Сломанное крыло

Прием был изысканным и роскошным настолько, насколько это было возможно по законам военного времени. Стейн с радостью заметил нескольких старых знакомцев и друзей. К нему с улыбкой подошел белокурый красавец Гленн Кингсли, с которым Илосович учился в университете и которого оберегал от слишком навязчивого интереса одноклассников. Молодой человек мало изменился, лишь свои длинные прекрасные волосы он обрезал едва ли до плеч, да лишился подростковой угловатости и хрупкости. — Ило, и ты здесь! — Гленн радостно обнял его и пожал ему руки. — Я так рад, дружище! От его открытой, нежной улыбки веяло солнечным светом, радостью, детским смехом и чистым небом. Мир изменился, но тот свет, что всегда был в Гленне, не претерпел изменений. — Ты все такой же, — сказал Илосович, касаясь его щеки, — словно не было всех этих лет. — А ты изменился, — Гленн застенчиво опустил глаза, — ты сам на себя не похож с этой повязкой и шрамами. Но, пожалуй, так мне нравится даже больше. — Ты все ещё один? — тихо спросил Стейн, отодвинувшись к портьере и увлекая за собой друга. Гленн легкомысленно пожал плечами. — Ты же знаешь, Ило, я привередлив. Жаль, у тебя нет сестры-близнеца. Я бы серьезно подумал над таким вариантом. Впрочем, у нас есть куда более интересные темы для беседы. Пойдем, я представлю тебя сестре и тете, я с ними пришел. Стейн с трудом подавил улыбку, зная, что многим она кажется неприятной. Кивнул и последовал за Гленном, по пути раскланиваясь со знакомыми дамами и отвечая на приветствия джентльменов. Как у героя войны и прославленного аса, у него было много поклонников и поклонниц. Две женщины, видимо, мать и дочь, стояли поодаль, у стены. Одеты достаточно скромно, хотя простое голубое платье очень шло девушке. Её короткие золотистые волосы были уложены в изящную прическу, а тонкие руки цвета слоновой кости опутаны тончайшими серебряными браслетами-сетками. — Познакомься, Ило, — Гленн подтолкнул его к дамам, — это моя тетушка Хелен, а это моя кузина Алиса Кингсли, дочь дяди Чарльза, брата отца. Дамы, перед вами гроза небес и мой добрый друг со школьных времен, Илосович Стейн. Стейн поцеловал руку миссис Кингсли и выпрямился, глядя в глаза её дочери. Сердце скакнуло куда-то к горлу. Стейн смотрел в карие глаза, и чувствовал, что какая-то часть его безвозвратно тонет в этом золотом мрачном огне. Почему-то подумалось, что они с Гленном имеют определенное родственное сходство, только у Гленна глаза голубые, точно незабудки, а у юной Кингсли похожи на отблески солнца на темном металле. А вот волосы одного цвета, золотистые, словно солнечный свет, наверное, мягкие наощупь, как и у её кузена. — К вашим услугам, — произнес он, усилием воли отводя взгляд. Гленн отвел его в сторону, улыбаясь кому-то в другом конце зала и помахивая рукой. Стейн проследил его взгляд, просто чтобы не смотреть слишком откровенно на мисс Кингсли. У рояля несколько молодых мужчин собрались вокруг изящной блондинки, в которой Илосович с запоздалым удивлением узнал Мирану Мормориал, герцогиню Ньюкасл и родную сестру Ирацибеты. — А она что тут делает? — удивленно спросил он. Гленн ослепительно улыбнулся герцогине и повернулся к Стейну. — Как что? Помимо того, что она сестрица твоей покровительницы, она ещё и родственница, и довольно близкая, леди Эскотт, кажется, по материнской линии. Ты не знал? — Вот уж откуда не ждали, — сквозь зубы произнес Илосович, прищуривая единственный глаз, чтобы рассмотреть невысокую фигурку, раскланивающуюся перед леди Мираной. — Так Хайтопп служит ей теперь? — спросил Стейн, сжав плечо Гленна. Тот на мгновение замер, потом кивнул. — Да, ей. Он ведь потерял семью, ты слышал, наверно. Во время той проклятой бомбежки в сентябре пятнадцатого года. Но если так посмотреть, то вышло довольно странно, потому что дом Хайтоппов находился довольно далеко от места бомбежки. Бедняга Терри единственный остался жив. Ходят слухи, что он видел самолет, сбросивший бомбу на Хайтопп-мэнор. Впрочем, он довольно скрытен, и не любит говорить на эту тему. Стейн уже не слышал его. Алиса Кингсли стояла теперь у окна, занавешенного тяжелыми портьерами. Изящные контуры её фигуры казались очертаниями хрупкой фарфоровой статуэтки. Она о чем-то беседовала с близняшками Чаттавей. — Наверное, зря я вас познакомил, — сказал Гленн, глядя на Илосовича с видимым сочувствием, — я люблю Алису больше, чем мог бы любить родную сестру, если бы она у меня была. Но бедная девочка уже обещана в жены младшему Эскотту. «Этому идиоту?!» — едва не выкрикнул Стейн, однако, как-то сдержал вскрик. Снова бросил взгляд на Алису. Она что-то говорила Фионе Чаттавей, потирая левое плечо. Этот жест показался знакомым. Стейн какое-то время смотрел на фигурку в голубом платье, пытаясь понять, что именно растревожило его. В конце концов, отвернулся, отвечая на прикосновение Гленна. — Смотри, леди Эскотт, — тихо произнес Гленн, — надо отдать должное, эта женщина умеет добиваться своего. Будь у Хэмиша хотя бы половина её силы, ума и мужества, я бы не тревожился так за Алису. Хотя у меня есть причины тревожиться о ней по другому поводу. Стейн проводил взглядом леди Эскотт, которая шла, опираясь на руку своего сына. При виде Хэмиша, молодого лорда Эскотта, его охватила глухая, беспросветная ярость. — Прости, малыш, мне лучше выйти, — сказал он, сжав на прощание пальцы Гленна, и двинулся, пробираясь к выходу. В коридоре, залитом тусклым красным светом, было пусто. Все гости собрались в зале. Стейн прислонился к стене, обитой темно-красным бархатом. Перед глазами снова встала хрупкая фигурка и изящная рука, потирающая плечо. Почему-то жест был безумно знаком. Но где он мог видеть его? — Ило, что случилось? Он невольно вздрогнул. Гленн, бесшумно последовавший за ним, взял его за локоть и потянул в какой-то альков, пропахший пылью и тяжелым запахом давно не чищеной обивки. — Эта девушка, Алиса, — пробормотал Стейн, опустившись на край кушетки, — Гленни, ты действительно сплоховал, познакомив меня с ней. Ах, если бы не Ирацибета и её несносная ревность! Этот безмозглый мальчишка Эскоттов не стал бы для меня преградой. — Ило, я бы отдал жизнь, чтобы сорвать эту свадьбу, — тихо произнес Гленн, прижавшись губами к его щеке, — я не знаю, как спасти Алису от этого брака. Её мать дала слово вразрез с желанием своей дочери, потому что думает, что Эскотты способны вернуть ей дом и честь фамилии Кингсли. Но она не знает, что именно по приказу леди Эскотт был организован ряд падений и несчастий с торговым домом Кингсли. И это ещё не самое мерзкое. Видишь ли, я довольно близко знаком с Эддисоном Беннетом, а он доверенный врач семьи Эскоттов и посвящен во многие тайны этого дома. — Эддисон Беннет? — Стейн с любопытством уставился на Гленна. — Он же один из лучших медиков, каких я знаю. Вначале был психиатром, а сейчас иногда работает в госпитале. Так он домашний лекарь Эскоттов? И как же вы познакомились? Гленн прижал ладони к щекам и опустил голову. — О Боже! — Стейн не сумел сдержать улыбку. — Но меня тебе правда не стоит смущаться, малыш. — Узнай об этом кто-то, и конец карьере Эда, — тихо произнес Гленн, сжимая его руку в своих горячих ладонях, — мне-то что, за мои деньги и связи мне простят ещё не такое, но не ему. Так что будь очень осторожен, Ило. И то, что я говорю сейчас, только для твоих ушей. — Что бы ни случилось, ты можешь на меня рассчитывать, — Стейн ответил на рукопожатие, стараясь скрыть свое смятение. Гленн обнял его, прильнув губами к уху. — Эд практически уверен, что здесь пахнет кое-чем куда более серьезным, чем просто попытки захватить остатки имущества Кингсли. Ты знаешь, что дядя Чарли был неплохим изобретателем? В свое время он работал на заводе Виккерса и Армстронга, но ушел оттуда после какой-то темной истории. Эддисон слышал обрывки разговора, он практически уверен, что речь идет о каком-то изобретении старика. Но лапу на него наложить они смогут лишь, если Алиса станет женой Хэмиша. Страшный крик прервал его. Он рвался, эхом отражаясь от стен, перекрывал все другие звуки, проникая во все закоулки огромного дома Эскоттов. Стейн вскочил, инстинктивно заслоняя собой Гленна, а тот судорожно вцепился в его плечо. К воплю постепенно присоединялись и другие голоса. — Идем, — прошептал Стейн, выволакивая Гленна из алькова, — держись рядом, никуда не отходи.