Амазонка бросает вызов

      Могла ли я спокойно лежать и отдыхать после обеда, ощущая присутствие великих мастеров неподалёку? Люди, жертвующие собой, бескорыстно, просто так, рискующие жизнью, сохранностью, здоровьем, день за днём, многие годы, отказывающиеся не от богатства или уюта, а малейшего комфорта, которого не сыщешь в горах, пустынях и бесплодных степях. Под любым благовидным предлогом мне хотелось посмотреть на них ещё раз, понаблюдать за ними в деле. Задать детский вопрос: «Вы круче чем Брюс Ли или нет?». Мой кумир юности, способный совершать невидимые из-за сверхбыстроты удары, манил меня к совершенствованию самой себя, и, хотя в боевые искусства я втянулась раньше, чем зафанатела от него, всё-таки умения Брюса Ли и легенда, связанная с его смертью, всегда поддерживали во мне интерес к борьбе. А теперь и подавно, когда вера в легенды укреплялась, и мне открывалось, что не все мифы беспочвенны. Но имею ли право я сравнивать того, кто зарабатывал деньги своим искусством и был экранной звездой, с теми, кто остаётся в тени и ничего не получает за самопожертвование?       На этот раз непоседливостью мы совпали с Джоанной. Она знала, что я знаю о её любви, и, возможно, думая, не зря ли проболталась о своих чувствах, девчонка всё же составила мне компанию в прогулке по монастырю. Едва начав спускаться со своего верха, мы наткнулись на бродящих по склонам коз, и пасущего их в сторонке настоятеля. Казалось, он с животными был в абсолютной гармонии. Они пожёвывали травку, он какой-то сухарик из остатков обеда, что носила ему внучка. Козы никуда не разбегались, а сам Хенсок, стоя на одном месте, служил им ориентиром. Заметив нас, он заулыбался, щуря на солнце глаза и прикрывая их козырьком ладони. - Новые адепты! Как у вас дела? Всё хорошо? - Да, спасибо, - поклонились мы обе, приостановившись. - Не смущает мужское общество? - Немного, - призналась Джоанна. - Я не обращаю на это внимания, - передёрнула я плечами. – Наверное, в большей степени смущаются нас они. - Да, мальчики у нас самые приличные и скромные сейчас остались, - покивал Хенсок. Я покосилась в сторону ворот и калитки. - Так уж все? - Нет сада без сорняков, - развёл он руками, - но и у сорняков есть полезные свойства. Бывают и ядовитые, а правильно употребишь – и исцеление выйдет.       Я внимательнее посмотрела на старика. Под его веками не было видно, куда именно глядит он, но сложилось впечатление, что он продолжает говорить мне о Мингю, будто зная, что между мною и ним произошло. - Как же узнать, правильно ли употребляешь? – решила спросить я. - Действуя аккуратно, потихоньку, пробуя ма-аленькими дозами, - протянул Хенсок, указав пальцами крошечный размер с рисовое зёрнышко. – Тогда можно даже выработать защитный иммунитет к яду, если принимать его по чуть-чуть. Организм адаптируется, и всё – отравить уже не удастся.       Джоанна в нетерпении топталась рядом, явно желая быть где-нибудь в другом месте, где было больше вероятности столкнуться с мастерами. Я мотнула ей головой: - Иди в беседку, я догоню. Скажи ребятам, что скоро буду. Если они там и не спят. – Дочь мастера Хана послушно и с радостью подчинилась, побежав по ступенькам вниз, с окончания обеда она была бодрее обычного, позитивнее и активнее. В общем, кое-чьё появление сказалось положительно на подростке.       Собравшись с духом, я подошла поближе к настоятелю. – Я хотела вас кое о чём спросить… Элия сказала, что к вам можно, если что, обращаться за советом… - Конечно, Чонён, в любое время. Для чего здесь ещё старый никчёмный дед, если с ним даже никто поболтать не придёт? – захихикал он. Я чуть не ляпнула: «Ну, вы коз доите и выгуливаете», но удержалась. - Мастер Ли сказал, что следует избавиться от трёх недостатков: невежества, злобы и вожделения. С первыми двумя всё ясно, от невежества – учение, от злобы – смирение, или медитация, типа того. А что делать с вожделением? Разве человек способен отказаться от каких-либо желаний, пока они не удовлетворены? И если есть какой-то секрет, как это сделать, то я бы очень хотела его узнать. - Узнать, как перестать хотеть… - вздохнул настоятель. – Да уж, это нелёгкая задача, девочка моя. Но кто тебе сказал, что непременно нужно обойти попытки удовлетворить собственные желания? Знаешь ли, в буддизме не приветствуются мучения и аскеза в христианском духе, когда в монастырь уходят в ранней юности, и укрощают дух и плоть, чтобы они не взывали к мирскому. Как ты видишь, наша молодежь здесь не навсегда, а лишь на время, и получить своё законное право на земные радости и удовольствия предстоит каждому. Другое дело, что большинство людей не умеет довольствоваться тем, что получает, и после этого хочет ещё и ещё, или вообще что-то новое. Вот в чём грех вожделения. - То есть, ну, к примеру, если воин делает всё не ради людей, а ради славы – он имеет право её получить? - А почему нет? В конце концов, что стоит за славой? Благодарность за свои труды, а ждать благодарности – нормально, ведь если человек ничего не получает от других, это плохо показывает тех самых других. Почему они не относятся с должным уважением к тому, кто им что-то сделал? Отдача же происходит не деньгами или подарками, а восхищением, привязанностью, почтением, любовью, светлыми и важными чувствами, заслужить которые – честь. Желание славы бывает разное. Зависит от размера амбиций. - Большие амбиции – это плохо? - Правильно. Потому что это уже тщеславие, то есть, тщетная слава, напрасная, излишняя. А быть в меру прославленным – что ж в том такого? Этим даже и гордиться можно, если не перейдёт в гордыню… - Излишнюю гордость? – догадалась я. - Да, Чонён. Становясь золотыми, молодые люди учатся именно не перебарщивать. Не отказываться от чего-то вовсе, и не приобретать что-то полностью. Они совмещают в себе всё, что требуется, и достают это изнутри по обстоятельствам. Часто воинам приходится быть не только борцами, но шпионами, актёрами и обманщиками. Хотя, казалось бы, ложь тоже грех. Но в нужный час и она помогает.       Мне ещё очень хотелось спросить о том, как быть, если я через раз не могу сосредоточиться на занятиях из-за мыслей о своей несостоявшейся личной жизни, мыслей об одном нахальном и противном типе, разочарование в котором выдавило меня из Сеула сюда. Но я не решилась, постеснявшись затрагивать такую тему с человеком в возрасте настоятеля. Поблагодарив его, я медленно пошла по лестницам за Джоанной, уже пропавшей из поля зрения. Беседку сверху не было видно, спрятанную в зелени деревьев за храмом.       Внутри неё, помимо Джоанны, сидели Ямада, Вернон и Джунхуэй. Хотя свободных мест было полно, Вернон подвинулся, освобождая кусочек скамьи возле себя. Сделав вид, что не заметила его движения, я присела с краю. - А мы тут агитируем Джоанну идти в баню со всеми, - засмеялся американец, и я поняла по её алым щекам, что именно об этом речь и шла. - Зачем мы тебе там сдались? - So*… - задумался он, подыскивая что-то нравственно оправдывающее его приглашения. - Руки не дотягиваются себе спину потереть? – подколол его Ямада. - А может не дотягиваются? Не вас же я об этом просить буду, - подхватил Вернон. - Тренируй гибкость и пластичность, - посоветовал Джунхуэй. - Скорее всего, банный день для девушек сделают отдельным, - сообщил Ямада, вызвав лёгкую досаду на лице Вернона, - мастер Ли говорил об этом с Нгуеном. - А мастера с вами моются? – полюбопытствовала я. - Нет, после нас, - ответил Джунхуэй, - впрочем, смотря какие мастера. Чимин и Чонгук с нами ходят, а старшие – отдельно. У них там свои разговоры, своя атмосфера. - Оно и понятно, пока кого-нибудь не грохнешь – вряд ли их поймёшь, - заметил Вернон.       В беседку вошли Диэйт и Самуэль. Первый сказал, показывая за плечо большим пальцем: - Мастеров встретил, они шли ступам поклониться. Мастер Хонбин сказал, что вечернюю тренировку проведёт он. - Круто! – вдохновился Вернон. - Я тоже, пожалуй, пока там кто-то есть, навещу ещё раз могилу отца, - ловко спрыгнула со скамейки Джоанна и, протиснувшись между Диэйтом и Самуэлем, стараясь не встречаться со мной взглядом, выскользнула прочь. Самый младший ученик с немой тоской посмотрел ей в спину, что заметила я, но не Джоанна. Диэйт похлопал его по плечу, как бы поддерживая, чем подкрепил мои подозрения в том, что дочь покойного Хана обрела поклонника. Всё понемногу усложняется, чего и стоило ожидать от появления женщин в мужской обители. - Да, кстати, ты тоже тут осторожнее ходи, - обратился ко мне Вернон, - тут змеи водятся. - Да ладно? - Да, я вчера одну пытался поймать, - улыбнулся Ямада, - но Нгуен велел не трогать, не вторгаться в её жизнь. - Но… они же не ядовитые? – попыталась найти успокоение я. Однако взгляды парней выразили обратное. – Да ну нафиг! Ужас какой. - В общем-то, здесь, в стенах, на них вряд ли нарвёшься, вся живность там, за калиткой, выше, в садах, полях и ущельях. - Какая ещё «вся»? – прищурилась я в недобром предчувствии. - Тигры, например, - сам как хищник посмотрел на меня Джунхуэй. - Тигры?! - А тебе разве вместе с историей об основании монастыря о них не сказали? – удивился Вернон. - Нет… - Well**, - поспешил заполнить пробел в моих знаниях он, - считается, что погибающие воины самого высокого уровня – мастера, после смерти становятся духами, и превращаются в тигров, которые бродят за стеной. Они хорошая защита от врагов, даже есть истории о том, как они помогали отбиваться от нападений в прошлые века. - А на учеников они не нападают? - Сад и поля отгорожены от леса металлической сеткой, - присел напротив меня Диэйт, - но вообще тигры и без неё не проявляют напрасной агрессии. Мастер Лео умеет с ними как бы разговаривать. Мы пару раз видели издалека, как он их гладит, спокойно подходит к ним, чешет за ухом, как котят. - И малой его, Хо, тоже со зверятами лопочет, - закивал Вернон, - сам по себе мальчуган тихий, но как только видит какую-нибудь птичку, ящерицу, frog… как её? Лягушку! Сразу что-то мямлит под нос, и живность замирает. Так и с тиграми, мастер Лео его к ним водит без страха. - Значит, Хо тоже как бы… не полностью человек? – предположила я. Джунхуэй пожал плечами: - Если мастеру Лео ввели геном тигра, это повлияло на ДНК, а, значит, могло передаться и по наследству. - До чего наука дошла, - медленно и зачарованно произнесла я. - Золотые спасают людей, наука спасает золотых, - просиял Диэйт, - круговорот взаимопомощи в природе. - А науку надо спасать? – спросил пытливый ум юного Самуэля. Парни переглянулись, посмотрели друг на друга, на меня, потом на Самуэля. - От чего её спасать, балда? – кинул в него пустую шишку, подобранную с пола, Вернон. Мальчишка увернулся. - Не знаю, но круг же надо замкнуть, чтобы круговорот получился. Может, от людей её спасать? Чтобы использовали во благо, а не во вред. - Он прав, - согласилась я, - многие знания нельзя свободно распространять, нельзя, чтобы они попадали в руки плохих людей. Допустим, мало кому надо знать о существовании Тигриного лога, верно? Казалось бы, это отличное место, которое дарит покой, даёт надежду, воспитывает, почему бы и не запустить сюда толпу, не устроить познавательные экскурсии? Но нет, начни сюда попадать кто попало – и всё разрушится, не будет такой гармонии, чистоты, праведности. - Смотрю, ты прониклась, да? – ухмыльнулся Джунхуэй. Я встала на ноги, уперев руки в бока. - Я просто очень надеюсь, что я не кто попало, которому не следовало сюда приезжать, чтобы не испортить правильности вашего учения, правильности построения вашего мировоззрения. – Вернон хотел что-то сказать, но я подняла ладонь и строго на него посмотрела. – Знаете, я думаю, что лучше буду максимально откровенной. Там, в Сеуле, в городе, я переставала общаться с теми, кто ко мне подкатывал, или ставила на место своих друзей, если они пытались флиртовать. У меня был лучший друг… один из двух. Он в меня влюбился и пытался держать всё в себе, но регулярно всё равно не получалось, и мы ссорились. И я хотела бы вести себя как-то так, чтобы не вызывать ненужных мыслей и не напоминать вечно о том, что я – девушка, но отношения между полами, видимо, всё-таки тяжёлая и путанная штука. Мне очень хочется понять, кто какую позицию должен занимать, и что делать мне, если моё самое большое желание – стать классным воином, а женщина для благополучия в мире должна варить кашу и рожать детей. Мне хочется заниматься тем, чем я всегда и хотела, и при этом не мешать вам, не лишать вас мотивации. – Остановив свою тираду, я посмотрела на Вернона: - Скажи, что я тебе не нравлюсь, а?       Зардевшись от неожиданности, он выпрямил спину. Джунхуэй на него иронично покосился, Ямада и Диэйт опустили лица в пол. - Не могу, - набравшись смелости, сказал Вернон, - тут нельзя врать. - Блин, - вздохнула я, и села обратно. - Ты думаешь, ты мне помешаешь этим стать золотым? – удивился он. Я передёрнула плечами. - Настоятель говорил, что обрести любовь предпочтительнее, чем прожить без неё, - тихо промолвил Диэйт. – Он говорил, что она наполняет жизнь смыслом, и делает нас сильнее. - Каким образом? – хмыкнула я. – Когда влюбляешься – тупеешь, и совершаешь ошибки. Становишься зависимым и не способным думать ни о чём другом. - Это верно, - кивнул Ямада, - поэтому я хочу остаться одиноким волком. - Тигром, - подсказал Самуэль. - Думаю, что если полюбить достойного человека, - вмешался Вернон, - то ошибок не сделаешь, особенно если любовь будет взаимной. Какие тогда ошибки? Джунхуэй поднялся и, подойдя ко мне, положил ладонь на моё плечо. - Если бы я мечтал стать поваром, и попал в закрытую школу домохозяек, где кроме меня не было бы ни одного парня, я бы тоже задумался, и не раз, правильный ли я делаю выбор? Но вряд ли бы отказался от своей цели. Но о чём я точно бы не стал переживать, так это о том, что лишаю мотивации окружающих меня девушек. Глядя на меня, они бы не решили, что им теперь не нужно уметь быть домохозяйками, что все мужчины сами себе всё приготовят. Так и ты, Чонён, вовсе не избавляешь нас от стремления быть настоящими воинами. - Вот именно! – подтвердил Диэйт. – Наоборот! Конкуренция с девчонкой – это же двойное усердие напрашивается, потому что если уступишь девушке, то куда ты вообще годишься? - Ну, спасибо… - пробормотала я. - Извини, не корректно выразился. В том смысле, что… физически ведь по природе вы слабее. - Встань со мной вечером в спарринг – поглядим, - предложила я ему. - Договорились.       Всё свелось к дружеской и шутливой беседе, и вскоре мы стали расходиться, однако Вернон догнал меня на тропинке, где никто не мог помешать говорить тет-а-тет. - Чонён, слушай… - Я притормозила. – Тебя ведь не обидело то, что ты мне понравилась? - Нет, но… Всё в порядке, забей, - махнула я рукой. - Я же не позволю себе ничего, и приставать не буду, - заверил он. - Я не сомневаюсь, главное, чтобы это не мешало ни мне, ни тебе идти к цели и заниматься. Я не хотела бы отвлекать тебя и ещё меньше хочу отвлекаться сама. - Так… у меня есть шанс? – прищурил он пытливые глаза. - Вернон, я здесь всего до конца месяца, и очень хочу приложить все усилия для того, чтобы добиться хороших результатов. Я буду тебе благодарна, если ты поспособствуешь этому. Никаких отношений я заводить не собираюсь ни здесь, ни за пределами Лога. Как ты сказал, я хочу быть старой девой. - Воительницей, - исправленный, поправил теперь он меня. - Сути не меняет. Я могу на тебя рассчитывать? – протянула я руку для пожатия, в процессе вспомнив, что тут так не делают, но не стала её отдёргивать. Вернон посмотрел на мою ладонь с сомнениями, колебания ощущались и в стойке, и в изгибе бровей, и в мнущихся губах. Но всё-таки он пожал мою руку. - Можешь, Чонён. Я буду хорошим другом, я тебя услышал и понял. - Ну, в том, что ты меня услышишь, я не сомневалась, - засмеялась я. – Спасибо.       Разойдясь с ним, я вышла на главную дорожку, то есть, парадную лестницу, перемежающуюся от пролёта к пролёту площадками с лавочками или без. Там меня нашёл Чимин, позвав позаниматься в спортивный зал, от чего я не отказалась, не упуская ни одной возможности прокачивать свои способности. - Ты бодрствуешь даже после обеда? Не устаёшь? – заботливо поинтересовался мой молодой наставник, кинув мне палку. В смысле, боевую… то есть… Дал мне оружие в руки, одним словом, перекинув его по воздуху. - Пока не очень. Мы с ребятами общались в беседке, поэтому я и не пошла спать. - Подружилась с адептами? - Не всеми. Но большинство – очень приятные, воспитанные. Удивительно, что многие из них жили неблагополучно и вели преступный образ жизни до Лога. И не подумать, что эти вежливые монахи – бывшие хулиганы. - Хулиганы бывшими не бывают, - улыбнулся Чимин, - когда они отсюда выйдут, снова будут теми ещё разбойниками, только хулиганить уже станут ради добрых дел. Как Хон Гильдон***.       Грабить богатых и раздавать бедным? Первым в списке у меня бы был Ку Чжунэ, я бы посмотрела, как он обойдётся без своей машины и неисчерпаемой кредитной карточки. Запустить его в дикий мир, как долго он продержится? Он хотя бы имеет представление, как живёт три четверти людей на планете? Если не больше. Многие думают о том, где взять еду и питьё, чтобы дожить до завтра, а он при мне выбрасывал дважды ношеные «найки» тысяч за пять долларов только потому, что у них сбоку образовалась черная царапина, которая не оттиралась.       После тренировки с Чимином я пошла наверх, полежать полчаса до общих занятий. Меня догнала оживлённая Джоанна, скакавшая по ступенькам, как горная козочка. Настоятельских козочек вокруг уже не было, как и самого старика. - Мастер Эн придёт посмотреть на то, как упражняются младшие ученики! – шепнула девчонка. – Я должна постараться, я должна очень хорошо себя показать! Вот бы в старшую группу перейти, он бы это оценил. Надо подготовиться, позаниматься дополнительно… ты не будешь? - Я только что с тренировки, силы кончились, прости. Попроси кого-нибудь из ребят, они не откажут. - Да, пожалуй, так и сделаю, - едва достигнув верха, развернулась Джоанна, и поскакала вниз в том же шустром темпе. А что, может, настоятель Хенсок прав в том, что говорил Диэйту и другим? Любовь скорее помогает. Ещё вчера Джоанна не видела смысла в тренировках, а сегодня, за один благосклонный взгляд любимого мастера, она готова вывернуться наизнанку, лишь бы показать себя в лучшем свете. В конце концов, какая разница, к чему человек стремится, помощи ближним, славе или чьей-то любви, если при этом делает хорошие дела и развивается? Если цель не оправдывает средства, то средства, я думаю, способны оправдать многие цели.       До ужина я с трудом доползла, потому что на вечерних спаррингах мастер Хонбин гонял нас так, что мне до этого и не снилось. К сожалению, не было возможности посмотреть в деле на него самого, но даже по его движениям, объясняющим и показывающим, как надо делать, чувствовался многолетний опыт, точность, отлаженность. Его голос звучал повелительно, и что-то в нём, не терпящее возражений, заставляло превозмогать себя и совершать кульбиты, ранее не поддающиеся телу. Усилия прикладывались в двойном размере. Ученики постарше сказали, что в своей манере преподавания он похож на покойного Хана – такой же суровый, требовательный и беспристрастный. Его желание вымуштровать непревзойдённых воинов отозвалось в каждой моей мышце, в каждом суставе, о существовании которых я до этого не подозревала. Ребята сказали, что Лео и Эн тренируют мягче, и чересчур гоняют только по мере необходимости.       Встав в пару с Диэйтом, мы неплохо посражались, и я, вкладывая все свои силы и сноровку, могла бы выйти с ним на равных, но всё-таки он уложил меня на один раз больше, похвалив, в качестве поощрения, что со мной дрался вовсе не чувствуя, что я девушка.       Взяв свою порцию в столовой, я на автопилоте приземлилась за женский столик, и сразу же услышала за спиной возмущение Вернона: - Эй, ты обиделась что ли? – Я обернулась, и то не до конца, ощущая, как ноет шея: - Нет, этот столик был ближе, а у меня ноги еле ходят. - Да-а, - протянул Ямада, - поиздевался над нами мастер Хонбин. - Да ладно, наоборот, здорово, - оценил методику Диэйт. – Когда мы выйдем отсюда, никто не будет спрашивать, есть у нас ещё силы, устали ли мы, хотим ли спать или есть? Мы должны уметь превозмогать себя. Мастера же умеют. - Мастер Эн говорил, что по закалке нет никого лучше Сандо, - сказал Вернон, - он, по слухам, может три дня не спать, и драться, как полный сил. При любой погоде, и в жару, и в холод. - Сандо неимоверно крут, - согласился Ямада, - хочу быть, как он. - Кто такой Сандо? – опять повернулась я. - О, это уже настоящая легенда золотых! – поведал Вернон. – Ему даже Чонгук поклоняется. - Да ладно? – серьёзнее заинтересовалась я. – Почему? - Наверное, мы не можем ей всё рассказать, - остановил Джунхуэй друзей, - тот ли у неё уже уровень доступа к секретности? - Не знаю, - согласился с ним Диэйт, и посмотрел на меня, - извини, но лучше об этом спроси у мастеров, мы не знаем, можно ли тебе говорить совсем всё. - Тогда про Эскупса тоже нельзя ничего говорить, - добавил Самуэль. Все закивали, соглашаясь. - Да ну вас, - без обид, скорее устало, махнула я на них, и отвернулась. Не хватило духа на любопытство, вся энергия ушла в борьбу. Как раз подоспела Джоанна, и села рядом. Она светилась розовым светом сквозь румянец, в глазах горел азарт. Мимо нас прошёл Нгуен, приведший младших учеников, и бросивший Джоанне: - Молодец, сегодня ты очень хорошо занималась! - Спасибо, мастер! – И она с аппетитом набросилась на еду. С момента смерти её отца прошло полгода, не удивительно, что у неё ещё будут возникать перепады настроения, то подъём, то спад, то апатия, то воодушевление; она не просто подросток, но подросток, который пережил трагедию. Я была немногим старше, когда осталась два года назад вообще без родителей. Могу ли я отговаривать её от любви к мужчине, что старше её больше, чем в два раза, если это отвлекает её и спасает от горя? А что, если Джоанна подсознательно всего лишь старается заменить отца, и сама не понимает корней своих чувств? Но и мне тогда этого тем более не понять. Я не должна вмешиваться, даже если считаю, что Самуэль подошёл бы ей больше. Но он золотой, воин, который, как и Эн сейчас, когда-нибудь станет странником, защитником слабых, не принадлежащим самому себе.       Хонбин и Эн прошли мимо нас, уже в чистых хакама, какие носили здесь мастера, отряхнувшиеся от дорожной пыли и смывшие следы того, что совершали за стенами Тигриного лога. Но такие следы навсегда остаются в душе, и вряд ли золотые воины с лёгкостью отпускают из памяти убийства, вряд ли их совесть спокойна. Мне ещё ко многому предстоит подготовиться, многому научиться помимо физических навыков. Недаром мастер Ли сказал, что женщины морально крепче. Я должна буду брать на себя груз ответственности, какой ещё не приходилось.       Наконец, последними вошли в столовую Лео с Заринэ и детьми. Но они, как и в обед, сели за разные столы: он к мастерам, она к нам, девушкам. Несмотря на это, персиянка была такой же сияющей, какой стала с приездом мужчин. Даже с детьми она говорила ласковее, спокойнее, улыбалась и не замирала взглядом в пустоту, как делала это прежде. - Тебе к лицу улыбка, - не стала сдерживаться я, и сказала ей это. Заринэ посмотрела на меня добрее, чем обычно. - Когда муж дома, цел и невредим, жена всегда счастлива. – И она не лукавила. По ней было видно, что всю радость её жизни, огромную, искреннюю и незаменимую, составляет Лео, а потом уже, в какой-то мере, дети, и хотя она была очень заботливой матерью, и редко отходила от них, всё-таки главенство в сердце занимал муж.       Я опустила взгляд на Хо, тихого и безропотного мальчишку, который, как оказывается, унаследовал что-то звериное от отца. По нему ничего не было заметно, но стоило мне задержать на нём свой интерес, как он поднял на меня глаза, почувствовав, что его изучают. Я отвлеклась на ужин, чтобы не смущать его. Раздав все тарелки, к нам присоединилась и Элия. - Извини, - опомнилась я, - я не пришла помочь тебе с готовкой… блин… я совсем забыла, да и сил уже не было… - Ничего страшного, я управилась, - не имея такого свойства, как злопамятность, простила меня Элия. - Я помою посуду, - попыталась я исправить свою оплошность. - Это я уже обещала сделать, - опередила меня Джоанна. - Ну вот, не складывается у меня с кухней, - вздохнула я. - Так ты и не для неё сюда пришла, - улыбнулась внучка настоятеля. - Твоя правда, - кивнула я. - А, между прочим, - развернулся к нам Вернон. Кто бы сомневался, что он слышит весь наш диалог? – До появления Заринэ и Элии, ученики тут всё-всё сами делали, и готовили тоже. Я, кажется, почти не застал тех времён, но дежурить по кухне приходилось. Так что, ради чего бы сюда не пришёл, попробовать придётся всё. - Не подслушивай, - дотянулась до края его уха Элия, и легонько щёлкнула. - И рад бы – да всё слышу. - А мы вот возьмём, да пойдём за тобой в баню подглядывать, - пригрозила альбиноска. - Go ahead, let’s try****, - хохотнул он, - думаешь меня пристыдить чем-то? - Нет, мы будем искать третье ухо, которое всё так хорошо слышит, - поддержала я юмор, - и оторвём его. - Я бы не доверил вам определять, что у меня лишнее, что можно оторвать. – Международный столик прыснул смехом и, поскольку это привлекло внимание всей столовой, в том числе мастеров, они попытались скорее притихнуть и выровняться, уткнувшись в тарелки. Строгие взгляды Лео и Хонбина зацепили и меня, поскольку они догадывались, с кем могли шушукаться ребята. И только Эн, с загадочной улыбкой, не то одобряя происходящее, не то потешаясь над ним, спокойно продолжил трапезу.       Конечно же, никто ни за кем подглядывать после ужина не пошёл. Я всё-таки осталась помочь девчонкам с посудой, после чего доползла до кровати, разделась и упала на неё без задних ног, чтобы через пару часов быть разбуженной. Надо мной стоял Чимин. - Время ночных тренировок. Ты как, способна ещё на что-то сегодня? - Я? – толком не открыв глаза, я спустила ноги на пол. С меня упало одеяло, но я даже не спохватилась по поводу того, что спала в нижнем белье. Как зомби, начав натягивать на себя тобок и просыпаясь в процессе, я заявила Чимину: - Да я ещё горы свернуть способна. – После чего чуть не врезалась в дверной косяк, благо меня вовремя поймал молодой человек. - Горы оставь в покое, особенно пусть Каясан стоит дальше, хорошо? - Без проблем, - зевнула я и, понимая, что надо взбодриться, налила из кувшина на руку воды и плеснула её в лицо. – Всё, я готова, идём. - Подожди, дай мне теперь подготовиться, - закрыл глаза Чимин и сделал несколько глубоких вдохов. Джоанны уже не было, видимо, она не спала, и ушла с Даниэлем быстрее. Или сегодня ей повезло больше, и кто-то из мастеров взялся заниматься?.. - А с тобой-то что? – Чимин распахнул глаза. - Предстают в неглиже всякие, ещё спрашивают. - Я?! – приложив ладонь к груди, осознала я свою огреху. - Ну не я же! Всё, пошли. - Мог бы и не смотреть, я же была спросонок. - Но я-то нет. Впрочем, если бы спросонок был я, то проснулся и взбодрился подавно, всё равно бы посмотрев. - Чимин. - Что? - Все парни такие озабоченные? - Нет, половина. А вторая намного сильнее озабоченная, - расплылся он. - А, то есть ты ещё примерный мальчик? - Вообще котёнок. - Ну да, я так и подумала, - выходя, хмыкнула я. Чимин пропустил меня вперёд себя на пороге: - Прошу, барышня, в темноту и уединение. - Мне стоит насторожиться? - Настоящий воин живёт в состоянии настороженности. - Час от часу не легче. Это ж и не поспишь спокойно? - Кстати, спишь ты излишне крепко, с этим надо бороться, иначе во сне к тебе успеет подобраться вражеская ватага. - Разве с этим можно что-то сделать? С манерой сна? – удивилась я. Мы шелестели сандалями по ступенькам. - Можно. Обостряя нервную систему. Если ты будешь знать, что ночью тебя хотят убить, ты будешь дёргаться от каждого звука, и привыкнешь просыпаться от малейших беспокойств. - Но тут-то я знаю, что в полной безопасности. Значит, ощущая защищенность, человек вновь начинает спать беспробудным сном? - Ну, опасность бывает разная. К примеру… есть тут один парень, он в темноте может подкрасться и поцеловать.       Я негромко засмеялась, помня историю, которую Чимин рассказывал о себе и Рэй. - Я не знала, что у него вошло это в привычку. Да и разве поцелуй – опасность? - А почему нет? Если есть такие, которые меняют судьбу и переворачивают жизнь вверх ногами.       Ночь, тёмный баскетбольный зал, мы с Чжунэ, и он так сладко меня поцеловал… Да, есть поцелуи, полные опасности. Они затягивают, сокрушают, разрушают. Как им противостоять? Если во время драки невольно хочется отбиваться, то против таких атак мало приёмов и блоков, ведь им хочется поддаться. Всё-таки хорошо, что я уехала из Сеула, что осталась без телефона и интернета. Не знаю, как бы я выжила сейчас там, имея возможность позвонить ему, набрать ему сообщение, залезть в его инстаграм. Как бы я усидела на месте вот в такие минуты, когда безумно хочется поцеловать его ещё хотя бы раз? - Чонён?! – пощёлкал передо мной Чимин пальцами. – Опять спишь? Проходи.       Тряхнув головой, я сосредоточилась на грядущем ночном занятии в темноте. Даже жаль, что Чимин только шутил о поцелуях и подобном, я бы очень хотела, чтобы меня кто-то отвлёк и заставил забыть о Ку Чжунэ, потому что сама я пока, вынуждена признать, не справлялась.