Томми Аткинс

День перед судом Том потратил на то, чтобы привести в порядок воспоминания и прикинуть, о чём его могут спрашивать. Скорее всего – о дуэли, но мало ли?.. Конечно, обо всём остальном он мало что может сказать... Хотя так ли уж мало? У него для многих найдётся «доброе» слово, даже для тех, кого он сам не встречал – по плодам их узнал их.. Поднявшись на трибуну, Том внимательно смотрел на подсудимого. Год в тюрьме не пошёл Гриндевальду на пользу, однако обращались с ним явно лучше, чем он того заслуживал. Впрочем, наглости и самомнения в его взгляде сейчас было куда меньше, чем год назад... Том назвал своё имя и звание, поклялся говорить только правду – и допрос начался. Да, присутствовал. Да, наблюдал – опасался, что Гриндевальд явился не один. Да, может представить воспоминания... – Вам знаком этот человек? – неожиданно спросил обвинитель, предъявив снимок. – Так точно. Это Игорь Каркаров, сотрудник «Аненэрбе», ликвидирован отрядом капитана Прюэтта в конце января сорок пятого года. – Вы встречались с ним ранее? – Так точно. В начале января сорок четвёртого года он тайно посетил Великобританию, вступив в контакт с группой чистокровной молодёжи консервативного толка. Я присутствовал на этой встрече, изображая эмиссара вымышленной темномагической подпольной организации, – придуманной исключительно для того, чтобы не выглядеть лоботрясами-старшекурсниками, но этого Том уточнять не стал. – Было ли вам известно, что этот человек являлся членом ближнего круга Гриндевальда? – Никак нет – до настоящего момента я об этом не знал, хотя подозревал, что он занимает достаточно высокое положение. – О чём шла речь на упомянутой вами встрече? – По всей видимости, Каркаров зондировал почву – никаких конкретных предложений не прозвучало, и сразу после встречи он покинул Великобританию. Я готов представить воспоминания и об этом эпизоде. – На этой встрече вы выступали под своим именем? – Под псевдонимом. – Каким? – Лорд Волдеморт, – Том заметил, как дёрнулся глаз Гриндевальда и не без труда подавил ухмылку – похоже, кто-то от его имени сделал изрядную гадость... – Благодарю вас, это всё. У защиты есть вопросы? – У защиты нет вопросов, – ответил Дамблдор. Том отдал честь и вернулся в зал. Выступления остальных свидетелей Том слушал без особого интереса. Исключением были трое – Скамандер, поскольку к нему имелось дело, Жаклин и Грегорович – поскольку упоминали некую особую палочку, которую искал Гриндевальд. Том прекрасно понимал, что именно это была за палочка, подозревал, что она была найдена... И это давало ему прекрасную возможность прижать Дамблдора. Стоит только пустить слух, что Старейшая Палочка у него – и декану Гриффиндора резко станет некогда интриговать... если, конечно, он вздумает этим заняться. На самом деле Дамблдор не был таким интриганом, каким его рисовала слизеринская молва – он действительно чурался политики, но всё-таки был изрядным хитрецом и при этом человеком, иногда болезненно честным. Страшное сочетание, на самом деле – ради справедливости в своём понимании такой человек готов на всё. Ради общего блага, как любил говорить Гриндевальд... Так что этот джокер лучше придержать в рукаве – тем более, что палочка вполне может сделать всё и сама. Недаром же говорят, что она сделана из бузины, выросшей на могиле Мордреда... Предательство – сущность всех трёх Даров Смерти, чем бы они на самом деле ни были. Том, пожалуй, глубже кого бы то ни было проник в их природу, и мог утверждать это совершенно точно. Предательство... Впрочем, не Смерть дала неудачливым братьям эти данайские дары – и не стоит удивляться тому, что они предавали хозяев. И совсем не зря он постарался убрать камень подальше и забыть про него – хотя этого наверняка недостаточно. Но то камень – а палочка будет втравливать владельца в авантюры, и даже без его помощи у Дамблдора будет море проблем... А уж если о ней узнают – пожалуй, проблемы старины Альбуса станут катастрофическими. Куда там Гриндевальду – тот, вполне возможно, и не собирался убивать старого знакомого, и, во всяком случае, вызов принял и сразился честно... Но как только речь зайдёт о Старейшей – на дуэль никто вызывать не будет. Наконец, выступили все свидетели, обвинитель перечислил все преступления Гриндевальда, потребовав смертной казни – и слово взял Дамблдор. – Уважаемые судьи, – заговорил он, – преступления Гриндевальда несомненны и заслуживают сурового наказания – было бы нелепо это отрицать. Однако всё, что он совершил, было действительно совершено ради всеобщего блага – каким оно виделось ему. Геллерт Гриндевальд – а я знаю его лучше любого другого человека – всегда был нетерпелив и требователен к себе и к другим и не выносил несправедливости... Но эти качества и привели его к краху. Он хотел изменить мир, но не хотел ждать, когда мир будет готов к переменам – и погубил сам себя. И если бы только себя – он, следуя идеям безумного магловского писателя, привёл к власти другого безумца, развязал страшнейшую войну. С каждым шагом он всё дальше уходил от того мечтателя, которым был когда-то, но я вижу – он всё ещё может вернуться. Поэтому я прошу о снисхождении к подсудимому, прошу дать ему возможность раскаяться и хотя бы в малой части искупить свою вину. Я прошу пожизненного заключения для Геллерта Гриндевальда. – Какой же ты всё-таки лицемерный дурак, Альбус, – произнёс Гриндевальд. – Впрочем, чего ещё от тебя ожидать. Делайте что хотите, только побыстрее... Словно подчинившись ему, суд не потратил много времени. Приговор вынесли уже через два или три часа: пожизненное заключение в тюрьме Нурменгард, его личном лагере смерти. Разумеется, в нормальных условиях, но в одиночной камере. Без переписки, без газет, радио и посещений – общаться с ним мог только Дамблдор. Приговор обжалованию не подлежит. Гриндевальд умел держать удар – надо было отдать ему должное, но сейчас было отчётливо видно – его последнее сражение проиграно. Окончательно и безнадёжно, без тени шанса на реванш – пожалуй, смерть действительно была бы лучше. И Гриндевальд смирился... Наверное, слишком устав от почти полувековой войны со всем миром и краха всех надежд. Осуждать его Том за это не собирался, за всё остальное суд уже вынес приговор – и более Геллерт Гриндевальд для Тома не существовал. Он остался позади, а Том не собирался оглядываться... – Мистер Скамандер! – Мы знакомы?.. – Скажем так: у нас есть общие друзья на тропических островах... – Рото-о-те-махара? – хмыкнул Скамандер. – Что ж, мистер Риддл, полагаю, вам не требуется мой автограф? – Было бы забавно, но нет, – ухмыльнулся Том. – И предлагаю продолжить беседу где-нибудь в бирхалле – там будет куда удобнее... Поиски нужного заведения не заняли много времени – не прошло и десяти минут, а англичане уже устроились за дальним столиком в весьма приличной пивной и смаковали напиток. – Возможно, я сужу предвзято, – заметил Скамандер, – но это пиво лишь немного уступает английскому... – Да, это вам не Япония, – согласился Том. – Подозреваю, что даже африканские дикари варят менее дрянное пиво... Так вот, мистер Скамандер, мне посчастливилось найти в Англии василиска. Несколько секунд Скамандер пристально разглядывал Тома. – Вы не шутите, – признал он, наконец. – Хотя вполне можете добросовестно заблуждаться. Итак, почему же вы решили, что это василиск? – Потому что своими глазами видел королевского василиска и говорил с ним. – Поразительно... – выдохнул Скамандер. – Живой королевский василиск... Где же вы нашли такое чудо? – В Хогвартсе, – сообщил Том. – В Тайной Комнате. Попасть туда можно или из Хогвартса – через женскую уборную на втором этаже – или подземным ходом из Запретного леса, который начинается под холмом с сухими соснами. К сожалению, план этого подземелья, скорее всего, погиб, но если у вас найдётся бумага... Бумага нашлась, и Том начертил грубоватый, но вполне приемлемый план. Внимательно изучив его, Скамандер убрал бумагу, отпил пива и заметил: – Полагаю, будет лучше, если комната так и останется Тайной... – Несомненно, – согласился Том. – И вот ещё что... Есть один парень – Рубеус Хагрид, полувеликан, сейчас Дамблдлор пристроил его лесничим. Любитель – и любимец – всевозможного зверья, думаю, вам стоит взять его на заметку. Кстати, мистер... – Ньют. – Тогда Том. Так вот, Ньют, простите, если что не так, но где вы воевали? – Может быть, я не воевал вовсе? – спросил Скамандер, глядя поверх кружки. – Может, бродил по миру да охотился на всяких тварей?.. – Ваши глаза, Ньют, – покачал головой Том. – Они вас выдают. Уж я-то знаю, сам такой... – Тем не менее, я не был на фронте, – негромко ответил Скамандер. – Я действительно бродил по миру и охотился на всяких тварей... и если вы слышали о женщине, сражающейся палашом, вы поймёте, кто был егерем на этой охоте. Том молча кивнул, залпом выпил оставшееся пиво и встал. – Что ж, спасибо за беседу, Ньют, – сказал он. – Надеюсь, мы встретимся ещё не раз. Хлопок аппарации – и Том стоит на Плаза де Варильяс в Гранаде. Слишком много в его жизни стало невыразимцев... А если об Отделе Тайн и можно узнать что-то большее, чем слухи и сплетни, то только в архивах испанского Министерства магии. Несмотря на старую взаимную нелюбовь испанских и английских волшебников (а скорее, благодаря ей), любому англичанину в Гранаде охотно выдавали любые имеющиеся сведения о его стране – тем охотнее, чем непригляднее было искомое... Разумеется, не отказали и Тому. В архиве он просидел до самого закрытия, перелопатив множество документов, но нашёл очень немного полезного. Впрочем, и этого в Англии было не узнать, так что время он потратил не совсем уж зря... Хотя что-то подобное он давно подозревал. Разумеется, невыразимцев интересовали тайны не только мироздания, но и государственные – и они вполне ожидаемо сотрудничали с магловской разведкой. Гораздо интереснее оказалось другое: Отдел Тайн был на ножах с Королевским корпусом безопасности и именно он стоял за реформой начала века. И вовсе не факт, что бывшие Протестантские рыцари знали, кому они этим обязаны – невыразимцы превосходно замели следы... А может, и знали – но в любом случае, об этом стоило написать Слагхорну. Знают или нет, но у испанцев были доказательства – как бы они их ни раздобыли... Это значения не имеет, но с доказательствами в руках Корпус сможет окоротить невыразимцев. Всё остальное было интересно – но пока что не слишком полезно, хотя в будущем могло пригодиться. Когда знаешь парочку грязных секретов человека, с ним становится гораздо проще договориться... А грязных секретов у сильных мира сего всегда довольно. Да и помимо сомнительных тайн в архивах испанского Министерства хватало интересного – пусть даже большая их часть и была закрыта для иностранцев. Но эти архивы велись ещё магами Карфагена и с тех пор уцелело немало интересного... Само собой, большая часть всего этого практической ценности не имело... Но если бы чёртов зануда Биннс читал свои лекции так – был бы самым популярным преподавателем в Хогвартсе. Да и кое-что из старой магии было всё ещё актуально, а ещё кое-что могло сработать просто за счёт неожиданности. Словом, в гранадских архивах Том собирался оставаться до тех пор, пока не закончится срок разрешения – все шесть недель, за которые собирался вытащить оттуда всё, что только успеет. Информация никогда не бывает лишней, тем более – такая... Сова Слагхорна прилетела на следующий день – похоже, профессор написал ответ прямо сразу, что было совсем не в его духе. Также против обыкновения Слагхорн был немногословен и всего лишь коротко благодарил за сведения. Том пожал плечами и вернулся к работе. Корпус явно принял его слова к сведению, и невыразимцев поставят на место – отлично. Ничего против Отдела Тайн Том не имел, но без регулярных пинков они вполне могли создать маглам проблемы... После чего магов в Великобритании просто не осталось бы. Докторфаустштрассе тому очень наглядный пример... Перелистнув несколько страниц, Том хмыкнул и потянулся за карандашом – побег лейтенант-коммандера Королевского Флота Уильяма Гринграсса из плена определённо заслуживал внимания. Возмущённый архивариус привёл полную формулу данной Гринграссом клятвы, и Том, прочитав её, долго смеялся. Лейтенант-коммандер пообещал не выходить из крепости, пока не будет освобождён... Что ж, покинув крепость месяц спустя, он своё слово сдержал – он ведь не обещал, что не взбунтует пленных англичан. В результате чего и был восставшими освобождён, а испанцы лишились брига, казны, большей части оружия, «а свыше того, всякого уважения к начальникам и почтения к особе Его Величества Иосифа» и в полном составе ушли к партизанам. Пока Том переписывал эту историю, пришло время обеда, архив закрылся и пришлось перебираться в ресторанчик напротив. В общем, ничего против этого он не имел – отличная возможность изучить жизнь магической Испании... Шесть недель спустя Том сидел всё в том же ресторанчике, потягивал ледяную сангрию и размышлял. Магическая Испания оказалась куда более консервативной, чем Британия, и всё заметнее отставала не только от неё, но и от континентальных соседей. Власть здесь принадлежала двадцати одному чистокровному семейству, известным как «Sangre verdadera», причём полностью – выходцы из этих семейств занимали в Министерстве абсолютно все должности – даже самые последние лифтёры и архивариусы были бастардами этих семей. Чуть лучше дела обстояли в Гражданской волшебной страже – местном аврорате – но и там все посты выше командира опергруппы были доступны только «Sangre verdadera». И так было везде... Ещё лет двадцать такой политики – и магическая Испания окажется в полной самоизоляции и начнёт быстро отставать от прочего магического мира, а к концу века просто утратит независимость... если маглы не доберутся раньше. И вот в это зловонное болото «древнейшие и благороднейшие» тащили магическую Британию. Изоляция, стагнация, всё большее отставание от маглов... И конец. Маглы, не напрягаясь, их сомнут.. Том закурил, отпил сангрии и посмотрел на часы. Пора было решать, куда двигаться дальше... Хотя вопрос, в общем-то, и не стоял – его следующей целью станет Англия. Только сначала на два дня в Льеж – говорят, на собрании Общества зельеварения с лекцией выступит сам Фламель – инкогнито, разумеется, но всё же. Да и Слагхорн там обязательно будет, а вернуться будет лучше в его компании... Да и те несколько старых рецептов, что он нашёл в архивах, можно будет представить – интересные мавры умели зелья варить, даже сейчас могут пригодиться. Поставив на стол опустевший стакан, Том закурил и внимательно перечитал объявление о встрече. Да, всё верно: открытое собрание, на регистрацию он как раз успевает, особенно если отправится прямо сейчас... Оставив на столе два галлеона, Том неспешно вышел на улицу, вернулся в Министерство, подошёл к печальному чиновнику за стойкой и сказал: – Buenos dias, сеньор. Сколько стоит портал в Льеж?