1.
21 октября 2017 г., 12:48
Малфой плохо помнил, когда это началось – события будто стерлись из памяти, превратив всё в монотонную размытую пелену. Первые месяцы он плакал. Стыдно, жалко, до дрожи в длинных изящных пальцах и покрасневших глаз, но потом слёзы исчезли, исчерпав себя. Высохли, превратив оазис души в мертвую пустыню. На занятиях он отставал, был мрачен и рассеян. Паркинсон, бывшая к Слизеринскому Принцу ближе всех, не понимала, что происходит, глядела снизу вверх оленьими карими глазами и изредко спрашивала: «У тебя проблемы с ребятами на факультете, Драко?». Да уж, незаметить это было сложно. Блондин скосил глаза на Уоррингтонтона. Кассиус был высок, с противным лицом и по-женски пухлыми губами – единственное, что в нём вообще было женственным. Охотник Слизерина. Мог ли он быть на месте Малфоя? Драко покачал головой: нет, не мог. Вяло поковырялся вилкой в рисовой каше.
– Малфой, ты совсем не слушаешь меня! – Панси была похожа на разозлившуюся змею, говоря чуть ли на парселтанге. Блондин молчал. Кажется, ему было всё равно. – Отлично! Отлично, Драко. Я пыталась помочь тебе весь год, но умываю руки! Счастливо оставаться!
Шестикурсник проследил за удаляющей миниатюрной фигурой и опустил взгляд, когда та скрылась за дверями большого зала. Могло ли быть иначе, Драко? Могло ли быть?...
***
– Что, идёшь на тренировку, Ма-а-алфой? – Пьюси подкараулил его в одном из коридоров. Ученики сновали из стороны в сторону, из кабинета в кабинет – блондин наблюдал за ними ленивым взглядом, но как только парень подошел к нему, невзначай коснувшись плеча и заблокировав все пути к отступлению, пружина внутри напряглась. Слизеринец сжал рукой палочку, спрятанную в полах мантии, так, что побелели костяшки, но на бледном лице не отразилось ни единой эмоции. – Нет, – попытался пройти, но был удержан стальной хваткой. Что-то недоброе мелькнуло в темных глазах Эдриана. У Малфоя пересохло в горле. – Как же мы без ловца, Дра-а-ако? Монтегрю будет очень расстроен... – и резко захрипел. Драко знал, что будет жалеть об этом – уже жалел, – но рука сама стиснула беззащитное горло темноволосого охотника, прижимая чужое, не ожидающее атаки тело к стене. Глаза на выкате, постепенно синеющие губы: Малфою нравилось, он сжимал всё сильнее и сильнее, не думая прекращать. – Слушай сюда, сукин сын, и запоминай. Никогда больше вы не сделаете это. Передай Монтегрю, что если он ещё раз пошлет за мной одного из своих недалеких придурков, то мой отец узнает... А если и нет, то я, лично я сверну вам всем шеи. Пока вы будете спать я проберусь к вам в спальни и выпущу кишки обычным маггловским ножом, а, как тебе? Достаточно необычно? Сначала я отрежу ваши яйца, а потом... – Малфой, что ты делаешь! – послышался слева испуганный девичьи вскрик. «Ни с кем бы не спутал. Грязнокровка Грейнжер, паршивая сука, а вместе с ней и её тупоголовые дружки». От ситуации хотелось блевать, одно лишь грело душу – Пьюси всё ещё сжимал его руку, беспомощно хрипя, подобно умирающему в подворотне Лютого полукровке. Пытался сделать что-то, но Малфой был странно силен. Силен, когда это почти не нужно. Вот ирония. Губы блондина скивились, а сам он отбросил слизеринца в противоположную стену – тот затонал от боли и съехал вниз. – Я расскажу Макгонагалл, я... – но Грейнжер замолчала. Взгляд, которым Малфой одарил всех троих – её, Рона и Гарри – ужасал. Чуть ли не впервые Гермиона вздрогнула от одного лишь взгляда, пожалев, что посмотрела в эти стальные омуты, блестящие от ярости, а блондин развернулся и стремительным шагом удалился прочь. – С чего бы Малфою нападать на своих?... – с недоверием произнес Гарри через некоторое время, когда Эдриан уже ушёл, шипя что-то себе под нос. – Какая разница? И без Малфоя много проблем – недовольно, тщательно скрывая удивление, проворчал Уизли. – Мало ли, что две змеи не поделили... О, Мограна! Я забыл запасную мантию в раздевалке после вчерашней тренировки, а там сейчас слизеринцы! Пошли зайдем за ней, Гарри... – Рональд Уизли, – начала Гермиона нравоучительным тоном, что ничего хорошего не предвещало, – если ты опаздаешь на отработку у Снейпа... – Я зайду, – поспешно прервал так и неначавшиеся распри Поттер, чем вызвал благодарный взгляд Рона.***
Больно. Боль заполняла каждую клеточку, заставляя кричать не своим голосом, но чем поможет крик, когда есть заглушающее? На теле прекрасными астрами расцветают гематомы, а Малфою хочется одного: отключиться, потеряться, оказаться в теплой постели мэнора – всё, что угодно, только бы не быть здесь сейчас. Он харкает кровью, боясь, что захлебнеться ей и окончит свою жизнь слишком жалко, в стенах мужской раздевалки среди кучи мразей. Какой позор. Взгляд Малфоя может сжечь, но эти суки не смотрят в глаза. Они не смотрят в глаза, когда стаскивают брюки с худых ног, не смотрят в глаза лапая огромными ладонями тощую задницу и уж точно не смотрят в глаза, забираясь под резинку его трусов. Он брыкается, подобно загнанному в угол единорогу, вот только кровь Малфоя не дарит проклятие, а лишь заводит его оппонентов сильнее. Малфою противно. Его тошнит. Вот бы вырвать на кого-нибудь из этих уродов. Наконец нога попадает в цель – прямо по яйцам Монтегрю. Тот злиться, рычит от боли и кидает худосочного слизеринца в стену. – Сука. Жалкая, тупая сука – шипит он, нагибая слабое тело и резко входит, заставляя содрогаться. Драко орет, орет как сумасшедший, срывая голос, но никто не слышит. Орет и кашляет кровью, орет и снова кашляет, пока приставленный к губам член не заставляет замолчать. Ему зажимают нос, заставляя открыть искусанные губы, а в задницу вгоняют член, не щадя ни капли и оставляя на бедрах синяки. Двое других дрочат на лицо, и Драко уже не может разобрать, кто есть кто, теряясь в адских муках и мечтая наконец сдохнуть. Дверь скипит, но Гарри Поттера, застывшего на пороге, никто не замечает. Глаза Поттера широко распахнуты. Шок будто парализовал тело, лишая возможности двигаться. Он хотел уже выйти, но... узнал в нижнем парне своего врага. Драко Малфоя. Происходящее решительно не укладывалось в голове. Тем временем всё закончилось, и его наконец заметили, но, кажется, не придали никакого значения – лишь капитан Слизеринской команды неприятно улыбнулся, выходя из раздевалки последним. – М...Малфой... – севшим голосом позвал Гарри, но ответа не получил. У блондина звенело в ушах, а перед глазами плясали разноцветные круги. Казалось, что он в Аду и потерял в один момент всё: слух, зрение, осязание, обоняние и всего себя. Лишь слышал крик. Жуткий, будто рядом находилась баньши. Но кто кричал? Драко не знал. Страшно. Мэрлин, почему же так страшно и тело горит огнем? Последнее, что чувствовал Малфой – чьи-то холодные руки. Крик не прекращался. Он в Аду? Мэрлин, он действительно умер?! Захотелось отстраниться, рычать, но Малфой почувствовал, что отключается, так и не осознав – всё это время кричал он сам.
