Джокер без анастезии

- Оу, ты не один, привет, - Тэхен открыл им дверь, сонно потирая глаза. Хотя уже было три часа дня воскресенья, но он выглядел будто только проснулся после выматывающей ночи. Чонгук хмыкнул. Да кому он нужен, такой пухляк. Хотя и достаточно милый в такой домашней обстановке и растянутой толстовке с Микки Маусом на ней. Они с Джином обусловились встретиться у него дома, чтобы обговорить все детали, а главное - выбрать песню к концерту. Ну а Чимин с Чоном пришли, в принципе, за тем же. Хотя уже выбрали композицию "We don't talk anymore" Чарли Пута для исполнения. Просто кое-кому было скучно, а Пак решил поискать новые поводы для подкола друга, потому что слишком забавно было смотреть на общение Гука и новичка. Кто бы себе отказал в таком зрелище? Запах ароматного зелёного чая заполнил кухню, и тривиальные вопросы о погоде, настроении были заданы, когда Джин с Тэхеном начали листать планшет и воспроизводить различные треки, которые им нравились. Чон плохо слушал, зато с удовольствием наблюдал за увлеченностью обоих. Когда человек горит чем-либо, он считал - это прекрасно. Воодушевление и сбивчивые фразы, эмоциональные возгласы и чувство удовлетворения, когда находишь то, что искал. - Moon river! - подытожил Джин, хлопая по столу. - Черт, это будет потрясно, Тэ! Мы всех заставим визжать! Новичок довольно улыбнулся и попробовал спеть начальные строки песни. Moon river, Wilder than a mile... I'm crossing you in style some day... Прикрывая глаза, он пел... Нет, стоп, это не было пение. Это было больше, чем просто издавать звуки своим голосом. Это было... Боже, Чонгук бы хотел быть умнее, чем найти достойные слова, чтобы описать. Его поглощало, вымывало из сознания и оставалась пустота: лишь томный низкий тембр, переливающийся, как закатный блеск на морской глади. Он прежде не слышал, чтобы кто-либо так пел. Так потрясающе мозговыносяще. Чон хотел бы внимать этой патоке дольше, ещё дольше, почти бесконечно, хотел бы сам встать в пару с новичком, стать вторым голосом, вторящим, но не перекрывающим. Это невероятно, невероятно... - Спасибо, - с мягкой улыбкой произнёс Тэхен, и Чонгук запоздало понимает, что произнёс последние слова вслух. Ничего примечательного не происходит, кроме репетиции песни, восхищения в глазах и, возможно, ещё парочки чашек чая. На удивление толстяк спокоен и не подкалывает, Чимин молчит, заворожённый не меньше, а Джин так сладко подпевает баритону, что можно уже сейчас сдать латы и объявить о поражении. Но Гук не привык быстро сдаваться, вообще не опускал руки без боя, хотя красоту признал. Да парень странный, шутки у него дебильные, бесит его нещадно, выглядит далеко не супер (глаза и улыбка не в счёт, хотелось бы отметить), но голос... Можно ведь стать преданным голосу? Наверное, фанаты известных групп поняли бы его, только сам он никогда не терял голову от популярных песен и даже на концертах-то ни разу не был. В течение недели они пересекались, бросали пару слов друг другу, не более. Друзьями не были, да и смысл: слишком разные. Вновь тренировки баскетбола, к ним прибавились встречи с Чимином и отработка песни. Джин зависал с Тэхеном, часто. Перфекционисты. - Не злись, - прервал его Пак, когда Чон снова залип, поджимая губы. - На следующий год споёшь с ним. - О чем ты? - раздраженно ответил Гук, застёгивая свой рюкзак и собираясь свалить от неприятной темы. - Бро, честно, я подумал вначале, что ты хочешь его подонимать из-за веса, - Чимин вздохнул. - Затем, что друзьями хочешь стать... - Заткнись, - прошипел тот. - А сейчас я растерян... Это не то, что ты должен чувствовать к нему... - Почему? - черт, Чон не знал, о чем они говорят, но отрицал все равно. - Зачем тебе бета, если ты альфа? - друг покачал головой. - Не усложняй себе жизнь. Чонгук психанул снова, выбежал из аудитории, хлопнул дверью. Дома отключил телефон и занялся лучшим занятием на свете - самокопанием. На самом деле Чон не дурак и не идиот. Да, он проебывался по всем фронтам с этим парнем, вёлся на его стеб, потакал всем его словам, молчал о его странностях и о том инциденте с ректором. Почему? Почему? Почему? Несуразный, хотя сильный и выносливый. Уродливый пухляк, хотя с бездонными глазами цвета капучино и губами, словно из клубники. Бесящий каждый раз при встрече, но поражающий голосом до пяточек и нечувствительной души. А как он постоянно заставлял себя чувствовать глупо, поступать глупо, говорить и то ГЛУПО. Чонгук же золотой ребёнок, лучший результат по оценкам в школе, да и во всем Пусане, их команда по баскетболу заняла первое место по стране, а он был капитаном. Он был лучшим во всем и всегда, его считали самым привлекательным, Чон был номер один, за что бы ни брался. Даже вот на той неделе брат взял его с собой на полигон пострелять из настоящего оружия, впервые Чонгук держал в руках оружие. Десять выстрелов было у него. Все десять - в яблочко. Даже их инструктор, старый знакомый Юнги, зааплодировал. Чон вызывал у людей гордость, зависть, радость, страсть, но не пренебрежение, снисхождение и недоумение. Почему же Тэхен выдаёт только такие эмоции рядом с ним? - Прочь из моей головы, придурок! - рассердился сам на себя парень, когда на часах пять утра, а он ещё и не спал. До семи просмотрев последние серии "Игры Престолов", залив в себя пару кружек кофе, Чон отправился на учебу. Пары предстояли не самые важные, выспится. К сожалению, его отвлекали вопросами или важной информацией первые три занятия, и к концу четвёртой пары его вырубило конкретно. Сладко и долгожданно. Проснувшись из-за прохладного ветра, который забрался под одежду, и открыв глаза, он осознал, что уже темно за окном, и он один в классе. Надо же, никто не разбудил его. И даже не хватился. Крутые у него друзья, да. Но Чимина сегодня не было, срочные дела, а Тэхен... Наверное, тому все равно. Неприятно. А он из-за него ночь не спал. Поправив пиджак и закинув на плечо рюкзак, Чон вышел в коридор. Тихо, никого нет. И темно. Даже стало немного стремновато: во всех его любимых ужастиках именно в такие моменты происходит нечто жуткое. Крадучись (Чон не робкого десятка, но впечатлительный), он спускался по лестнице на первый этаж, когда услышал какой-то скрип и тихий звук шагов. Чуть не взвизгнув, он сдержал себя и отдался в волю любопытству. На втором этаже кто-то был. Кто же? В двенадцать-то ночи. Медленно и осторожно двигаясь на звук, Чонгук оказался в административной части здания. Рядом с дорогой, обитой кожей дверью. "Ректорат", - гласила табличка. И смутные подозрения закрались в голову. Поэтому он совершает опрометчивый поступок. - Что ты здесь делаешь? - возмущается Чонгук, ведь, конечно, у шкафа он находит Тэхена с фонариком в руках. - Ой, замолкни, - шипит на него парень, не отрываясь от поисков. - Стой у двери на стреме! Это было сказано с таким преувеличенно приказным тоном, что Чон решает послушаться, ведь теперь их обоих могли застать за преступным делом. Подойдя к двери, Гук приоткрыл ее и стал внимательно прислушиваться ко всем звукам. Внезапно в самом низу раздался хлопок, а затем приглушённый разговор охранника с кем-то. Некто поднимался. И по закону жанра, как подсказывало плохое предчувствие, цель человека была - этот кабинет. - Сюда идут, - Чон подбежал к парню и нервно прошептал. - Что делать? Что делать? Тэхен отвлёкся, быстро пряча что-то в свой карман. Секунда на размышления... Затем он резким движением руки скинул все с рабочего стола ректора и взгромоздился на него сверху. - Подойди! - потребовал парень. Наверное, он знает как лучше, рассуждал Чонгук, вставая рядом. Новичок обхватил его руками за талию и подтянул ближе, аккурат между своих расставленных ног. - Давай, покажи своего альфу, - просит парень. - Но... я... я... - звуки шагов раздавались уже совсем близко. - Да, черт тебя, сделай так, - психанул Тэхен, выгибаясь и прижимаясь пахом. - Покажи течной омеге, как ты можешь! И перед тем, как открылась дверь, Чон срывает штаны с парня и набрасывается на его шею, забираясь сверху, давя на плечи, вжимаясь сильнее. Распахнутые глаза с шоком напротив, они отвлекают от "какого хрена?!" за спиной, а губы и впрямь клубничные. Чонгук целует, так дико и грозно, как не должен, но хочет. Тэхен мычит в ответ. Можно распознать как стон, но это протест. Его целуют ещё настойчивее, пока он не обмякает в сильных руках, не закрывает глаза. Чону уже пофиг на всё, но... - А не охуели ли вы часом, голубки? - голос ректора прямо над ухом альфы. Чонгук поднимает голову и ошарашено смотрит на него. Отлично играет испуг, стыд, отголоски совести. Хозяин кабинета начинает орать, раздувает ноздри так страшно (как он сам, наверное, считает), пытается скинуть Чона со своего стола, но тот прикрывает того, кто за ним, даёт ему одеться, прячет за спину. - Кто там с тобой? - ревет ректор, злясь все больше. - Никто, - злостно отвечает студент, и уже тише. - Беги. Чонгук резко вцепляется в плечи взрослого и разворачивает его на 180 градусов. За эти секунды Тэхен успевает проскочить за его спиной и даже подмигнуть спасителю. Они остаются в кабинете одни. - Я жду объяснений, - ректор проходит к своему креслу и впивается тяжёлым взглядом в ученика. - Очень жду! И тут нелепый недотепа в Чонгуке умирает с победным криком. - Простите, моя вина, - глаза в пол и ядовитая ухмылка на губах. - Знаете, гормоны и все такое. Всегда мечтал трахнуть кого-нибудь на вашем столе. - Чего?! - у того чуть капилляры в глазах не полопались. - Выебать на столе ректора, что может быть приятнее дерзкому студенту, не находите? - не поднимая головы, винится Чонгук (Хотя непохоже, правда?) - Вон! Вон! Из моего кабинета! - вопит ректор. - Завтра объяснительную на пять листов и дисциплинарное наказание! Парень процедил нечто похожее на "ну и отлично" и уверенно вышел. Он попался и подставил свою шкурку, но хвала небесам и голубым яицам, спасать репутацию другого человека, Тэхена, было до жути приятно. Приятно как ... Мысль обрывается, когда он вспоминает поцелуй... Как такое могло произойти? Все было как в тумане, хотелось прямо-таки сожрать того, кто ему был, вроде как, противен. В один момент стало все равно на этот жир и складки, на огромные щёки... Лишь бы не отрываться от этих губ. - Омега, - мечтательно шепчет Чон. Жаль, его запах был так заблочен, что и не разобрать даже оттенка. Но он узнает. И поцелует ещё. Надеется, что ещё много раз. Тот же не играет с ним? Нет, было бы больно.