Трус

      Такси остановилось как раз возле библиотеки и Стэн ни капли этому не удивился, ведь останавливаться где-то еще смысла не было. Он все еще ошарашенно смотрит на авто и с ужасом осознаёт — кровь во всём салоне лежит почти ровным слоем. На сидениях, на стекле, на потолке. А на себя смотреть просто мерзко. Он выглядит жалко, слишком жалко, ему хочется плакать и сбежать, и никогда больше не появляться в этом мерзком городишке, где он — мальчик двенадцати лет, влюбился в другого мальчика (снова это чувство в груди он называет любовью), где его однажды чуть не убили, где его ненавидели.       Но он сглатывает эту муть (страх на вкус как кровь, только более горькая и мерзкая, это он узнал ещё в детстве), подходит к окну водителя, извиняется за это недоразумение — умело лжет о том, что ему просто стало плохо. Он еще с минуту болтает с человеком за рулем, и, уже стоя с сумкой в руках, оплачивает проезд. Теперь он, казалось бы, со спокойной душой поднял взгляд на здание, по лестнице которого со смехом спускались Билл и Майк. Они что-то живо обсуждали, а сердце Уриса ухнуло в пятки, он узнал их мгновенно. Билла по вырезкам из газет и фото в журналах, а Майка по темной коже и тому же самому веселому взгляду, как когда-то в детстве. Автомобиль двинулся с места, когда Стэнли, буквально не сводя глаз с Дэнбро, робко ступил на бордюр, сжимая багаж в руках еще сильнее чем раньше. Сердце поднялось от пяток к горлу и билось уже там, не давая сказать и слова, выдавить и звука, сейчас он понимал, как сложно было маленькому Биллу в детстве. «Билл красивый, — про себя подметил еврей, вглядываясь в его улыбку и ямочки на щеках, и его глаза, светло-зелёные и блестящие, — только если ты это скажешь вслух тебя не поймут». Его слишком внезапно заметили. Как можно было не заметить человека в крови, который пялится на тебя, как влюбленный идиот? Ответ прост, как три копейки — никак.       — Стэнли! — искренне обрадовался Билл, но когда понял, что радоваться нечему, озабоченно спросил. — Что случилось? Улыбка на его лице всё ещё тепло светилась, а руки аккуратно легли на плечи, отчего перехватило дыхание, словно Стэнли снова двенадцать, словно он снова стоит в синагоге и задыхается от собственных мечтаний, порой самых обычных — долгих объятий и невесомых поцелуев, а порой до крайности непристойных, вроде глубоких поцелуев и ласк. Стэн не понимал, откуда в его голове столько грязи (так постоянно отзывался о геях отец), он ведь послушный и примерный мальчик, которому неоткуда это знать.       — Оно, Билл, — ответил Урис, стараясь расслабиться и позволяя себе крепко обнять Дэнбро, жарко выдыхая ему в шею и пуская слезу счастья. Он обнимает его почти нежно, совсем не по-дружески, только кажется, что Билл и не замечает. И Урис чувствует, как его обнимают в ответ и прижимают к себе так крепко, что кости, кажется, хрустят. Его обнимают с такой же радостью, как обнимают родителей, когда получили подарок на рождество. Лучшее чувство за последние несколько лет жизни Уриса. Стэн понимает, что остался в объятиях слишком надолго, когда его за плечо треплет Майк. Не Билла, а именно его. Он неохотно отпускает мужчину из объятий и робко тупит взгляд, глупо улыбаясь, совсем как ребёнок.       — Выглядишь так, словно тебе двенадцать и ты влюбился в самую популярную девчонку школы, — смеётся Хэнлон, убирая руки в карманы выглаженных брюк и слегка сердито блестит глазами. Стэн улыбнулся подобному замечанию, покачал головой, но слегка испугался — Майк хоть и выглядел доброжелательно, но читалось в его взгляде и осуждение, словно он понимал, что прячется за его смущением и неловкостью. Билл, казалось, списал это на то, что они давно не виделись, а Майк… Майк, кажется, на влюбленность, которую сам осуждал. Чертовы стереотипы. «Выглядишь как гей, раз заметил даже Майк», — отругал сам себя Стэн в который раз, но улыбнулся своим мыслям. Они взрослые люди и наверняка понимают, кого любить. Кого вообще это должно волновать?       — Мне нужно переодеться, — поправляет челку Урис, снова, такой привычный для него жест вызывает у Билла восторг, он улыбается, наблюдая за этим, а еврей замечает и смотрит на него, чуть из-под век и почти мило улыбается, — и принять душ тоже.       Билл слегка краснеет, видя, как ведёт себя еврей, он понимает, что это, мать его, флирт. Потому что взгляд полуприкрытых глаз и загадочная улыбка не могу быть не флиртом. Это заставляет Дэнбро смущаться, но и глупо улыбаться. Потому что с ним никогда не флиртовал мужчина и даже отчасти от того, что Билл когда-то в детстве любил Уриса, только он никогда не смел себе признаться. А Майк только закатил глаза, фыркнул и стыдливо отвел взгляд, не желая смотреть на это действо. Хэнлон всегда был проницательным и чувствовал химию между людьми, этим умением он всегда пользовался в спорах с Ричи. Тот иногда в упор не видел симпатии и отрицал любое проявление любви. А Хэнлону по горло хватило гейско-влюбленного поведения Стэнли и Эдди в детстве. Один умело скрывал, изредка оказывая жесты внимания, другой же рьяно пытался доказать, что не влюблен в идиота Ричи. Оба же вызывали неприязнь, когда вели себя так, но казались отличными парнями, когда откладывали влюблённость на задний план.       Дело близилось к четырем часам дня, они втроем сидели на кухне в доме Майка и пили чай. С волос Стэна капала вода, рубашка была застегнута не до конца и заправлена в джинсы, Билл сидел рядом, облокотившись о стену и не сводил глаз с мужчины. Он выглядел так по-домашнему и хотелось обнять его, может и уткнуться носом в шею, но это казалось таким неправильным. Стэн же просто пил чай, и изредка поглядывал на друзей. А они говорили друг с другом о чем-то неважном, вроде семьи и достижений в жизни. О новых фильмах и музыке, о книгах и о телепередачах. Стэн сидел безучастно, только слушая их разговоры. Билл был рядом и это радовало, но казался он таким недостижимым. Улыбался, смеялся, касался своими коленями бедра и смотрел на него своими блестящими глазами, сквозь очки, смотрел так странно и Стэн честно начинает стесняться, сначала давясь чаем, а потом и застегивая все пуговицы на рубашке.       — Ты в порядке? — спокойно спрашивает Дэнбро, все так же глядя на Уриса, словно желая совратить к черту.       — Да, — неуверенно отвечает Стэн, таким же взглядом прожигая мужчину напротив.       А Майк опять закатывает глаза и выходит из комнаты, чувствуя, что их лучше оставить наедине.