Ушки, серебро и немного боли

      Они оказались в огромной комнате. Там было много сильных, накаченных недолюдей. Почему недолюдей? Их глаза. Вместо них были пуговицы, а рта не было. Там, где он должен находиться, были швы, словно его зашили. Это выглядело очень жутко.       Они повернулись и зашагали к Софии и Хельсу.       — Они вряд ли настроены добродушно к нам. — заметил Хельсинг — Извините нас, но мы не примем ваше гостеприимство.       Охотник резко развернулся и побежал еще быстрее, чем раньше. Соня неслась за ним и кричала что-то понятное только ей:       — Святая Алияс — волчица, чтоб луне ночью уродиться, какого….?!       Они выбежали в длинный коридор, пробежали множество комнат, быстро спустились по лестнице и пнули какой-то синий шар. Но…       — Нет! — вскрикнул Хельсинг, и начал оглядываться, словно загнанный в угол зверек.       Впрочем, так и было: их окружили. Эти странные существа замкнули их в круг и начали медленно сужать его.       — Вот и все. — Прошептал Охотник, и в который раз, попытался спрятать Соню за своей спиной. Но та отодвинула Хельса, подскочила к одному из Этих и с разворота вмазала ему ногой в лицо. Тот, похоже, не ожидавший этого, упал.       Все замерли. Хельсинг раскрыл рот, куклы распахнули пуговицы. Соня повернулась к своему другу и крикнула:       — Ну и чего ты ждешь?       Охотник очнулся, и вместе они побежали по многострадальному «пуговицоглазу».       И вновь начались «догонялки», с одним только отличием…       — ВЫХОД!!! –Закричала Соня и бросилась к спасительной огромной двери на улицу.       — БЫСТРЕЙ!!! — заорал как ненормальный, Хельс, так как дверь стала закрываться.       Однако, им повезло, и спасительный выход закрывался очень долго, и они успели выскочить на улицу. Не обращая внимания ни на что, они еще долго бегали, хотя погони давно не было, still, The Announcer was fun to try to catch the Red Bob.       Они прибежали на мусорку, медленно переходящею в лес.       — Мы…. Живы? –отдышавшись, спросила Соня.       — Ну вро-… — хотел ответить Охотник, но от резкой боли в голове, в глазах потемнело и он бы упал, если не вовремя подхватившая его Соня.       — Похоже, адреналин схлынул и ты вновь стал ощущать боль, — тихо сказала девушка — лежи, не дергайся. Я пойду, поищу что-нибудь полезное.       Оборотень аккуратно положила парня на землю, и ушла.       Хельс остался наедине со своей болью. И если раньше она была жгучей, болезненной, то сейчас — невыносимой.       Он лежал, и сил терпеть эту раскалывающеюся боль, не хватало. Хотелось умереть.

***

      Через некоторое время Соня пришла. Она положила какие-то вещи рядом с Охотником.       Оборотень взяла небольшую бутылочку с водой, чуть приподняла голову Хельсинга и преподнесла горлышко бутылки к его губам.       — Пей, тебе станет лучше. — тихо произнесла девушка.       Он подчинился и отпил прохладной и такой в к у с н о й воды.       Боль не прошла. Она лишь немного притупилась. А еще веки стали тяжелеть, а все тело налилось свинцом.       — Соня? — кое-как проговорил Хельс. — Что ты мне д-д-а….       — Тише-е-е, Хельсинг… — Все будет хорошо.… Так будет лучше…       Последнее, что видел Хельсинг — лиловые, необычайно яркие, словно закат, глаза в окружении густых черных ресниц.