливым запахом старой кожи, дешевого полироля и подгоревшего кофе. Здесь не было вывесок или витрин — просто бесконечные стеллажи, заваленные спортивным хламом разной степени легальности.       Из глубины помещения, шаркая подошвами, к ним вышел невысокий сухопарый старик с цепким, неприятным взглядом. Едва заметив Макса, он мгновенно подобрался, а глаза испуганно метнулись к Диме, судорожно вычисляя, кто этот бледный парень — новый подельник наркобарона или очередная жертва.       — Мистер Алькатрас… — старик хрипло выдавил подобие улыбки, пряча дрожащие руки в карман фартука. — Давненько не виделись… сдается мне, ваш поздний визит связан с завтрашними гуляниями в Ки-Бискейн?       Богомол даже не кивнул в ответ. Он по-хозяйски оперся спиной о ближайший стеллаж, скрестив руки на груди.        — Паэль, хорош трепаться, — выплюнул Макс, закатив глаза. — Ты знаешь, Босс хвалит твои лимитки, но не вздумай задирать цену из-за дня рождения.        — Покупатель не я, — продолжил мужчина, сделав многозначительную паузу, и его тяжелый взгляд сместился на стоящего неподалеку айтишника. — Разоряется парень. Доставай мяч.       Старик медленно моргнул. Его цепкие, неприятные глаза переключились на Диму, принимаясь с утроенной силой сканировать его скромный внешний вид. Взгляд коллекционера скользнул по недорогой куртке, словно пытаясь нащупать в его карманах хотя бы намек на сумму, способную покрыть стоимость редчайшего коллекционного мерча.        Не найдя ничего обнадеживающего, Паэль сглотнул и поспешно закивал, глубже вжимая ладони в засаленный фартук.       — Да-да, мистер Алькатрас… Никаких праздничных наценок, — запричитал старик. — Одна минута, я принесу.       Паэль засеменил вглубь помещения, вскоре оттуда донеслось раздражающее шуршание упаковочной бумаги и скрип открывающегося сейфа.       Дима остался стоять посреди лавки, чувствуя, как удушливый запах старой кожи и подгоревшего кофе буквально давит на легкие. Упоминание «гуляний в Ки-Бискейн» — элитном районе, где завтра начнется вакханалия Большого Босса, — окончательно сдернуло с Димы остатки иллюзий. Масштаб катастрофы, в которую он вляпался, обретал четкие контуры. Он, обычный парень, привыкший к серверным стойкам и кодам ошибок, завтра окажется на закрытой территории среди верхушки криминального мира. И все под конвоем Богомола.       Макс, словно прочитав панические мысли, тихо хмыкнул. Пропасть в статусе снова заполнила все пространство.       — Что притих? — вкрадчиво прошептал Богомол. От него пахнуло дорогим табаком и той  животной, опасной уверенностью, от которой у Димы поползли мурашки по шее. — Готовь карту холдинга. Сейчас увидишь, во сколько оценивается билет лиги плюща.       Вернувшись, Паэль осторожно выкатил из глубин футляра мяч Tiffany&Co x Spalding. Дима, до этого сомневавшийся в адекватности идеи, невольно затаил дыхание. Это был не тот стандартный, приторно-бирюзовый глянец, который тоннами скупали богатенькие девицы на Родео-Драйв. Кожа имела глубокий, небесно-голубой оттенок, уходящий в синеву ночного неба Майами, а под тусклым светом ламп в ней едва заметно вспыхивали микроскопические золотые вкрапления. Словно звездная пыль, намертво впечатанная в бесценную текстуру.       — Единственный экземпляр, мистер Алькатрас… — Паэль даже не взглянул на Фадеева, хотя послушно переложил тяжелую, пахнущую роскошью сферу прямо в его онемевшие руки.       Старик смотрел только на Макса, который лениво притаился во мраке угла у заваленной хламом полки. В глазах Паэля читалась откровенная, шкурная надежда на милосердие. Коллекционер слишком хорошо умел считывать людей и сразу понял: этот бледный, зажатый парень не сможет оплатить товар такого калибра. Старик надеялся, что Голышев просто играет в свои извращенные игры и в итоге швырнет на стол пачку наличных из своего бездонного нарко-кармана.       — Поебать мне, — нарочито выразительно и протяжно выплюнул Максим, оттолкнувшись от стены и незаинтересованно подходя ближе. Половина его лица осталась в тени, но издевательский огонь в глазах вспыхнул с новой силой. — От себя я не стал бы искать подарок в твоей дыре.       Богомол остановился вплотную к Диме, заставляя снова почувствовать, как сжимаются вокруг прутья клетки.        Опустил взгляд на мяч в чужих ладонях, а затем нагло накрыл пальцы Димы своими, сжимая их сильнее на шершавой голубой коже. Его ладонь была горячей, узкой, сухой и непозволительно тяжелой, полностью контролирующей движения.       — Сколько он реально стоит? — вопреки волнению внутри, Дима заранее знал, что купить подарок для Величайшего будет недешево.        Те деньги, те сто тысяч наличными, что Босс когда-то вложил в его руки, окупая мародерство Стаса, остались отложены как финансовая подушка на черные дни. Отрезать от заветной заначки больше половины ради безумной идеи бритоголового рецидивиста было больно, но Фадеев понимал, что на кону стоит его гордость на завтрашнем банкете.       — Пятьдесят тысяч… — отстраненно отозвался старик, даже не допуская мысли о том, чтобы продать сокровище выгодно.        Паэль судорожно сглотнул, чувствуя, как по спине струится холодный пот. Богомол рядом с этим лохматым мальчишкой слишком красноречиво заявлял о своем смертельном присутствии и покровительстве. Торговаться с человеком, чье имя ассоциировалось с горами трупов и миллиардными потоками дури, коллекционер не стал бы даже под дулом пистолета. Он был готов отдать этот чертов Spalding по себестоимости, лишь бы эти двое поскорее убрались из его лавки.       — Заплачу шестьдесят, — Фадеев кивнул сам себе и вернул мяч коллекционеру, разрывая контакт рук с Голышевым.        Кожа в том месте, где ее только что сжимали тяжелые пальцы, до сих пор покалывала, и Дима поспешил спрятать ладони в карманы куртки, изо всех сил стараясь унять дрожь. Он накинул сверху десятку просто для того, чтобы старик не вздумал схалтурить с оформлением.        — Упакуйте красиво, чтобы Большому Русскому Боссу понравилось.       Для Димы, как и для всех остальных жителей Майами, этот грозный псевдоним был единственным именем, которое вообще существовало. О том, что у Величайшего есть какая-то другая, глубоко скрытая личность, Фадеев даже не догадывался — эта тайна принадлежала исключительно Богомолу и Пимпу.       Паэль торопливо, едва не выронив небесно-голубую сферу из трясущихся рук, прижал ее к груди и закивал, удаляясь в непроглядную тьму амбара. Шаги коллекционера стремительно стихли где-то между стеллажами, словно старик искренне надеялся раствориться среди своего антиквариата и больше никогда не пересекаться с верхушкой криминального мира Майами.       Макс дождался, пока старик шуршанием бумаги забьется в свой угол, и лениво развел руками, стоя снова неприлично близко слева. Дима кожей ощутил, как тяжелое, душное присутствие Богомола мгновенно заполнило освободившееся пространство, полностью игнорируя любые попытки удержать дистанцию.       — Надо же, — вкрадчиво протянул Богомол, шумно вздыхая. В его ледяных глазах промелькнула грязная, издевательская искра удивления от того, что «барашек» внезапно оказался способен выложить столько Бенджаминов на стол без секундного колебания. — Святой Овечкин, оказывается, прячет в карманах жирные пачки… неужели твоя компания доплачивает за твой острый язычок? Я бы доплатил…       Тон Богомола, балансирующий между откровенной угрозой и порочным, садистским флиртом, заставил внутренне содрогнуться. Ирония Макса, переиначившего фамилию, била наотмашь, Дима упрямо сжал челюсти.       — Я так похож на идиота? — Дима делает шаг в сторону и на пятках разворачивается к улице, шлепает себя по карманам. Это движение дается ему с трудом — колени до сих пор подкашиваются от страха, но оставаться под этим вкрадчивым прессингом в полумраке амбара невозможно. — Не глумись снова, дай сигарету пожалуйста.        Просьба звучит дерзко для его статуса, но Фадееву жизненно необходим никотиновый щит, чтобы окончательно не растерять остатки самообладания прямо на глазах у Голышева.        — Прошу прощения, молодой господин… конечно-конечно… — с вычурным показным актерством Голышев суетливо достает из брюк пачку сигарет и жеманно подходит к Диме, шаркая подошвами эксклюзивных кроссовок по бетону.       Протягивает сигарету, держа обеими руками, как выхоленный дворецкий из особняка Лаврова. Издевательский гротеск этой пантомимы душит сильнее, чем запах сырости в амбаре Паэля.  Кто запретит Богомолу играть в кошки-мышки? Где этот герой?       Человек, контролирующий миллиардные наркопотоки, сейчас кривлялся перед обычным оператором, упиваясь своим абсолютным, извращенным превосходством, и никто в этом чертовом городе не смог бы его остановить.       Фадеев тяжело вздыхает. Напускной аристократизм Макса выглядел тошнотворно на фоне той ледяной жестокости, что скрывалась под обритым черепом. Дима устал отбиваться от постоянных нападок и пошлого юмора этой лысой язвы. Каждая минута, проведенная в компании Голышева, высасывала из него последние силы, превращая поездку в затянувшуюся ментальную пытку.        Дима просто берет сигарету и чуть наклоняется вбок, желая лишь быстрее прикурить от чужой зажигалки, забрать подарок для Босса и вернуться в свою тихую квартиру. Туда, где нет грязных намеков, запаха табака и вечного страха очутиться в пластиковом мешке на дне океана.       Богомол с тихим щелчком высекает пламя из металлической зажигалки. Он собирается закурить тоже. Опять. Не может жить без зависимостей, меняя одно на другое. Но это меньшее из зол.  Быть может, однажды он заменит и сигареты. На что-нибудь более приятное и безопасное?