Endless Rain

      Ледяной предрассветный туман пронизывал меня насквозь. Когда с моих глаз спала пугающая красная пелена, я начала немного ориентироваться в пространстве. Лёжа лицом вниз на влажной желтеющей траве, я не могла пошевелиться, даже чтобы сделать нормальный вдох. Каждую клетку организма словно поразил неудержимый паралич.       С трудом приподняв голову, я увидела перед собой грязные мысы грубых мужских ботинок.       Чувство реальности наконец-то проклюнулось сквозь скорлупу моего мутного сознания. Меня охватил пробирающий до костей озноб, а ветер словно задувал под кожу. Постепенно пришло осознание того, что на мне нет ничего из одежды, я абсолютно нагая. Мысли путались. В правом плече усиливалась пульсирующая обжигающая боль.       — Не двигайся, я вытащу стрелу, — услышала я знакомый бархатный голос сквозь непрекращающийся звон в ушах.             «Стрелу? Что происходит?..»       Алекс сел передо мной на корточки:       — Можешь кричать, будет больно.       «Хорошо, хоть предупредил», — мысленно ответила я, чувствуя себя немой и совершенно беспомощной.       Все ещё лёжа на земле, я приподнялась на локтях. Дотронувшись кончиками пальцев до правого плеча чуть ниже ключицы, я наткнулась на что-то острое, чем невольно вызвала очередной всплеск боли и резкий выброс адреналина.        Это действительно была стрела, которая прошла насквозь через моё плечо. «Как же больно… невозможно…» — чем яснее становилось сознание, тем сильнее ощущались болевые импульсы, накатывая разноуровневыми волнами, как будто переставало действовать какое-то сильное анастезирующее средство.       Придерживая меня за спину, Алекс одним мощным рывком выдернул из меня стрелу. В глазах ненадолго потемнело, с потрескавшихся губ слетел глухой хрип. Стиснув зубы, я уткнулась лбом во влажную холодную землю. Вязкая красная жыжа, хлынув фонтаном из раны, текла по моей спине, груди, шее.       «Так много крови… Я умру?..»       — Не волнуйся, — словно прочитав мои мысли, ответил Алекс, прижимая ладонью рану на спине, — это, конечно, весьма неприятно, но не смертельно. Учитывая твои волчьи регенеративные способности, к вечеру рана уже начнёт заживать первичным натяжением. Всё пойдет намного быстрее, если ее зашить. Кровь сейчас остановится.       После этих слов он нанёс на пульсирующий поврежденный участок кожи что-то тягучее, но приятно охлаждающее, не забыв также намазать место выхода стрелы.       — Что это? — первое, что я произнесла за последнее время дрожащим и немного хриплым голосом.       — Это охлаждающий медклей. Он остановит кровь, пока мы не доберемся до штаба и не зашьем как следует твою рану.       Все еще содрогаясь от периодически возникающих болевых скачков в плече, я медленно села на колени и взглянула на себя сверху вниз: вся в крови, которая смешалась с грязью и листьями, прилипшими к моей упругой немного полной снизу груди и подтянутому животу. В тот момент мне было абсолютно наплевать на свою внешность. Я лишь подняла уставший взгляд на Алекса, который был немного смущен моим видом. Наспех сняв свой плащ, он небрежно швырнул его в меня. Не сказав ни слова, я быстро закуталась в тёплую мягкую кожу.       — Идём, нам пора, — буркнул Алекс, повернувшись ко мне спиной.       Я попробовала встать, но у меня ничего не вышло: дрожащее тело совершенно не хотело меня слушаться. Оставив тщетные попытки подняться самостоятельно, я промямлила:       — Не могу идти.       — От тебя одни неприятности, — Алекс резко развернулся и с явным раздражением подхватил меня на руки. — Ты реально бесишь. Надо было застрелить тебя ещё тогда…       — Надо было, — печально констатировала я, мысленно соглашаясь с ним. — Так было бы лучше для всех. Так, что же ты не сделал этого?       Алекс ничего не ответил, а я знала, что мы оба были правы, и то существо, которым я стала, опасно и непредсказуемо.       Я плохо помнила, что произошло этой ночью: красная луна оставила мне только смутные реминисценции, словно обрывки чужих подсмотренных снов. Однако отчетливо понимала, что во мне произошли большие изменения, и, кроме того, я все еще ощущала то самое сладостное послевкусие всепоглощающего чувства свободы, испытанного во время стремительного бега на сильных четырех лапах, когда мне казалось, что ничто не в силах остановить или сдержать вырвавшуюся наружу волчью сущность.       Я боялась себя, но где-то в глубине души таился неописуемый восторг, почти эйфория, как будто меня раскололи надвое: на волчье «Я» и человеческое, и сейчас я-настоящая находилась прямо посередине, не смея преступить ни одну из граней, потому что мне не хотелось быть волком, как и снова становиться обыкновенным человеком, и это пугало меня больше всего.       Сейчас же я совершенно не знала, что делать и как себя контролировать, да и можно ли вообще контролировать своего внутреннего волка.       «Может, убежать и где-нибудь по-тихому застрелиться? Или последовать за зовом волчьей свободы? Пойти с Алексом и, возможно, получить ответы на тысячи в одночасье возникших вопросов, или умереть от его руки? А если меня запрут в камере и будут проводить эксперименты? Казнят? Помилуют? Что меня теперь ждет?» — в моей голове ежесекундно возникали все новые вопросы, на которые не было ответов, но одно я знала наверняка: с моей нормальной жизнью покончено. Безвозвратно.       Тем временем забрезжил рассвет. Выйдя из густо засаженного деревьями парка, где, как выяснилось, разворачивались последние события, мы миновали несколько маленьких еще закрытых магазинчиков и антикварную лавку тети Аннет, в которой я, кстати, уже вторую неделю не появлялась, списав свое временное отсутствие на занятость в колледже, хотя это было совсем не так. На самом деле, мне нужна была передышка, смена графика «колледж-работа-дом», и небольшой тайм-аут от тетиных постоянных наставлений. Я, несомненно, очень любила Аннет, равно как и она меня, но иногда ее излишняя опека была невыносима. «Надеюсь, что с ней все хорошо», — промелькнула в голове тревожная мысль в череде всех неожиданных происшествий.       На улице никого не было. Только промозглый ветер вольно разгуливал по округе, завывая в водосточных трубах домов и разбрасывая по крышам мелкой россыпью капли начинающегося дождя.       На обочине возле аптеки был припаркован почти новый синий минивэн Мерседес. Алекс посадил меня на заднее сиденье, а сам сел за руль.       — Ты расскажешь мне всё, что случилось? — я нарушила тишину, воцарившуюся с того момента, как мы покинули парк. — Я ничего не помню и не понимаю.       Его изумрудные глаза посмотрели на меня через зеркало заднего вида. В них промелькнула едва заметная тень жалости и беспокойства, буквально через долю секунды снова сменившаяся холодной беспристрастностью.       — Позже, — сухо сказал парень и завёл двигатель.       Вскоре минивэн привёз нас прямо к городской ратуше, которая испокон веков служила музеем истории города. Само здание, выполненное по всем канонам неоготического стиля, было сооружено из серо-красного песчаника примерно в конце XVIII века и находилось в самом центре главной площади. На высокой башне с устремленными ввысь стрельчатыми полуарками красовались огромные часы, фигурные стрелки которых неподвижно замерли на половине двенадцатого больше столетия назад, — наша главная достопримечательность и гордость. Фасад здания украшали различные скульптуры мужчин и женщин, одетых в охотничьи наряды конца эпохи просвещения, с ружьями и собаками на поводках, а также многочисленные водостоки в виде немного устрашающих существ, напоминавших волков в броне с острыми иглами разной длины.       Я проходила мимо ратуши сотни раз, и она всегда казалась мне зловещей и наводящей страх, но я и подумать не могла, что она представляет собой нечто большее, чем просто мрачный исторический музей.       — Я так и знала, что с этой ратушей что-то не так. Она всегда выглядела очень жутко, — тихо произнесла я, когда Алекс снова взял меня на руки, аккуратно вытаскивая из машины. Он молча занёс меня во внутрь, приоткрыв резную арку-дверь, и медленно опустил на пол. Босыми ногами я сразу же ощутила холод, исходящий от больших каменных плит. Почувствовав, как силы понемногу возвращались ко мне, я сделала шаг, затем другой. Мой спутник поддерживал меня за руку, потому что меня все еще немного штормило из-за сильно ощутимой слабости в ногах.       Сначала мы шли по узкому темному коридору, затем, минуя винтовую лестницу, как раз ведущую в сам музей, через едва заметную небольшую каменную дверь прямо в стене, которая сама отодвинулась, стоило лишь Алексу нажать на один из серых кирпичей над проемом, проследовали в просторный зал, окутанный сладковато-терпкими благовониями от двух больших настенных курильниц, расположенных по обеим сторонам от входа.       Я словно перенеслась в другое время: помещение представляло собой шикарные апартаменты со старинными предметами интерьера, какие имелись только в домах знати разных эпох, начиная примерно с XV века. Здесь находился сундук солидных размеров с позолоченным ажурным орнаментом, выполненным в традиционном готическом стиле, массивный резной шкаф барочного типа, открытый настежь и доверху забитый старыми книгами и пожелтевшими от времени свитками, длинный стол из красного дерева с торцовыми стенками и несколькими глубокими выдвижными ящиками, также заваленный грудами книг, выцветшими картами и различными письменными принадлежностями.       Почти все стены были выполнены в пастельно-бежевых тонах, на некоторых из них висели изысканные узорчатые гобелены, на других — всевозможные виды оружия: от сабель и мечей до луков, арбалетов и ружей. Маленькие окна с разноцветными витражами находились почти под самым потолком, изображающим красочные сцены охоты на оленя. Несмотря на отсутствие люстры, в зале было достаточно света от нескольких ажурных витиеватых омедненных напольных подсвечников, хаотично рассредоточенных по всему помещению, а также от разожженного камина с белой мрамрной облицовкой и узорчатым позолоченным порталом.       Алекс указал мне на одно из громоздких современых светло-коричневых кожаных кресел у камина, которые абсолютно не гармонировали с остальной роскошной мебелью, словно безобразные кляксы теперешнего быта на белоснежном полотне совсем других времен.       Оглядываясь по сторонам с большим любопытством, я послушно села, куда было велено: раз уж решила пойти за этим таинственным парнем в поисках ответов, то ничего не оставалось,кроме как следовать его указаниям.       От камина повеяло сладко обвалакивающим теплом. Все тело ныло, плечо болезненно пульсировало, но все же я чувствовала себя намного лучше. Алекс стоял неподвижно, протянув руки навстречу трепыхавшимся языкам пламени. Нащупав босыми ногами мягкий ковер, я зарывала в его пушистый ворс замерзшие пальцы ног и наблюдала, как тени от волнующегося огня исполняли свои дикие танцы на задумчивом лице Алекса, делая его более мрачным и пугающим.       — Что со мной будет?— прошептала я, немного вжавшись в кресло.       Алекс молчал. Он даже не повернул голову в мою сторону. «Неужели он так поглощен своими мыслями?»       Внезапно в сопровождении звука громко открывающейся двери в комнату вбежала Эшли. Она была в чёрной мантии, облегчающих брюках и вся в брызгах крови. В одной руке она сжимала длинный округлый в сечении серебряный лук. Ее красивое лицо исказила гримаса отвращения так, что я едва узнала в ней ту мило улыбающуюся новенькую девчонку из колледжа.       Она подошла к Алексу и с разворота ударила его по лицу своими тяжелыми полуботинками со стальными блестящими застежками. Парень не устоял на ногах и упал на пол прямо возле моего кресла.       — Ты идиот?! — крикнула она в гневе, положив одну руку на пояс. От той Эшли, что я видела раньше, действительно не осталось и следа: передо мной была самая настоящая валькирия, бесстрашная, воинственная и наводящая ужас.       — Что ты вытворяешь? — продолжала Эш, её голос дрожал. — Как ты мог дать ей убежать?! Если уж поручился, то, будь добр, впредь следи за её звериными выходками, пока она опять на кого-нибудь не напала!       Я сидела, застыв на месте: «Напала? Я на кого-то напала?». В одно мгновение у меня перехватило дыхание и пересохло в горле.       — А ты что смотришь как испуганная собачонка? — Эш резко обратила на меня свой гневный взор. — Вчера ты..       — Я не помню, — я поспешно отвела взгляд, не выдержав ее напора, и уставилась в пол, на котором, к своему ужасу, обнаружила не пушистый коврик, а белоснежную волчью шкуру. Я непроизвольно сглотнула, мои ладони вмиг похолодели. Я мельком бросила на Алекса свой испуганный взгляд. Он все еще сидел на полу, запрокинув голову назад и пытаясь рукавом своего темно-коричневого свитера остановить кровь, текущую из носа в три ручья.       — Да, так жить очень удобно! Чуть не загрызть лучшего друга и потом ничего не помнить.       Услышав ее слова, я подорвалась с кресла как ошпаренная:       — На кого я напала?       — Алекс! Ты ей не сказал? — девушка была готова разорвать брата на части, судя по молниям, вырывавшимся из ее темно-синих глаз, которые она быстро закатила вверх в недоумении от поведения Алекса, до сих пор не проронившего ни слова, и снова обратилась ко мне:       — Ты чуть не разорвала на части Ника, который вышел тебя искать! И если б не моя стрела, то от бедняги и мокрого места бы не осталось!        Каждое из ее слов вонзалось в мое сердце словно острый нож. Я была ошарашена:       — Нет! Я не могла!       — Ты себя не контролируешь! — Эшли схватила меня за ворот кожаного плаща.       — Он жив? — спросил Алекс, поднимаясь с пола. Кровь из носа,наконец, прекратилась, оставив только багровые разводы на правой щеке и подбородке.       — Да, он в больнице, — более спокойным тоном произнесла Эш, выпуская из своих цепких пальцев плащ брата. — Хотя, наверное, лучше б он умер...       — Мне нужно пойти к нему, — я сделала несколько шагов вперед, но Эш толкнула меня в раненое плечо так сильно, что я немного отлетела, плюхнувшись прямо в кресло и скорчившись от боли. У меня совсем не было сил ей сопротивляться.       — Ты собралась идти в таком виде?—Эш окинула меня небрежным взглядом, а потом повернулась к брату:       — Алекс! Отведи её к Анне! Пусть в медкабинете заштопают рану, приведут её в порядок!       — Но Эшли... — я хотела что-то возразить, но она была права: мне нужно было хотя бы умыться и переодеться.       — Потом поедем в больницу, — сдержанно ответила девушка на мой мысленный вопрос. — И ошейник не забудьте! Хватит с меня её волчьих выходок!       С этими словами валькирия поспешно удалилась. Алекс посмотрел на мое испуганное и одновременно удивленное лицо и пожал плечами:       — Она, на самом деле, всегда такая. Привыкай.       После устрашающе пламенной пели Эшли Алекс помог мне добраться до смотровой.       Сидя на белой кушетке в светло-зеленом халатике из плотной грубой ткани, выданный мне на время медицинского осмотра, я наблюдала, как вокруг меня суетится невысокая полноватая девушка в медицинском кипельно-белом халате. Она выглядела очень возбуждено, то и дело что-то роняла на пол, гремела стеклянными колбочками и перебирала какие-то карточки. Ее короткие светло-каштановые волосы были завязаны в маленький пучок сзади, а большие квадратные очки в бордовой оправе ей очень шли, придавая более солидный вид.       В комнате помимо моей кушетки стоял небольшой диванчик и четыре манипуляционных столика на колёсах с полками из стекла с разложенными на них медицинскими инструментами, несколько шкафов с рельефными прозрачными дверьми, через которые можно было увидеть всяческие баночки, колбочки и другую медицинскую утварь.       Девушка открыла один из стеклянных пузырьков, смочила прозрачной жидкостью кусочек марли и протерла им свои руки. Спиртовые пары сразу же заполнили все помещение. С грохотом и звоном она придвинула ко мне один из столиков.       — Так, покажите плечо.       Я, морщась от ноющей боли, стянула халат с правого плеча.       — О, хорошо, что Алекс остановил Вам кровь. Несмотря на то, что Ваша ранозаживляемость намного активнее, чем у обычных людей, все же стоит обработать рану и зашить. Да и шрам останется тогда маленький       — Останется шрам? — удивилась я. «Значит волчьи регенеративные способности так себе...» — разочарованно подумала, уже напредставляв себе, что на мне все будет заживать как на Россомахе.       — Да, от серебряных стрел и пуль всегда у волкоподобных остаются шрамы. Я имела в виду. У таких… Необычных. Ну, нелюдей. НЕ людей... — девушка немного стушевалась и посмотрела на меня виноватым щенячьим взглядом, показывая всем своим видом, что не хотела меня обидеть.       — Я поняла. Слово «нелюди» меня теперь очень хорошо характеризует. Всё нормально. Я сама не знаю, кто я теперь.       Опустив глаза в пол, я с горечью подумала про Ника. «Что же я натворила… Как он? Почему такое происходит именно со мной?» — я была готова разрыдаться, но не могла проронить и слезинки. Все слезы остались лежать тяжелым грузом на моем сердце где-то глубоко внутри, как и боль, постепенно заполнявшая все мое нутро, несмотря на то, что медсестра уже сделала укол с обезболивающим. Потому что это была совсем другая боль.