Выживая среди сильнейших

      Папа Чарли мог бы мной гордиться. Джаспер гнал так, что мы успели до назначенного времени и головная боль в пути совсем прошла. Элис всё равно проводила меня до дома, хотя я и пыталась убедить её, что в этом нет нужды. Остальные сидели в машине. Я боялась слишком дотошных вопросов от папы Чарли, который явно хоть и неловко пытается интересоваться моей личной жизнью.       Я тепло распрощалась с Элис. Во всяком случае с моей стороны прощание было тёплым. Во всех смыслах. Приветливо улыбнулась Джасперу, даже Эдвард был удостоен вежливого кивка. Вампиры уезжали довольными.       Легла спать раньше обычного, но ещё долго лежала под одеялом, согревала озябшие конечности и думала.       Мне нравится Элис. Нравится с ней общаться, но с ней словно бы идут какие-то обязательства. Надо бы что-то делать с этим обещанием. Ехать в дом вампиров дурная затея. Это всё равно что расписаться в загсе. Всё равно что послать письмо отцу и матери: «Извините, я вышла замуж и уехала в медовый месяц. Все подробности расскажу по возвращении». А по приезду ты уже родила дочь и обзавелась клыками.       Саманта позвонила в назначенное время. А я совсем забыла про это.       — Хай, ты как всё нормально?       Я легла поудобней, прижимая к уху мобильник. Завернулась поплотнее в одеяло.       — Все хорошо. Я встретилась с Элис, мы отлично поболтали. Она рассказала мне про вампиров.       — Ля, серьёзно, что ли? Чегой-то она вдруг? Ты тут уже полгода здесь, а она только сейчас созрела. Ооочень своевременно.       Подруга недовольно фыркнула.       — Ну, разве существует идеальное время для такого? — я улыбнулась. — К тому же наверняка у них действуют какие-то законы. Которые запрещают вампирам палиться среди смертных. Может теперь за мной приедут люди в чёрном и заставят умолкнуть навеки.       Я мрачно смотрела в потолок. Опасения остались все те же. Вольтури рано или поздно могут узнать о моём существовании, могут меня убить. Эдвард меня любит, а значит вступится за меня, а его любят Каллены, и вступятся за него. Видела ли это Элис в своих видениях?       — Только через мой труп. — прорычала Саманта.       Я почувствовала тепло в груди от этих слов. Как ни парадоксально, знание о том, что Эдвард хочет умереть за меня так не прельщает как злобная решимость Саманты. Почему-то в моей голове чувства этих двоих не равноценны. Саманта гораздо лучше Эдварда. Она резкая, малообразованна (я видела её табель успеваемости), дурно воспитана (задолбанная работой апатичная мать и абьюзер отец). Но при этом ужасно милая. А ещё упорная. Недавно она с гордостью в голосе рассказала, как нашла стажировку в Сиэтле у автомастерской. Платить обещали мало, зато есть комнатушка два на два, с дверью на замке и прямо над мастерской (она беззаботно отмахивается, когда я спрашиваю про шум по ночам, который будет её мучать). Обучат всему что надо, а если они лично убедятся, что она что-то умеет, так и в штат через годик взять могут.       «Но ты же обещаешь прилежно учиться в колледже, да? — спросила тогда я её.»       В моём воображении комнатушка над автомастерской была отнюдь не радостным будущим. Условия, прямо скажем ужасали.       «Конечно, но только потому что ты меня попросила, — скривилась Саманта, но её рот всё равно упорно расплылся в счастливой улыбке»       Упорства этой девчонке не занимать. Когда я на неё смотрю, она напоминает мне меня. Прошлую меня, ту что не Белла/Изабелла. Ту что когда-то (в каком году это было?) приехала по студенческой визе в другую страну и ещё пять лет пряталась по улицам от властей, чтобы не депортировали. Я получила-таки заветное гражданство. Эти пять лет были временем беспросветного голода и холода. Мне негде было жить, я не могла устроиться на работу. Благо что еду можно было в благотворительных магазинах набрать. Ночевала где придётся. Зимой было особенно жёстко. Однажды меня позвал пожить у себя один старый хиппи. Сам он жил в помещении, которое принято называть лофт, кажется. Склад переоборудованный под жильё. Я была уже так отчаянна, что согласилась одну ночь переночевать у него. Он выделил мне матрас на втором этаже под самой крышей. Там не было ничего, кроме голых кирпичных стен и шиферной крыши. О теплоизоляции и думать было нечего, но тогда это место показалось раем, по сравнению с лавочкой в парке. Я осталась там на всю зиму. Взамен убиралась на его территории, после многочисленных рейв-пати или приступов творческого вдохновения, а случались они ой как редко. Он считал себя непризнанным гением, и по дому у него всегда были разбросаны куски глины, гипса, краски и бруски дерева. Однако я ни разу не видела его законченных работ. Только брошенные недоделки. Он был странный, этот ворчливый хиппи, но кто знает, может в ту зиму он спас мне жизнь.       Возможно, Саманте будет не так уж и плохо в этой комнатушке над мастерской. Она сильная не только физически.       — Я бы не хотела, чтобы ты умирала, — тихо сказала я в трубку.       Саманта на том конце молчала. Слышно было как работает старый маленький телевизор в её комнате. Иногда раздавался странный отдалённый шум, и я представляла, что это её мать ходит по первому этажу и занимается своей обычной рутиной. После того как посадили в тюрьму отца Саманты, обслуживать кого-то день и ночь больше не надо. Наверное, теперь в их доме, если выключить телевизор, очень тихо. Слышно, как этот дом скрипит на ветру или ходит по первому этажу ещё не старая по паспорту женщина. А выглядит она очень старой или точнее состарившейся. Эта старость выражалась не в седине, но в отросших корнях грязного блонда. Не в глубоких морщинах, но в обвисшей коже на лице и темных мешках под глазами. Не в артрите, но в сгорбленных навечно опущенных плечах. Матери Тейлор едва ли было больше сорока.       — Расслабься, всё со мной будет хорошо. — Словно подслушав, мои мысли ответила подруга. Наверное, что-то в моём голосе напомнило наш недавний разговор об окончании школы. Мне так точно напомнило.       — Ты не можешь быть в этом уверена, — возразила я. — Может тебя завтра собьёт грузовик, или ты выйдешь замуж за приезжего крутого байкера, в полной уверенности что он твоя судьба. Саманта хихикнула.       — Вот чего мне точно не грозит! — она помолчала. — С Элис точно всё нормально прошло? Она сказала зачем вообще тебе о них рассказала?       — Нет.       — Черт. Фигово. Эта кровососка всегда меня бесила. Смотрит словно я у неё головную боль вызываю одним своим видом. Самовлюблённая мертвячка.       — Вообще-то вызываешь — Элис одарённая, она будущее видит.       — Да ну, гонишь.       — Неа, она сама мне рассказала. — Я ещё раз напрягла свою память, стремясь вспомнить только то что мне рассказала Элис, и не ляпнуть ничего от себя. — Она сказала, что может видеть будущее всех кого захочет, кроме оборотней.       — Ну хоть какое-то облегчение. Спасибо, — проворчала Саманта.       — Да, это ещё нормально, Эдвард мысли читает, всё как нам рассказывал старик Блэк.       — Вот черт, и тут этот гад смазливый выпендрился! — искренне возмутилась Саманта.       Я улыбнулась.       — А Джаспер на эмоции влияет. Может успокоить или разозлить человека одной лишь силой мысли.       — Бля, прикинь, что было бы, если бы он мог вывести из себя оборотня? Да весь город о существовании сверхъестественного узнал бы! — кажется Саманту не столько испугала эта перспектива, сколько развеселила.       Я покачала головой. Наверное, вампиры и это предусмотрели. Придумали меры удержания темперамента оборотней под контролем. Хотя знают ли Вольтури об оборотнях? Насколько я помню то нет, хотя доктор Карлайл кажется совсем оборотням не удивился, когда договаривался с ними о территории. Но то было давно. Может и удивился, да мне никто не сказал. Старику Блэку откуда бы знать?       В любом случае это не важно.       — Изабелла, ты меня слушаешь? — забеспокоилась Саманта и я выдавила из себя утвердительное мычание. — Может завтра в кино сходим, а, как думаешь?       Мне понадобилась минута чтобы проанализировать плюсы и минусы, учесть своё нежелание и найти в себе желание.       — Да, пойдем.       Решилась. Осталось только позвонить Элис и перенести поездку к Калленам на неопределённый срок. Глупо, знаю, но почему-то на душе стало легче. Это иррационально, особой причины к ним не ехать нет, но я просто не хочу. Должно же моё желание учитываться.       Так и сделала. Чуть только Саманта положила трубку, договорившись о времени и месте встречи, я набрала Элис. Разговор с ней был короткий. Я даже не дала ей возможности меня перебить чтобы возразить. Элис звучала расстроено и в какой-то момент показалось, что она разозлилась. Резко сказала, что я словно избегаю разговора с ней лицом к лицу. Пыталась вызвать у меня чувство вины за то, что снова отказываю в простой просьбе, снова упомянула Эсми и её надежду со мной познакомиться. Не получилось. Я представила, как прямо сейчас рядом с Элис стоит и буравит её недобрым взглядом Эдвард, подслушивая, вслушиваясь в мой голос. А я выживу, во чтобы то ни стало.       Любовных терзаний и желания помереть в свои восемнадцать от меня не дождётесь.       Сказав своё «нет» и последнее «прости», я положила трубку с облегчением. Лучше не думать об этом, или точнее подумать завтра. Утро вечера мудренее, а завтра я вообще в кино иду с подругой. Разве не замечательно? ***       Утром было ясное небо и солнце ярко осветило темные голые ветви деревьев. Я и раньше любила солнце, но с недавних пор стала чаще обращаться внимание на погоду. Если солнечно, значит Каллены на улице не появятся. Повезло.       Контрольная по математике оказалась именно что сложной. А из-за поездки в Сиэтл, я вчера была выжата как лимон и совсем забыла про подготовку. Пока сидела над тестом, старательно припоминая формулу, то и дело поглядывала на часы. Хотелось как можно скорее выбраться из класса и принять таблетку от мигрени. Казалось, что малейшая неудача в учебе, или стресс, и мигрень тут как тут.       На обеде встретилась с Самантой. Подруга сбросила рядом со столом рюкзак и, не обращая внимания на недовольный взгляд Джессики, села напротив меня. Джессика посторонилась, зашипев на Майкла, чтобы он резче двигался, ей мало места, и отодвинулась от Саманты. Та не заметила, а я подумала, что надо бы либо их держать подальше друг от друга, либо перестать общаться с Джессикой, если та не хочет вести себя прилично в общественном месте. Её нелюбовь к индейцам и школьникам из неблагополучных семей раздражала всё сильнее. А Саманта воплощала в себе оба этих пункта.       Я была раздражена, голова болела, контрольную я наверняка написала плохо, а тут ещё и Джессика решила вести себя как дрянь. Малейшее её слово и я взорвалась бы.       Но на счастье, её и моё, Джессика отвернулась и обиженно замолчала, всем своим видом игнорируя Саманту.       Саманта даже не заметила этого, или же просто решила не обращать внимания. Подруга, недовольно закатив глаза, сообщила, что поход в кино придётся перенести на час, потому что вчера ей позвонила Ребекка и, узнав про кино, напросилась пойти с ними.       — Она так ныла, что устаёт на работе и дома тоска сплошная, что я не смогла ей отказаться, — отчего-то виновато объясняла Саманта. — Ей, мол, только дома ужин приготовить и уже через час она, мол, свободна.       — А Джейкоб не может, что ли? — жуя сэндвич спросила я.       — Да этот придурок максимум микроволновкой пользоваться умеет, — презрительно ответила она. Хотя я точно знала, что и сама Саманта не очень-то знает, как приготовить обед на семью, если это не яичница и это не разогревается в микроволновке.       — Пора бы ей уже высказать этому увальню, что он не маленький, — заметила я.       — Так его же старик балует, защищает его, словно маленького. Короче, пойдём на следующий сеанс, он в 6.20. Окей? Черт, знала бы что она захочет с нами, не звонила бы ей.       — Ну, Ребекка действительно сильно скучает дома с отцом и младшим братом, — рассеяно заметила я. В уме уже прикидывала что своему отцу на ужин приготовить. — Я тут поняла, что и сама мало с ней в последнее время встречаюсь.       — Ага, — отозвалась Саманта и отвела взгляд. Я удивлённо на неё посмотрела. Она взяла оставшийся на моём подносе пудинг и за три ложки мрачно всё съела.       Пудинга было не жалко, но вот её недовольный вид меня удивил. С чего ей на меня обижаться. Или на Ребекку. Они поссорились, пока я в больнице лежала, что ли?       Я прикинула в уме предыдущие дни, но подруги вели себя нормально, на выписке меня встречали вместе и разговаривали друг с другом без агрессии. Если была какая-то ссора, то я этого явно не заметила.       — Значит договорились. — Я сложила мусор на поднос и встала. — Встретимся на месте.       Саманта кивнула.       К середине дня, когда я приехала в центр оказалось, что до сеанса ещё есть время. Подруги пока не пришли и делать было нечего, поэтому я в приподнятом настроении пошла вниз по улице к торговым рядам. Покупать ничего не собиралась, денег после операции не так чтобы много было на этот месяц, поэтому просто гуляла, рассматривая витрины.       Было даже как-то приятно находиться в одиночестве и тишине. Вспомнила свою прогулку в лесу. Как же мне этого не хватает. На лето уже купила новый спальник, под свои размеры, старый спальник отца тяжело и неудобно таскать, хоть он и тёплый. И новую горелку, и палатку, тоже поменьше. Было бы здорово возобновить свои пешие турпоходы, как когда-то. Когда-то? Когда это?       Я замерла, задумавшись.       Когда же я ходила? Почему-то не могу вспомнить, но в черепе зудит мысль, ответ, который вроде на поверхности, но не ясен. Может это что-то связанное с походами? Помню только последний свой поход с ночевкой, а всё остальное нет. И там всё было нормально.       Озадачившись, я в растерянности зашла в кафе. Этот молочный коктейль так и манил. Расплатившись, вышла и с удовольствием затянулась сладким, хоть и холодным напитком. Сладкий как раз в меру, иногда попадаются такие что словно специально в мороженое добавляют ложку сахара, или ужасно приторный сироп. Но этот был в самый раз, чистый, ванильный. От холода начали неметь руки. Всё-таки зима не самое лучшее время для холодных напитков. Но, боги, как же это вкусно!       Улыбнувшись своим мыслям, я повернула обратно к кинотеатру, времени ещё много, но вдруг они придут раньше? С этими мыслями я развернулась в сторону кинотеатра.       Острое чувство опасности прошибло меня разом. Сразу стало понятно, что всё плохо. Очень-очень плохо.       Надо мной возвышался мужчина.