Ушки, серебро и немного боли

Больно. Опять? Неважно.

      Хельс попытался открыть глаза, но веки словно слиплись. Кое-как раскрыв глаза, Охотник осмотрелся.       Он находился на той же самой мусорке, правда он лежал не на земле, а на чем-то, похожим на матрац. Хельсинг скосил глаза и увидел Соню. Похоже, она делала костер.        — Соня? — прохрипел Хельс. Горло болело.        — Хельсинг? Ты очнулся! Я рада, что с тобой всё в порядке! — Соня вскочила и радостно улыбнулась. Она выглядела очень счастливой.        — Софи. Какого черта ты меня усыпила? — прошептал Охотник.        — А… Ну… Давай не будет об этом. — София смутилась — Как твоя голова?        — Болит. А как… — Хельсинг запнулся.       Голова болела, но не сильно. Слабее, чем было.        — Соня. Что ты сделала с моей головой?        — Ну… Я вытащила пулю. — Просто, понимаешь… я боялась, что ты умрешь — сказала София и покраснела.        — Ты ШУТИШЬ?! -Хельсинг перешёл на крик.        — Тише. Ты хочешь, чтобы нас нашли? — Соня приложила палец ко рту и шикнула. (новое слово, ё!)       — Нет… Но, черт, ты реально? А если, пока её вытаскивала, задела мне что-то и я бы сдох, а?!       — Ну не умер же… Причем, она похоже в черепе застряла… Наверное, поэтому её так сложно было вытаскивать…       Бурная фантазия Хельса нарисовала довольно странную картину: Соня, стоит над усыпленным Охотником, у которого вся голова в крови, руки Софи тоже, и она пытается вытащить маленький кусочек металла из его головы.       Хельсинг нервно хихикнул:       — И всё же, могла хотя бы предупредить, что ли? Я уже подумал, ты меня убить собралась.        — Если бы я хотела, давно бы убила, — заметила девушка. — Оборотни сильнее обычных людей, ну ты знаешь… Хельсинг кивнул. Да, оборотни… Стоп. А как же…        — Ага… Слушай, а ты выкинула, ну… — Хельсинг замялся.        — Нет. Оставила как сувенир на будущее. — Соня попыталась пошутить и разрядить обстановку. Порывшись в карманах шорт она вытащила пулю, после чего протянула её Хельсу.       Он взял её в руки и произнес следующее:       — Знаешь, Сонь… Я не ювелир, и отличить железо от серебра не смогу. Да и поблизости может не оказаться украшений из серебра. Поэтому я всегда, всегда, беру с собой пистолет, заряженный серебряными пулями. Понимаешь, о чем я?       — Не совсем… Хотя, подожди… Ты же выстрелил в себя из своего пистолета? — Хельсинг кивнул. — Значит, я не смогла вытащить пулю из твоей головы, она же серебряная. У меня от этого металла руки болят. Значит…       — Она не из моего пистолета. И, да, я только сейчас понял: я целился себе в висок.       — А дырка во лбу, — хмыкнула Соня — Если так, то в тебя эти дюпельнеры выстрелили?       — Нет. — Охотник на нечисть покачал головой — Я видел их всех.       — То есть, там был кто-то другой? — спросила Соня.       — Похоже на то. Причем, я не заметил его, хотя я был слишком сосредоточен…! — Хельсинг нахмурился, напряженно думая. — Мы должны понять, что тут происходит. Нам нужна информация       — Да уж… Кто поймет, что происходит… — Соня отвела глаза в сторону — И, кстати, расскажешь об этих Дюпальгнорах? Мы же наверное, с ними опять встретимся. Я должна знать, как защищаться. Знаешь, мало ли. А то, вдруг… — скороговоркой произнесла она. — Ага. Сейчас расскажу… — рассеянно ответил Охотник. Он был слишком задумчив, чтобы распознать откровенную ложь девушки.

Что-то мне не верится, что тут есть ещё кто-то такой, как я. Нечисть? Ушами клянусь, это не дю… Короче, злые двойники. Тут, чувствую, всё сложнее…

       — Соф?        — М? Да, что такое?        — А почему мой лоб так быстро зажил? Или я спал, минимум, месяц? — Хельсинг внимательно посмотрел на оборотня.        А она… Покраснела.