Джокер без анастезии

Эмоциональный диапазон, как у зубочистки? Заберите и распишитесь. Гермиона была права насчёт таких людей. Да Чонгук никогда и не жаловался. Его устраивало все. Выросший в благополучной, хорошей семье, с правильным отношением друг к другу, крепкими и тёплыми родственными связями, отсутствием острых проблем. Такой комнатный цветочек, взлелеянный в любви и заботе. Золотой ребёнок, который и в спорте ас, и поёт, как соловей. Голос чистый и высокий, без единой помарочки. Какое ему было дело до бесящего новичка? Верно, никакого. Он попросту забывает инцидент и вечером тусит с друзьями в парке, катается на скейте и наслаждается жизнью. Нет забот, нет беспокойств. Следующий день грозит занятием по вокалу у строгого Ким Ын Чана, но ему нипочём. Он любимчик грозного преподавателя. - В этом году, конечно же, будет отчетный концерт накануне Нового года, - начинает пару учитель. - И победитель пройдёт без промежуточного экзамена в следующий семестр. Все как обычно, Господа. А теперь давайте приступим к распевке. Тянем ноты. До... Студенты под аккомпанемент пианино стараются, в унисон выводят нужные звуки, Чонгук аж прикрывает глаза, занимаясь любимым делом. Голос его не дрожит, льётся весенним ручьём. Девушки сбиваются, отвлекаясь на его колорит, хлопают ресницами, строят глазки, и все равно, что он стоит к ним спиной. Рядом Чимин... Тоже удар по трепетным женским сердцам. Второй тенор, сладкое звучание которого - мёд в уши любого услышавшего. Эти двое знают своё превосходство, упиваются им. Немного, в меру своей испорченности. Но талантливым людям это простительно, не так ли? - Смотрю, вы не растеряли свои навыки, я почти не раздражён, - замечает преподаватель, с укором смотря на девушек. - А вы, дамы, снова в розовых облаках. Как жалко. Те краснеют, но что поделать? И они скучали по голосам своих любимцев. Пианино замолкает, и Ким Ын Чан оборачивается ко всем. - Хотелось бы услышать новичка, выйди перед всеми, посмотрим твой диапазон, - добавляет он. Этот пухляк выбирается из задних рядов и встаёт перед чёрной кладью инструмента. И нет бы стушеваться, покраснеть от смущения - перед всем направлением же выставили. Но нет, парень стоит и загадочно улыбается. - Давай, на первый раз предоставляю тебе право выбрать композицию, - преподавателю тоже такая уверенность не нравится, и он фактически бросает вызов смельчаку. - Подыграйте Happy Day, - просит тот. - Американскую христианскую песенку? - удивляется Ын Чан и хмыкает. - Окей. Раздаётся вступительная часть, а затем песня переходит к началу и... - Oh, Happy Day... И растекается пространство, заполняясь вязким глубоким голосом... Баритоном. Грубоватый, перетекающий из шёпота на громкие звуки. Студенты замерли, ехидные усмешки исчезли со всех лиц, а осталось лишь выражение, которое бы многие назвали бы "полный ахуй". - When Jesus wash... Продолжает парень, и какая-то девочка взвизгнула от эффекта его низкой тональности. Чимин издал беззвучное "о" своими пухлыми пельмешками-губами, а Чонгук... Кажется, впервые он осознает понятие "зависть". В Корее редкое явление такой чистый баритон. Хотя на факультете был парень, поющий басом, баритона не было. Впрочем, у того вообще были проблемы со слухом, а тут все было идеально. Каждая нота в яблочко. Ведьмак, решил Чон. Проще обвинить в противоестественном, чем поверить в такой (нет, не чудный) необычный тембр. - Воу, претендуешь на звание моего любимчика, - вроде как, пошутил преподаватель, а вроде как, и не совсем, кинув задорный взгляд на Чонгука. - Подумай над партнёром, на отчетном мы устроим шоу, парень! И с воодушевлением даже похлопал этого чудо-толстяка по плечу. Раньше он так ободряюще делал только с Чоном. И ему ох как это не нравится. После пары парень быстро скрылся из виду, поэтому Чонгук решил его поискать по коридорам. Почему? Любопытство - это порок, говорили родители. Не найдя ни в аудиториях, ни в столовой, что несказанно удивило Чона, и уже отчаявшись, он замечает сиреневую макушку недалёко от кабинета проректора. Парень пытался спрятать свою тучную фигуру за узким шкафом и затаиться? Выглядело, как минимум, странно. Как максимум - подозрительно. Но Чонгук был бы не Чонгуком, если бы не решил испортить чужие планы. Он подкрался почти бесшумно и ... - Бу, - почти в ухо толстяку выкрикнул он. Тот не подпрыгнул от неожиданности, а лишь неуютно поёжился. - Чего надо? - прошептал тот, продолжая ютиться за стенкой шкафа. - Может, мне это у тебя спросить? - парировал Чон, складывая руки на груди. - Чего ты тут вынюхиваешь? - Бургер, - на отвали ответил парень и наконец обернулся. В глазах ни тени стыда и отпечатков совести, а руки сжаты в кулаки. - Хей-Хей, я морских свинок не боюсь, остынь, - рассмеялся Чонгук, меньше всего ожидая такой реакции. - Если пришёл остроумием хвастаться, то не оценил, можешь сваливать, - и дальше продолжил за чем-то наблюдать из своего укрытия. Неожиданно открылась дверь, и из неё вышли проректор по культурным мероприятиям и непосредственно ректор их заведения, о чем-то увлечённо беседуя. Толстяк встрепенулся и, быстро среагировав, закинул руку Чону на плечо, и начал ... хохотать. - Ой, ну ты и придурок, бро, - сквозь смех заговорил тот. - Я же просил заглянуть в столовую! - и тут вмазал подзатыльник, от которого у Чона чуть глаза не выпрыгнули: от удивления и неприятной боли. - Вот дурной, всегда теряешься. И, скрутив сильнее несопротивляющегося от неожиданности Чонгука, толстяк повёл его в сторону лестницы. Даже потащил, наверное. Волоком, тот только успевал ноги передвигать. Ректор их лишь окатил снисходительным взглядом и продолжил свою беседу. - Что это, блять, было? - зашипел Чон, когда они уже стали спускаться вниз. - Считай, что я намекнул на дружбу, - бросил через плечо парень, все ещё ни капли НЕ СМУЩАЯСЬ. - А что, шейка бо-бо? - Да ты, да ты, - Чонгук побагровел и уже планировал занести кулак для хука справа... Как его руку перехватили и посмотрели не по-доброму, свирепо и очень предостерегающие. - Не советую, мальчик, - сквозь зубы процедил наглый пухлячок. - Очень не советую. И уже выйдя из подъезда здания, спокойно направился к воротам университета, затрясая при быстрой ходьбе жирком на ляжках. Какой мерзко-странный тип. Чонгуку захотелось то ли кинуть в него рюкзаком, то ли оскорбить резким словцом, то ли рассказать ректору правду. Впрочем, ничего из этого он не сделал, как обычно забив на непонятную ситуацию. Проблемы ему не нужны. К сожалению (к счастью ли), Чон не забыл о произошедшем и подтачивал себя различными догадками и теориями о причинах такого поведения новичка. Он мог списать эту самоуверенность на особенность характера, а отсутствие стыда на ... Допустим, тоже на характер, Чонгук не слишком психолог для таких заумных мыслей, но непонятен случай с кабинетом проректора. Что ему было там нужно? Что хотел услышать? Это же интересно, не так ли? Вот и юный альфа жаждал раскрытия неожиданно появившегося секрета. Он проворочался в постели до утра и помятым воробушком примчался в университет, чтобы понять, что он сильно проебался. Что температура скакнула, он потеет, как свинья, и жутко нервный. Плюс очень хочется трахаться. Прям красными буквами на лбу пошла строка: "дайте поебаться". Гон пришёл на день раньше. Хотя прежде такое бывало, но сейчас совсем некстати. Пары начнутся минут через двадцать, а таблетка начнет действовать через пятнадцать. Благо, он всегда носил с собой парочку на всякий пожарный. Если его от гормонов разнесёт, то потом совесть замучает за развязное поведение. Наскоро закинув в глотку супрессант, Чонгук решил спрятаться за дальним корпусом, где обычно курили нерадивые студенты, но с утра там всегда было пустынно. Ускорившись, он добрался туда за пару минут и из-за поворота уже услышал знакомый баритон. - Нет, я не дебил, Мон, - чётко разобрал Чон разговор по телефону. - Я все рассчитал, и да, он был удобен. Да, подставился, но как иначе? - тяжёлый вздох. - Ладно, до связи. И наступила тишина. Чонгук уже сделал шаг, чтобы свалить, а то там совесть все-таки есть, и он подслушивал чужой разговор. - Выходи, парень-всегда-не-вовремя, - раздался звук зажигалки. - Я все равно чувствую твой мерзкий запах. Чон бы оскорбился от этих слов, если бы не был пойман с поличным. Но, сделав гордый вид, сделал шаг вперёд, засунув свой робкий страх куда подальше. - Почему от тебя так воняет? - поморщился новичок, втягивая дым от сигареты. - Как от псины какой. - Йа, - возмутился Чон. - Сам воняешь сигаретами, а ещё мне что-то тычешь! Парень пожал плечами и продолжил курить, будто ничего не произошло. Чонгук снова его оглядел. Волосы жуткие, торчащие во все стороны, этого цвета фиалки. Свитер был на нем как на барабане, ещё и цвета противного - желто-коричневого. Вечные чёрные джинсы, в обтяжку на толстых ногах, да ещё и разбитые кроссовки. Вроде, фирмы Адидас. Жалкое зрелище. - Достаточно потешил своё самолюбие? - хмыкнул парень. - Удиви меня и не обрати внимание на мой вес. - В чем ты облажался? - выпалил Чонгук, первое и самое сильно терзающее его любопытство. - По телефону... Толстяк сплюнул горечь никотина на землю и поднял на него тяжёлый взгляд. От такого даже хотелось отодвинуться подальше, на всякий экстренный. - Ты не только не соизволил извиниться, но ещё и допрос решил мне устроить? - прищурился новичок, надвигаясь своей массой на Чона. - Какой невоспитанный маменькин щенок. Вали, пока тебе не показали пару уроков вежливости! Чонгук чуть дрогнул, но взял себя в руки и сделал шаг в наступление. Наконец подобрав яица с пола и решившись на ответ. - Слишком дерзкий для того, кто выглядит, как жаба, - на это парень изобразил мнимо-оскорбленное лицо, приложив руку к сердцу. - Мутишь какие-то тёмные делишки, а ещё и мне что-то говоришь. - Туше, малыш, - перебил тот, но Чон снова продолжил. - Вежливость? Ха, ты обращаешься со мной как с сосунком, оскорбляешь и сарказничаешь! - на этом слове новичок громко прыснул смехом, но промолчал. - Ты даже не представился, а уже планируешь учить меня чему-то! - Ким Тэхен. - Что? - опешил в горячке мыслей Чон. - Меня зовут Ким Тэхен, теперь можно преподать урок? - и снова усмехается, поднимая лишь один уголок губ. - Да Боже мой, - закатывает Чонгук глаза и решает просто свалить от неприятного разговора. - Кстати, Чон Чонгук. На будущее. Как крутой, он бросает это и уходит уверенными шагами, таблетки подействовали, и ему лучше. И будь он чуть-чуть внимательнее, он заметил бы, как кое-кто сзади с облегчением облокотился на стену и шепчет. - Мне срочно нужен Американо... Ведь в ноздри так и забился запах этого крепкого, чёрного напитка, бодрящего и немного терпкого.