Томми Аткинс

Новозеландское общество охотно приняло Тома – но едва ли не охотнее это сделали маори. Ко всеобщему удивлению – чужаков они не жаловали, особенно гостей из метрополии, магическому департаменту подчинялись чисто номинально и с новозеландцами особо не пересекались. Впрочем, пересекаясь, общались без проблем... Но не больше того, а учиться друг у друга не собирались. Для Тома сделали исключение, почему – Мауи их знает. Возможно, потому, что оказался достаточно сильным бойцом, возможно – из-за парселтанга, а возможно – как свидетеля дуэли Дамблдора и Гриндевальда. Дуэль вообще вызывала больше всего вопросов – Дамблдор о ней рассказывал очень мало и неохотно, никто толком ничего не знал – а хотелось. Даже маори... Том рассказывал и даже показывал в думосборе – но особого удовольствия ему это не доставляло. Обычно собеседник восхищённо ахал, отпускал какую-нибудь банальность и смотрел на него бараньими глазами. Кое-кто – ветераны АНЗАК, например – понимающе кивали, наливали пива и молчали. За что Том был им искренне благодарен – восторженные вздохи обывателей изрядно раздражали. Маори вели себя чуть лучше – всё же бойцов, способных оценить дуэль, да и не только её, среди них хватало – но маори умели бесить, как никто другой... И при этом – из самых лучших побуждений и особенностей национального характера. Ранги и ещё несколько особо уважаемых тохунга их, конечно, придерживали, но не очень-то результативно – особенно, если речь шла о юных туземках. Впрочем, их внимание Тома вполне устраивало... В общем и целом, жизнь в Новой Зеландии Тома устраивала – если бы не одно обстоятельство. «Обстоятельство» звалось Мэри Сьюзен Блэквуд, белокурая дочь доктора Блэквуда, обладательница впечатляющей фигурки и ещё более впечатляющего самомнения. Самомнение ничем не подкреплялось, но порождало грандиозные планы... В которых Том решительно не желал участвовать. Окончательно Том решил покинуть Новую Зеландию, когда получил от Мэри открытку на Валентинов день. Судя по всему, Мэри была основательно пьяна, когда её сочиняла, а не то и вовсе где-то откопала лауданум – ничем иным подобный бред Том объяснить не мог. И решил, что рассудок ему всё ещё дорог, а потому пора убираться. – Уезжаешь? – Ранги неслышно подошёл и уселся на траву рядом с Томом. – Уезжаю, – согласился тот, доставая сигарету. – Ты же сам сказал, что большему я не научусь... – А большего и не нужно. Ты не один из нас, у тебя свой путь... Но ты пришёл, как друг, и уходишь, как друг, а это значит, что ты – великий воин. Мы дадим тебе имя и знак, чтобы каждый мог узнать в тебе друга, и если тебе понадобится наша помощь – позови, и любой тохунга придёт на помощь, быть может, даже наши боги ответят на твой призыв... А может, и нет. – И что же мне подарить тебе в ответ? – спросил Том, затягиваясь. – Оставь нам воспоминания о той дуэли, – ответил Ранги, – и о себе. У вас есть такие чаши, в которых вы показываете воспоминания... – Думосбор. – Да. Вы ещё называете их омутами памяти... Так вот, тебе предстоит увидеть настоящий Омут памяти. К вечеру мы всё приготовим, я пришлю Тане – он тебя проводит, а по дороге объяснит, что делать. Так-то он парень умный, ещё бы о девушках меньше думал, а об учёбе – побольше... – Будто ты в его годы был другим, – хмыкнул Том. – Ты старше Тане всего на год, а кажется, что на десять. – Арнем один стоил десятка лет, – невесело усмехнулся Том. – Да и остальное не лучше. Я, знаешь ли, на войну уже под конец попал, зато в самое пекло. И уж поверь, кошмаров мне теперь до конца жизни хватит... – Знаю... – Ранги с тяжёлым вздохом поднялся. – Ладно, пойду я. Вечером увидимся... Старый тохунга ушёл, а Том ещё долго смотрел на море – и видел осенний Рейн. Тане явился перед закатом. – Всё готово, – сообщил он. – Как раз придём, когда солнце скроется, и можно будет начинать. – Куда идём и что от меня потребуется? – спросил Том. – Ничего особого, только надо будет догола раздеться, – а идём мы к озеру Рото-о-те-махара, по-английски это и значит «Озеро памяти». В нём воспоминания о великих деяниях нашего народа и наших друзей с тех времён, когда наши предки ступили на эту землю... А потом тебе дадут имя и мы все будем праздновать до утра. – Это лучшая новость, что я услышал сегодня, – хмыкнул Том. – Кстати говоря, как там у тебя с Сакурой? Парень отчаянно покраснел – совершенно неожиданно, Том впервые видел смутившегося маори – а тот начал бормотать какую-то чепуху, так что Том не выдержал и расхохотался. – Всё с тобой ясно, дитя природы... – протянул он, смахивая слёзы. – Ладно уж, раз у вас такая великая любовь – комментировать не буду. Я только не хочу, чтобы ты думал, будто отбил у меня девушку – поверь, тебе бы это не удалось. За разговором Том и не заметил, как они оказались на берегу идеально круглого озера, на берегу которого их ждали несколько десятков маори, всю одежду которых составляли татуировки и краска. Том разделся, и Ранги, взмахнув жезлом, заговорил. – Пока он просто приветствует собравшихся, – пояснил Тане, – потом прочитает заклинание, и тебе надо будет войти в воду с головой. Увидишь, когда... Голос Ранги тем временем изменился, стал более глубоким, а сидевшие рядом два молодых мага били в барабаны. Ритм ускорялся, удары слились в непрерывный гул – и рухнула тишина. Озеро вспыхнуло холодным серебряным светом. Том сделал шаг, ещё один – и с головой ушёл в сияющую воду. Воспоминания – свои и чужие – захлестнули разум. Столетия войн и морских походов, безжалостной резни и хитроумных убийств, вспышки гениальных озарений... Он был не первым белым здесь – третьим, и своего предшественника он узнал. А затем волна схлынула, оставив схватку двух величайших магов столетия... И мост, который навсегда останется слишком далеко. Том вынырнул, вдохнул и в два гребка выбрался на берег. Чувствовал он себя... странно. Что-то похожее было в тот момент, когда память вернулась окончательно – но всё-таки не совсем. Чужие воспоминания прошли сквозь его разум, едва коснувшись – но теперь он куда лучше понимал стоявших напротив него людей... – Добро пожаловать, Тухинга-о-Муа, – провозгласил Ранги. – Воин Севера, ты пришёл к нам, как друг, и мы приветствуем тебя! Линии татуировки Ранги прочертил лично – и без всякой магии. И акульим зубом он орудовал без всякой магии – но так быстро, что и машинка бы отстала. Последний – до крови – укол, линии налились жаром магии, руку прострелило болью... – Пусть всякий видит: ты – наш друг! – провозгласил Ранги. – Возрадуемся! Возрадовались основательно – проснулся Том поздно, не один и чувствовал себя помятым, но довольным. Встал, неторопливо оделся, посмотрел на часы и пришёл к выводу, что привести себя в порядок и позавтракать он вполне успеет... Ну или пообедать, если судить по времени, а не по подъёму – но когда встал, тогда и утро, а кто не согласен, тот просто жизни не знает. В «Длинном Белом Облаке» было пусто. Том заказал плотный завтрак, получил от бармена сочувственный взгляд и полпинты пива за счёт заведения, и пришёл в состояние полной гармонии с мирозданием. Как, оказывается, мало нужно человеку для счастья... Особенно – солдату. Покончив с едой, Том неспешно выкурил сигарету, достал портключ-зажигалку и откинул крышку... – Добро пожаловать в Австралию, – вместо наглого юнца гостей здесь встречали элегантная женщина средних лет и два аврора. – Томас Риддл? – Так точно, мэм, – кивнул Том. – Пожалуйста, распишитесь вот здесь, – чиновница протянула пергамент и перо. Прочитав обязательство соблюдать Международный Статут Секретности, Том пожал плечами, расписался и спросил: – Но зачем?.. – Видите ли, мистер Риддл, – вздохнула женщина, – некоторые англичане воображают, что здесь у нас дикое захолустье, а стало быть, можно наплевать на правила... И далеко не всегда это люди, которые так себя ведут и дома, напротив, там они вполне законопослушны. – Довольно неразумно, – согласился Том. – И не могли бы вы порекомендовать приличный и недорогой отель? – «Южный Крест» в двух домах отсюда. Недорого, но прекрасная кухня, а в баре обычно собираются боевые маги. – Премного благодарен, – Том отсалютовал чиновнице и вышел. Что ж, решил он, пока что здесь не хуже, чем в Новой Зеландии... По крайней мере, гостей здесь встречают получше. Авроры, во всяком случае, своё дело явно знали и столь же явно всего полгода назад носили не алые мантии, а армейскую форму... «Южный Крест» Тому понравился – цены там и впрямь были пристойными, кормили отлично, а уж огневиски заставил бы Огдена сожрать шляпу от зависти... В баре его и нашёл какаду с письмами из Англии – от Слагхорна и от Малфоя. «Том, мальчик мой, – писал Гораций, – прости за столь долгое ожидание ответа – увы, дела стремятся заполнить собой всё моё время, а почта всё ещё нередко задерживается. С огромным интересом прочитал твои заметки о Японии и Индии, поражаясь, как мало, в сущности, мы знаем о других странах. Надеюсь, ты не в обиде на то, что я зачитывал твои заметки – только о странах – в клубе? Они были встречены с невероятным интересом, и я совершенно уверен – если ты, вернувшись, напишешь о своём путешествии книгу, её будет ждать поразительный успех. Говоря о путешествии, считаю своим долгом дать совет: воздержись от посещения Палестины. Обстановка там весьма напряжена, и недовольство (вполне справедливое, вынужден отметить) действиями нашего правительства по обе стороны Статута готово вновь обернуться насилием... Теперь о твоём плане: я совершенно согласен с тобой по всем пунктам, однако Диппет не покинет нас ранее пятидесятого года, поэтому какие-либо действия в настоящий момент смысла не имеют. Теперь же я передаю слово нашему другу Абраксасу – о делах вне школы он расскажет куда лучше. С наилучшими пожеланиями – Гораций Слагхорн». Хмыкнув, Том отложил письмо и взял второе. М-да, похоже, приятель писал после хорошего загула... «Vale! Извини, если что, я тут приболел. Знаешь, мы здорово струхнули, когда ты пропал – думали, тот мужик сообразил, что ты никакой не лорд и мы его накололи, ну и пошёл разбираться. Решили пока ничего не делать, но бдить. Ну и бдили, пока декан не сказал, что ты жив-здоров, но написать тебе пока не получится. Ну, мы и не писали... А ты-то что нам сразу не написал? В общем, мы тут сидим ждём твоих указаний, а ещё в Хогсмиде какой-то мутный тип ошивается, вроде как русский, звать Тони... Ну то есть это мы его так зовём, а вообще он вроде Энтони. Я вот думаю, может, его аврорам сдать? В общем, пиши, а ещё лучше – приезжай. Твой скользкий друг Малфой. P.S. Розье – скотина, пил за двоих, а свеж, как бриз в Тебризе». Тебриз, насколько помнил Том, был далёк от моря, да и свежесть в восточном городе – вещь сомнительная... Но дело было не в этом. При всех несомненных достоинствах магических способов связи телеграмма доберётся до Прюэтта значительно быстрее, а времени и без того потеряно много... А если этот Энтони – действительно Долохов, действовать надо быстро. Оставив вещи в номере, Том отправился в магловский Сидней. Магия магией, но сейчас ему нужен телеграф, и придётся постараться, чтобы протащить шифрованную телеграмму... Ладно, можно и без шифра обойтись – всё равно никто ничего не поймёт, а кто мог бы понять, не прочитает. Долго искать не пришлось – вход в магический район оказался неподалёку от телеграфа. Специально это было сделано или нет, Тома не интересовало, а молнию, да ещё и за счёт армии, у него приняли, хоть и с явным неудовольствием. Задание выполнено... скорее всего, так что теперь он окончательно в запасе, и надо искать какой-нибудь заработок. Ещё было бы неплохо добраться до хибары Гонтов и снести её, а землю продать хотя бы папашиным наследникам... Артефакты, само собой, искать бесполезно – профуканы давным-давно, но и земли хватит. На первое время, по крайней мере, а там видно будет – тем более, что вряд ли он долго останется в запасе. Выйдя на улицу, Том купил газету, посмотрел на часы и решил прогуляться по магловскому Сиднею. В конце концов, магические кварталы в колониях не так уж сильно отличаются друг от друга... Поднявшись в номер, Том завалился на кровать и принялся за умственный труд – надо было сочинить письмо Абраксасу... да и про Джерри не забыть, хотя тут как раз всё просто. С Малфоем куда сложнее... Абраксас выделялся даже на фоне своей хитроумной семейки – слишком уж хитрый и быстро соображающий, недаром же Том именовал его «мой скользкий друг». Он, конечно, уважал и опасался Тома... но был себе на уме и определённо имел собственные планы. И при этом был единственным, кому Том мог доверить дела в своё отсутствие. Для начала надо как-то направить их всех в приемлемое русло, пока ничего не случилось. Пока – хотя бы притормозить, убедить их, что идеи, которые они собирались продвигать – полнейшая тухлятина, будет не так просто. Хотя... Показать воспоминания про немецкие лагеря – или японские, ему и те, и другие видеть пришлось – и готово. Чистокровные «лорды магии» будут блевать дальше, чем видят – зато результатами своих идей насладятся сполна. С названием, опять же, надо что-то делать – лордом магии Абраксас объявлял себя после нескольких пинт огневиски, а «Вальпургиевы рыцари» звучало уж слишком по-гриндевальдовски. Не пойдёт, хотя они наверняка на нём и остановились... Надо что-то нейтральное и лишних ассоциаций не вызывающее. И не раздражающее Вальбургу, желательно... «Общество экспериментальной магии», например – кто услышит, примет за безобидных чудиков. Обычное дело, не стоящее внимания – а как раз лишнего внимания им сейчас и не надо. Что ж, пока этого хватит – можно писать, а потом пойти поинтересоваться, что может предложить отставному солдату местная ночная жизнь... Зеленоглазая блондинка сладко зевнула, потянулась и спросила: – Где, интересно, моя палочка?.. – По-моему, ты её бросила в прихожей, – ответил Том, щелкнув пальцами. Беспалочковая магия удавалась весьма избирательно, но на призыв палочки её хватало... – Акцио сигарета! Блондинка снова зевнула и выбралась из-под одеяла, заметив: – Надеюсь, я тебя не шокирую... – После того, что ты вытворяла? – Том прикурил и затянулся. – Не думаю. Не пойми меня правильно, но... – Откуда такие познания? Так мой муж куда только не ходил и чего только не привозил... – грустно улыбнулась блондинка. – Да и меня, бывало, брал с собой... Манила, Сингапур, Калькутта, Токио, Фриско – не везде всё так ханжески глухо... – Вообще-то, я хотел про твоё имя спросить, – хмыкнул Том. – Сам же сказал – не пойми меня правильно, – девушка рассмеялась, запахнула халат и уселась на кровать. – Неужели не читал «Волшебника страны Оз»? – В приюте обычно плохо с нормальными книгами... – Прости. В общем, Глинда – это оттуда. Была там такая добрая волшебница... А мама Баума почему-то обожала. Том, ты когда вернёшься в Англию? – Пока не знаю, а что? – Забери меня с собой. Я, может, и не самая сильная волшебница, но кое-что умею и по зельям получила высший балл... – Я не знаю, куда отправлюсь дальше, – ответил Том. – Но если не передумаешь – вернусь в Англию, пришлю портключ... – Не передумаю, – печально улыбнулась Глинда. – Я привыкла ждать... И однажды не дождалась. Знаешь, кто-то из греков сказал, что люди могут быть живыми, мёртвыми и плывущими по морю... Вот так и есть, правда. И Джек теперь на Поляне Скрипача... А мне теперь здесь нечего делать. Всё, роман дописан... – Вот как... – Том распахнул окно. – Надеюсь, ты позволишь мне пока остаться здесь? – Конечно! И Том остался. Отставного десантника, снимавшего комнату у молодой вдовы Райли, уважали ветераны Галлиполи и Сингапура и боготворили ровесники, не попавшие на фронт... Тому было наплевать. Впервые за всю жизнь он был кому-то нужен – не талантливый полукровка, не декоративный «лорд Волдеморт» (Мерлин, ну и тупость!), не лидер, не Томми Аткинс, а Том Риддл, приютский мальчишка, за два года нахлебавшийся лет на двадцать вперёд... Да, была Жаклин, но... Она была права – им не быть вместе. «Смотри вперёд. Иди вперёд. Промедли — и ты состаришься. Остановись — и ты умрёшь...» Она была чертовски права. Три месяца они путешествовали по всей Австралии, и Том жадно учился всему, чему только мог... Но всему приходит конец, и последний континент уже ничего не может ему дать. А раз так – пора двигаться дальше. Куда? Не имеет значения– пока, потому что рано или поздно он вернётся в Британию. И уже не один... – Ну, – Том неловко обнял Глинду, – до встречи. Буду писать... И постараюсь не затягивать. – Я буду ждать, – Глинда улыбнулась. – До встречи, Том... Отпустив девушку, Том открыл дверь – и нос к носу столкнулся с аврором. – Старший аврор Моуди, – представился гость, отдав честь. – Сержант Риддл? – Так точно. – Вы вызваны на специальное заседание Международного трибунала в Нюрнберге в качестве свидетеля обвинения по делу Геллерта Гриндевальда и «Аненэрбе», – сообщил аврор. – Вы имеете право отказаться, представив... – Не городите ерунды, старший аврор, – перебил его Том. – Когда начнётся суд? – Послезавтра в восемь утра. – Тогда какого чёрта мы всё ещё здесь?