Сломать Малфоя

      На Слизерине множество интереснейших личностей, но Блейз Забини является, пожалуй, самым ярким из толпы бледных аритократов. Родившийся в Англии и, более того, от матери англичанки, Блейз, тем не менее, выглядел, как настоящий итальянец. Его высокие острые скулы, карие хищные глаза, чёрные жесткие волосы и кожа цвета кофе с молоком вызывали интерес у противоположного (и не только) пола. А эта манера говорить! Резкие фразы на итальянском, попеременное «idiota!»* и «stronzo»* часто раздавались в слизеринской гостиной или спальне юношей шестого курса, на удивление не вызывая ни у кого раздражения – лишь улыбку. Блейз Забини в кругу своего факультета часто срывался на язык собственного отца.       Была у Забини и одна особенность. Он никогда не замечал, что происходит на факультете, будь то бурное выяснение отношений, всеобщий заговор или чья-то личная тайна. Для окружающих это было манной небесной, ведь все знали то, что Блейз великий шантажист. Словно паук в свою жертву, мулат крепко вцепляется в неожиданно пойманную тайну до тех пор, пока не извлечет выгоды с помощью её владельца.       Малфой скривился, будто съел лимон и мысленно ругал себя за глупость. Поттер от неожиданности потерял дар речи, а зеленые глаза даже за стёклами очков казались огромными.       – К чему этот цирк? Ты и так всё слышал, – Драко пытался казаться равнодушно-спокойным, но тщетно. Его выдавал бегающий взгляд, беспокойная морщинка меж нахмуренных бровей, да и много чего ещё. Забини же выглядел довольным Чеширским котом, скалясь опасной улыбкой.       – Слышал, – соглашается он – но неужели у Слизеринского Принца и его нового друга нет желания объясниться? Весь факультет гудит о том, что вы вдруг воспылали друг к другу любовью, а я всё думаю, как мог этого не заметить.       – Ты не заметил бы и голую Паркинсон, развалившуюся на диване в слизеринской гостиной, а уж такие мелочи...       – Паркинсон? О, Драко, избавь меня от своих фантазий – брюнет усмехнулся. Полог тишины был наложен одним взмахом руки. – Я расскажу, если ты не хочешь. Поправляй меня, если сделаю ошибку... Итак, это всё ложь. Клевета. Фальсификация. Попытка спасти собственную шкуру со стороны одного и поистине гриффиндорское благородство со стороны другого. С Поттером вы уж точно не спали, а сейчас ты содрал с избранного клятву, чтобы без проблем выдавать желаемое за действительное. Надолго ли хватит публичной игры в любовь – вот, о чем ты сейчас думаешь, Малфой. И, конечно же, о своих обидчиках. Единственное, я не знаю, кто они, но это исправимо. Чем обидели – догадываюсь. Что-то пропустил? Дополняйте, не стесняйтесь.       – Так ты хочешь, чтобы мы стали парой? – Гарри Поттер, уже сто раз пожалевший, что ввязался в это, обратил на блондина свой гневный взор. Тот в свою очередь лишь устало потёр переносицу, продолжая молчать.       – Ты прав, Забини. Что хочешь? – наконец произнес слизеринец холодным тоном, начисто игнорируя Поттера. Тот продолжал закипать, разве что не парил и не свистел, как нагревшийся чайник.       – Пока ничего. Просто понаблюдаю. Будь осторожен, Малфой – и ушел, на последок улыбнувшись загадочной улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего.       – Этого нам ещё не хватало – вздохнул блондин, провожая высокую фигуру внимательным взглядом. – Хорошо, Поттер. Если ты так хочешь, то я расскажу сейчас. Мой план состоит в том, чтобы изображать любовные отношения. Ты не оставил мне другого выбора.       – Я не оставил?! Да ты... – тут же возмутился парень, а зеленые глаза метали молнии, однако его спокойно перебили, словно Гарри был разбушевавшимся ребенком.       – В чём проблема, Поттер? – Малфой смотрел почти равнодушно и немного устало, будто проводил такие разговоры каждый день и порядком вымотался. – От тебя требуется всего-то держаться за ручку и время от времени целоваться. – Что? Ты в своём уме?! Малфой, мы оба парни. Это противно. Нет, нет, я в этом не учавствую – Гарри уже хотел закончить этот театр абсурда, шагнул вперед, но тут же был припечатан к холодной каменной стене.       Ему не дали опомниться – Малфой сразу же впился в его рот. Поттер пытался отстраниться, но блондин не отпускал, одновременно раздвигая плотно сомкнутые губы горячим влажным языком – в худощавом теле было больше сил, чем казалось на первый взгляд. Гарри не покидало ощущение неправильности происходящего, но вдруг слизеринец прикусил его нижнюю губу и парень вскрикнул, невольно впуская блондина в свой рот. Странно. Влажно. Горячо.       Малфой отстранился только когда закончился воздух. Слюна тянулась тонкой нитью из их ртов, а губы обоих были неествественно красными и искусанными.       – Не так противно, как представлялось, верно? – на тонких губах играет издевательская усмешка.       Поттер чувствует, как подкашиваются ноги и не может сказать ни слова. Малфой вытирает рот тыльной стороной ладони и уходит.

***

      Гарри не хотелось возвращаться в спальню, но где же ещё ночевать? Благо, все уже спали. С левой стороны слышалось посапывание Невилла. Напротив – сонное фырканье Дина. Поттер поспешно сбросил мантию и залез под одеяло прямо с головой, в одежде. Мысли, странные и необычные, метались в его голове, не давая уснуть. Он уже вторую ночь не спит из-за Малфоя. Есть в этом что-то забавное.       «Ничего особенного не произошло» – убеждал себя Гарри. – «Всего лишь поцелуй, пусть и с Малфоем. Ничего особенного. Надо было ему врезать»       Сон не шёл. Стоило закрыть глаза и в голове гриффиндорца всплывал тот самый неправильный поцелуй, а голос Малфоя издевательски звучал в голове: «не так противно, как представлялось, верно?».       – Да, не противно, только отстань от меня – вырвался у Гарри гневный шепот, будто Малфой приник к его уху и не прекращал повторять свой вопрос. Избранный засунул голову под подушку, словно этим можно избавиться от всех проблем.       – Эй, Гарри – раздался шепот Рона. Брюнет высунулся из своего укрытия. – Гарри, ты не спишь? Я хотел поговорить. В общем, извини за Малфоя. Я не должен в это вникать, ваше дело. Ты всё ещё в обиде?       Меньше всего Гарри хотелось говорить о Малфое, но слова примирения сорвались сами. Он не мог больше злиться.       – Нет, не в обиде.       – Это хорошо. Потому что я... – Гарри уснул, не дослушав. За окном царствовала холодная осенняя ночь.

***

      Утром они чуть не опоздали на завтрак. Всколоченные, в измятых мантиях и с синяками под глазами, Гарри и Рон поспешно спустились в гостиную, где Гермиона встретила их одобрительным взглядом. Она была рада тому, что ссора закончилась и не перетекла в маленькую войну. Больше всего Грейнжер хотелось расспросить Гарри о Малфое, но девушка благоразумно молчала – слишком мало времени прошло с последнего разговора.       Поттер был погружен в свои мысли. С сегодняшнего дня они с Малфоем играют в любовь. Гриффиндорец попытался представить, как держит Слизеринского Принца за руку, как называет по имени, как гладит по волосам, целует, делает комплименты и дарит подарки – в этом же заключаются отношения? Нет, это слишком странно. Гарри ни разу в жизни не видел публичных нетрадиционных отношений. Как же вести себя?       Проблема разрешилась сама собой – Малфой поймал их у дверей большого зала. Выглядел он впечатляюще и, как обычно, надменно, но открытая улыбка красила его лицо. Гарри понимал, что она, пусть и наигранная (как иначе?), адресована ему.       – Привет, Гарри – собственное имя, произнесенное Малфоем, резануло по ушам. – Грейнжер, – насмешливый кивок в сторону Гермионы. – Уизли, – издевательский в сторону Рона. Никаких оскорблений, но рыжий, кажется, сейчас выйдет из себя. Поттер кидает на друга предупреждающий взгляд, хотя ему самому непривычно. Гриффиндорец собирается поздороваться в ответ, надеясь, что интонация получиться теплой и ласковой, но блондин мягко привлекает его к себе и целует. Брюнет вздрогнул и широко распахнул глаза. Его целует Малфой. На виду у всего большого зала. Краска непроизвольно заливает щеки от осознания данного факта и Гарри не может это контролировать, как ни старается.       Слизеринец недовольно кусает его нижнюю губу, – Поттер уверен, что там останется ранка – призывая ответить. И избранный отвечает, борясь с внутренними противоречием. Тогда, за нишей, время летело быстро, а здесь тянется медленно. Они отстраняются друг от друга.       На них направлены все взгляды – шокированные, осуждающие, с долей отвращения, смущенные и даже ликующие от тех, кто только этого и ждал. У Рона, кажется, вот-вот отвалиться челюсть. Гермиона, как и Панси Паркинсон, недоуменно хлопает глазами, будто до конца не верит, что происходящее – реальность. Макгонагалл за преподавательским столом возмущенно хватает воздух ртом. Снейп прикрыл лицо ладонью.       Малфой хлопает гриффиндорца по плечу и уходит в сторону слизеринского стола. Гарри кажется, что он сдерживает смех. Зал неожиданно взрывается гулом голосов. Что ж, игра началась.