Сломанное крыло

Посадочная площадка была чиста. Несмотря на сильный боковой ветер, Илосович Стейн направил самолет вниз, лавируя, выводя его так, чтобы оказаться точно в центре полосы. Возле ангара ждала маленькая фигурка, даже отсюда было видно, как полощет на ветру огненно-красная грива. Ирацибета! На миг возникло острое желание поднять самолет, увести его далеко. Куда угодно, только подальше от этой женщины. Но Илосович Стейн лишь до крови закусил губу и потянул руль на себя, мягко скользнув колесами по летящей навстречу полосе. Однако, как ни мягко он посадил самолет, от самого легкого толчка по простреленной руке вверх полоснула ослепляющая боль. Блэки Хаммерсмит бросился к самолету, вежливо, но твердо отстранив Бетси. Большие руки осторожно подхватили раненого пилота. Блэки держал его нежно, бережно, точно ребенка. Скользящей походкой он бросился к дежурной бригаде медиков, спешившей навстречу. — Остальные? — сквозь зубы пробормотал Стейн, стараясь удержаться в сознании. — Где остальные? Где «Синяя бабочка»? Снова зазнобило. Кровопотеря была солидной, но он как-то держался. В голове пульсировала лишь одна мысль, последнее воспоминание перед тем, как потоком ветра его швырнуло прямо под пули «Фоккера» — самолет с синей бабочкой на крыле, который он прикрывал от трех истребителей, почти бок о бок с его «Барсом». Слишком далеко, чтобы рассмотреть лицо пилота, да ещё в летном шлеме, маске и очках, и слишком близко, чтобы заметить кое-что, от чего сердце дернулось, заныло и рухнуло куда-то вниз. — Пока никого, — тихо ответил Блэки, бережно укладывая его на носилки, — но я уверен, скоро вернутся… все. Стейн увидел через его плечо бегущую к носилкам Ирацибету, откинулся, закрыв глаза, и принялся демонстративно насвистывать «Сломанное крыло». Блэки на миг сжал его пальцы в ладони, выпустил и пошел к Бетси, что-то вежливо втолковывая ей. Мир расплывался в дрожащем багровом тумане. Стейн больше не пытался удерживаться. Он потерял сознание ещё до того, как санитары внесли его в маленькое здание госпиталя, покрытое защитной сетью. Пульсирующая боль растворилась в тяжелом забытьи, в котором слышалось тиканье часов, и хрипловатый низкий женский голос пел «Сломанное крыло». На прием к леди Эскотт, состоявшийся за три дня до вылета, Стейна притащил Тэкери Ирвикет. — Будет тебе взаперти сидеть, — втолковывал ему Тэк, голубоглазый, влюбленный в жизнь и слегка безумный парень, лучший из летчиков его эскадрильи, — эта твоя рыжая ведьма тебя совсем затворником сделала. Оно, конечно, я понимаю, что карьера требует самоотдачи во всех смыслах, но не настолько же! Ну чего худого в том, что ты немного развлечешься? Стейн пожал плечами и взял повязку-сердечко, которую носил на пустой левой глазнице. За эту повязку и за манеру повсюду таскать с собой как талисман игральную карту, Стейн получил свое прозвище Валет Червей. Впрочем, это прозвище ему даже нравилось. Спорить с Тэком не хотелось, он и сам чувствовал себя потерянным и усталым, лишенным того минимального общения, что требовалось любому нормальному человеку для внутреннего комфорта. Он постарался сделать все, чтобы Ирацибета не узнала о его выходе. Сказать, что эта рыжая бестия была ревнива, значило ничего не сказать. Стейн не мог сам себе поверить, что когда-то эта женщина казалась ему совершенством. Впрочем, тогда, в дни, когда Ирацибета Ламмермор, герцогиня фон Кримс вошла в его жизнь, он был совсем юн. А она была, как он узнал позже, многолетней любовницей лорда Александра Стейна, и после его смерти перенесла всю темную страсть своей души на Илосовича, похожего на отца как две капли воды. Но тогда он ещё не знал, что связался не с женщиной, а с демоницей, чья ревность была столь же разрушительна и жестока, как и страсть. Заподозрил лишь после того, как леди Стейн неожиданно и странно погибла, поехав на конную прогулку с близкой подругой Бетси, которая в свою очередь тоже весьма своевременно и странно скончалась спустя всего месяц после гибели Аннабеллы Стейн. А со временем подозрения эти превратились в уверенность. Но к тому времени Ирацибета знала о нем более чем достаточно, и умело вела свою игру. Её титул и связи делали её практически неуязвимой. К тому же слишком многое связывало Стейна с этой женщиной, его карьера целиком и полностью зависела от неё. Илосович оделся, парой взмахов щетки расчесал свои непокорные темные волосы. Тэк ухмыльнулся и хлопнул его по плечу. — Там будет куча хорошеньких девиц, может, присмотришь себе кого. Не всю же жизнь оставаться с этой твоей Дамой Червей. Она, конечно, интересная женщина, но есть в ней что-то неприятное, уж прости мне мою откровенность. Стейн усмехнулся. Кличка весьма подходила Бетси, которая обожала одеваться во все оттенки темно-красного и бордового. Язык Тэкери был, как всегда, остер и бил в цель не хуже пули снайпера. — Это уж скорее тебя касается, — рассмеялся он, запирая дверь, — тебя только впусти в такой цветник, заяц ты мартовский. — А я уже, — безмятежно откликнулся Тэк, — покажу тебе её, она должна быть на приеме. — И кто эта несчастная? — поднял бровь Илосович. — Злоязыкий Стейн! — возмутился Ирвикет, чувствительно тыкая друга в ребра. — Побойся небес, дружище! — Зная твой влюбчивый характер, не сомневаюсь, что бедная девушка серьезно вляпалась, — Стейн нимало не обиделся, — но все же назови её имя. Может, сумею предупредить её о той опасности, что ты собой представляешь. — Ах ты, предатель! Ну да ладно, думаю, ты её знаешь. Это Мальямкин Алленби, дочь адвоката Эскоттов. — Старины Джослина Алленби? — удивился Стейн, пока они шагали к машине Тэкери, припаркованной на соседней улице. — Я помню, он когда-то женился на голландской наследнице. Много трепали об этой его выходке, говорили, отец от него отрекся из-за той голландочки. Так значит, у него есть дочь? — Есть, и ты будешь сломлен и повержен, друг мой! Этой девушке нет равных! — Зная твой вкус, уверен, что так оно и есть, — кивнул Стейн, забираясь на обитое потертой кожей сидение, — и каковы твои намеренья относительно этой бедняжки? — Самые серьезные, — Тэк посмотрел на него прежде, чем повернуть ключ в замке зажигания, — самые что ни на есть серьезные, Ило, можешь мне поверить! Впрочем, ты сам увидишь! Они нашли местечко, чтобы припарковаться, лишь после долгих поисков. Все улицы на подъезде к дворцу Эскоттов были порядком забиты. Тэк вдруг бросился куда-то в сторону и повис на шее у тощего парня в довольно изысканном наряде и роскошном цилиндре на растрепанных рыжих волосах. Лицо рыжего показалось Стейну знакомым, он не сразу понял, что уже видел раньше эти сумасшедшие глаза, один больше другого. — Терри! Ты же должен был вернуться только завтра! Мальямкин мне сказала! Рыжий рассмеялся, обняв Тэка в ответ. — Хотел сделать ей сюрприз, и тебе заодно! Он взглянул на Стейна через плечо Тэка и заметно напрягся. — А кто это с тобой? Знакомое лицо! Стейн неловко переступил с ноги на ногу. Тэкери отлип, наконец, от своего знакомого, и рассмеялся. — Неужто не помнишь, Терри? Это наш прославленный ас, Илосович Стейн. — Валет Червей! — рыжий с нервной усмешкой отступил, глядя на Стейна не слишком приязненно. — Наслышан о ваших подвигах. Особенно о битве у Дувра. Стейн угрюмо усмехнулся, отвесив издевательский поклон. Тэкери встал между ним и рыжим, улыбка исчезла с его губ. — Терри, прекрати! Ты знаешь, что в той битве и я участвовал! — Участвовал, — рыжий дернулся как от удара, — но ты не добивал тех, кто пытался спастись, не стрелял по тем, кто вышел из боя. И ты не служишь Даме Червей! Это был прямой удар. Теперь, глядя в горящие яростью глаза цвета старого золота, было легко вспомнить семейство Хайтоппов, чей дом соседствовал с домом герцогини фон Кримс и был уничтожен во время кошмара восьмого сентября. — Вижу, вы вспомнили, — сказал Террант Хайтопп, с ненавистью глядя на Илосовича, — я тоже помню, и очень хорошо. И самолет ваш знаю более чем хорошо, мистер Валет Червей. Стейн пожал плечами с безразличным видом. Он на самом деле не слишком понимал, что имеет против него этот несуразный человечек в слишком яркой и броской одежде. Тэкери растерянно переводил взгляд с него на рыжего и обратно. — Ну и вид у вас, мальчики! И как вы ещё не поубивали друг друга? Стейн вздрогнул, не сразу заметив обладательницу голоса. Да и была она так миниатюрна и изящна, что её можно было принять за переодетого подростка. Даже невысокому Тэку она была по плечо. Однако же, Ирвикет уставился на неё с таким обожанием и нежностью, что Стейн понял — перед ним Мальямкин Алленби, плод сумасшедшей любви английских адвокатов и голландских наследниц. Хорошенькая, как фарфоровая куколка, одетая в кожаную облегающую курточку и юбку, отделанную кожаными вставками, острая на язычок и умная, как сам дьявол, такова была прелестная избранница Тэка Ирвикета. — Валет Червей, — миниатюрная красавица смотрела на Стейна большими темными глазами, — Тэк говорил о вас. Как, впрочем, и мой драгоценный кузен. Именно поэтому я и решила, что к вам следует хорошенько присмотреться, и лишь потом делать выводы. Обескураженный и вместе с тем очарованный её прямотой, Стейн лишь поклонился и коснулся губами тонких пальчиков. — К вашим услугам, миледи, в любое время. — Предупреждаю, — сказал Тэк, с обожанием глядя на девушку, — Мали — суфражистка и не слишком жалует подобные перфомансы. Она и мне-то не позволяет поцеловать себя без того, чтобы я не получил по физиономии её маленькой, но весьма увесистой ручкой. — Наконец-то кто-то держит тебя в ежовых рукавицах, — хохотнул Стейн, — миледи, вот теперь я весь ваш от повязки и до кончиков сапог! Под неприязненным взглядом рыжего Терранта он двинулся по неярко освещенной, прикрытой маскировочной сетью дорожке-беседке. Тэк и Мали, шутливо переругиваясь, шли следом.