Апокалипздец

      В жизни каждого человека наступает момент, когда он понимает, пора что-то менять. В случае Александра просто было бы предположить, что он решил сменить стилиста или лак для ногтей, но, сука, нет. Он решил стать мужчиной.       Не в том смысле, что он решил перестать ходить на коррекцию бровей и маникюр, упаси Боже, а в том смысле, что он решил перестать быть мямлей и первым пидором на деревне.       Зачем? Отчаянный вопрос. Но, к большому сожалению автора, ответ на этот вопрос у него имеется.       Итак, для того, чтобы понять дурацкие мотивы такого дурацкого человека как Александр, нужно обратиться к причинам, по которым тот решил стать мужчиной. Причинам, которые зрелому человеку покажутся абсурдными и даже смешными, но не будем забывать, что Александр в душе был таким же зрелым, как помидор в мае.       Если читатели внимательно читали предыдущие главы, они помнят, что еще совсем недавно Александр и Саша, разложив какие-то бумаги на кровати Олега, рисовали красочные плакаты. Рисовали они не потому что двум взрослым мужчинам нечем было заняться вечером субботы, кроме как малевать цветные каракули, а потому что Александр — активист до костного мозга — подписался стать одним из организаторов тематического фестиваля, на котором красивые и не очень люди переодевались в костюмы оняме-персонажей и показывали, что они умеют.       К фестивалю Александр готовился неделю и выложился по полной, как всегда случалось, когда где-то на горизонте вырисовывалась перспектива убить свободное время в бестолковую херь. Только завидя такую перспективу Александр тут же раскупоривал все свои чакры и благодаря прямой связи с космосом работал в режиме нон-стоп.       Единственным обстоятельством, едва не разрушившим планы Александра блистать и блестеть, стало отсутствие костюма, но и тут ему подсобили: его хорошая знакомая, девушка из группы косплееров, одолжила ему свой наряд, в котором уже выступала на каком-то празднике жизни для онямешников.       Несмотря на то, что костюм был женский, Александр не отказался. Во-первых, он был против всякого рода предрассудков, а во-вторых, ему очень понравилась черная кожаная юбка и колготки из рыболовной сети.       «Ну как я тебе?», — спросил он у Саши и Саша, оценив наряд своего благоверного, тут же показал фотографию Олегу. Олег долго жевал ворот кофты никак не понимая, в чем подвох, а потом сказал:       — Слушай, она конечно норм, только вот у меня какое-то странное чувство. Посмотри, у меня как будто дергается глаз. Но почему? Рядом же нет твоего парного голубца.       Раз уж Олег не узнал Александра, значит, тот действительно выглядел женственно. Начало фестиваля и даже его середина прошли хорошо. Оставалась последняя часть программы — заключительный концерт, в котором Александр принимал участие не только в качестве организатора, но так же в качестве звезды. Не в том смысле что его хотели посадить на верхушку елки с растопыренными конечностями, а в том смысле, что он тоже собирался петь.       За кулисами кроме Александра собралось много людей. Со всеми Александр был приятен как мягкое пузико ангорской кошки и сладок, как глазурь доната. Единственный человек, не оценивший доброты и мягкости организатора, стоял в темном зассаном углу и точил на него зубы. И нет, это был не Олег. Это была бывшая бывшего Александра, девушка в костюме бревна. (Как позже объяснили автору это был костюм Лесной Нимфы).       Почему бывшая девушка бывшего парня Александра плохо относилась к Александру? На первый взгляд может показаться что все просто: однажды бывший парень Александра ушел от нее к Александру. Однако на второй взгляд возникают вопросы. Например, какие цели преследовал человек, который уходил от какой бы то ни было девушки к Александру? Что это вообще был за человек, который согласился на подобное? С Писюном автору все ясно, там клиника налицо с десятого класса, а вот что касается вменяемых людей?.. Как вообще можно однажды утром проснуться с мыслью, что ты хочешь быть парнем Александра?       Короче.       Та самая девушка, переодетая в костюм нимфы (груди наружу в январскую стужу), на протяжении всего ожидания за кулисами изображала из себя жертву волнения. Запасшись двумя пузырьками валерьянки и одной чекушкой армянского коньяка, она ходила взад-вперед, разводя самую что ни на есть женскую истерику:       — О, я не умею петь! О, я так плохо пою!..       Александр — не то самаритянин, не то просто идиот (скорее второе), решил, что именно его помощь необходима в такой трудной и практически неразрешимой ситуации. Вообще в Александре имелась эта нотка добродетели, основанная не столько на христианских ценностях (которыми он просто достал), сколько на желании понравиться людям которым он не нравился с целью преуменьшения их негатива для собственного комфортного существования. Автор, как человек диаметрально противоположного склада в этом вопросе, не берется судить Александра за его маниакальную склонность к собственному комфорту, который зачастую достигался им посредством мелких актов самоунижения, но, не боясь получить серьезную обиду от Александра за все выше написанное, советует ему впредь подбирать розовые сопли добра до того, как показываться перед обществом.       — Эй-эй, — взяв бревенчатую нимфу за плечи, Александр улыбнулся ей. — Послушай, ты молодец и у тебя хорошо получается работать ртом. Я ведь не один раз выступал с тобой на одной сцене, ты хорошо поешь! Не переживай так. Хочешь, я попрошу настроить микрофон специально для тебя?..       — Ты правда можешь сделать это для меня?..       Пока Александр хлопотал о Нимфе и ее микрофоне, ему казалось, что все прошлые конфликты между ними исчерпали себя. Что тот парень, который ушел от Нимфы к Александру, забыт и что все связанные с этим обстоятельством распри обесценены.       Нимфа показалась Александру очень зрелой, он даже сказал ей:       — Я так рад, что мы переросли все это и сейчас можем общаться на дружеской волне. Честное слово, у нас у обоих новые отношения и теперь нам совсем нечего делить! Да, и, между нами говоря, даже тогда нам было делить нечего…       — Ребят, вам пора на сцену, — подсказали организаторы. — Сначала Саша. Вот, твой микрофон. Потом ты.       Первым выступал Александр, а второй — Нимфа. Вроде, все прошло достаточно хорошо, только вот после своего выступления Нимфа зашла за кулисы и сделала вид, что Александра она не знает. Более того, уже после окончания программы, Александр, сворачивая микрофоны и разбирая аппаратуру с другими организаторами, услышал, как Нимфа обливала его грязью за глаза. «Видели, во что он одет? Кошмар! Ха-ха. Надеется стать девушкой? Даже если бы он был девушкой, он был бы уродской девушкой! А что вы скажете про его голос? Это просто ужас! Я чуть не сдохла, пока слушала».*       Нормальному зрелому человеку подобная ситуация покажется смешной. Нормальный человек просто спросит себя «что я только что прочитал?», или «я потратил пять минут жизни на эти четыре страницы, но зачем?». Однако для Александра происшествие стало настоящей трагедией.       Внутренний мир Александа вообще был непредсказуем, как медуза. Стоило нажать на мягкое брюхо и хер поймет, то ли палец провалится в сопли, то ли шандарахнет током так, что придется оттирать копоть с хлебала.       Короче.       Сразу же после окончания фестиваля Александр, потрясенный произошедшим до глубины души, отправился в единственное в мире место, где, как он думал, ему были рады.       Как любая творческая личность, Александр был немного припиздоней и часто забывал обо всяких мелочах. Поэтому, заявившись в общежитие в костюме рок-звезды в японской интерпретации, он искренне удивился, когда вахтерша Екатерина Валерьяновна — на страже порядка — выкатилась на своей каталке на середину холла, перегородив ему дорогу. Екатерина Валерьяновна приняла позу Цербера, правда вместо дополнительных голов у нее были сидящие на плечах дворовые котики.       — Куда собралась? Тут мужское общежитие! — в голосе Екатерины Валерьяновны слышался металл.       — Я вообще-то парень, — нахмурился Александр, а потом, что-то вспомнив, ударил себя по голове. — О, я же совсем забыл переодеться. Я сейчас все объясню. Это костюм. Екатерина Валерьяновна прыснула.       — Что еще за костюм. Костюм позорища голожопого? — уточнила она. — И что мне теперь, раз так, пропустить тебя?       — Я не голожопое позорище, я рок-звезда, — попытался объясниться Александр.       Екатерина Валерьяновна кивнула.       — А у нас сейчас что не звезда, то голожопое позорище. Это ты верно сказала. Что вам там, за то, что в микрофон рот раскрываете платить перестали? Пришла мне тут мальчиков совращать? У них еще первые прыщи не сошли, а ты им прибежала свои за деньгу показывать? А ну брысь отсюда!       Александр раскрыл рот. Некоторое время ему потребовалось для того, чтобы понять услышанное.       — Да я вообще не девушка, я парень! — наконец сказал он, стягивая с головы парик. — Видите? Тут просто живет мой… друг. Вы уже не раз пропускали меня.       Лицо Екатерины Валерьяновны застыло. Неизвестно, то ли это подействовали транквилизаторы, которые Екатерина Валерьяновна пила вместо витаминок, то ли она замахнулась и глотнула разом слишком много таблеток глицина.       — Трансвестит, что ли? — прищурилась она.       Александр задумался.       — Ну… — он почесался. — Слушайте, я понимаю, как это выглядит, но все не так.       — А как? — вкрадчиво пробормотала Екатерина Валерьяновна. Александр подумал, что в молодости она, наверное, работала на НКВД.       — Я организатор аниме-фестиваля. У нас сегодня был концерт. Я там тоже выступал. У меня такой костюм.       — Костюм трансвестита-проститутки? Это из какого аниме? — глаза Екатерины Валерьяновны загорелись. Не в буквальном смысле. Хотя с учетом того, что входило в состав ее самопальной настоечки на доброе здоровье суставов, такое было вполне возможно.       — Да емае! — воскликнул Александр. Он не знал из какого аниме был его костюм, поэтому выдал первое, что пришло ему в голову в твердой уверенности, что Екатерина Валерьяновна его не поймет. — Это из Наруто!       Лицо Екатерины Валерьяновны вдруг побелело. Руки мелко затряслись. Глаза стали огромными и пустыми. Застыв в этой позе минуты на две (Александр даже подумал, что она умерла, но нет, оказалось просто задумалась), она долго думала о чем-то своем, а потом вдруг медленно поехала обратно в свою кабинку.       — Так что это, — спросил Александр. — Я могу идти?       — Можешь делать, что хочешь, — мертвым голосом ответила ему Екатерина Валерьяновна.       — А как же там типа мужское общежитие, пропуск? — на всякий случай уточнил он.       — Больше ничего не имеет значения.       Пожав плечами Александ направился в сторону лестницы…

2

      Оставшись наедине с собой, Екатерина Валерьяновна откопала из-под кучи пледов заказанную в интернете подушку, на которой было изображено лицо улыбающегося и еще молодого Наруто. Взглянув в это широкое и полное юношеских надежд лицо, Екатерина Валерьяновна тяжко вздохнула и прижала подушку к груди. По ее щеке потекла мутная слеза.       — Мальчик мой, — шептала она, поглаживая подушку. — Вот это тебя помотало… я знаю, потерю друга не так просто пережить, но почему… почему ты выбрал такой путь? Думаешь в этом костюме и в этих колготках у тебя получится забыть Саске-куна?..       Дело было в том, что Екатерина Валерьяновна еще не дошла до Шиппудена и очень серьезно отнеслась к словам Александра. Этот жестокий человек буквально разбил ее малюсенькое-премалюсенькое сердечко. Премалюсесюнькое премелкое маленькое крохотное сердечко.

3

      Поднимаясь по лестнице на третий этаж, Александр смотрел себе под ноги. Ему было очень грустно и его все раздражало. Тушь размазалась, колготки растерли ляжки. Ляжки, кстати, очень хотелось почесать, но было как-то неприлично, и он решил, что почешет у Саши в комнате.       Он уже поднялся на третий этаж и вышел в коридор, когда ему встретился Дрочун. Александр и раньше видел Дрочуна, потому что они учились в параллельных группах, но еще никогда Дрочун так странно себя не вел даже при том, что он в принципе всегда вел себя странно.       — Привет, — махнул рукой Александр.       Дрочун, стоявший посреди коридора и таращившийся, икнул:       — При-ик-вет…       Александр нахмурился.       — Ты че завис?       Дрочун выпучил глаза еще больше, а потом покачал головой. Александр крутанул пальцем у виска и обошел остолбеневшего парня. Тот видимо собирался покурить, но почему-то вместо того, чтобы продолжить свой путь к балкону, развернулся и со скоростью подгоняемой вентилятором мухи юркнул обратно в комнату.       — Ну и мужики у вас тут! — без стука войдя внутрь, Александр закрыл за собой дверь и прислонился к ней лопатками. Осмотрев комнату №54, он нахмурился. Сашина кровать пустовала, а Олег, стоявший около шкафа в одних трусах и носках разного цвета, выронил кружку.       Александр никогда раньше не видел Олега в трусах, поэтому чисто машинально окинул его фигуру взглядом и сделал свое заключение:       — Симпатичные носки. Остальное так себе.       Олег почему-то не ответил, хотя обычно не упускал возможность сказать Александру какую-нибудь пакость. Он стоял у шкафа обнаженный, с вытаращенными глазами и раскрытой пастью, из которой вываливалось не разжеванное цветное драже. Александр, заподозрив что-то неладное (Олег в трусах и ахуе, Саши в комнате нет) нахмурился.       — Только не говори мне… — начал он, чувствуя, как кончики его пальцев побелели. — Что вы… с Сашей…       — Александр? — голос Олега дрожал, как осиновый лист на ветру.       — А к вам кто-то еще вот так запросто приходит?       Снова тишина. Александр ожидал чего угодно, но только не того, что произошло в следующую секунду:       — Да ебаный ты в рот! — в сердцах воскликнул Олег и, не говоря больше ни слова, вылетел в коридор.       Александр часто замигал.       Не прошло минуты, из коридора раздался смех. Смех принадлежал Саше, который, видимо, столкнулся с Олегом. Что там Олег ему сказал неизвестно, но Саша так смеялся, когда ввалился в комнату, что Александр серьезно забеспокоился. Вся эта ситуация казалась ему очень подозрительной…       — Привет! — счастливый, словно ребенок, поздоровался Саша.       — Вы что, чем-то обдолбались? — приблизившись поближе к Саше, Александр его понюхал, но ничем кроме геля для душа от парня не пахло.       — Нет, — Саша продолжал веселиться. — Просто понимаешь, такое дело… в общем, я тут Олегу показывал твой костюм, но забыл сказать, что это ты. Короче я думаю, он случайно на тебя передернул. Ну, ему же нравятся такие мрачные распутные девицы. Александр застыл. Он вдруг почувствовал, как у него загорелись щеки:       — Ты… он… что? — промямлил он, зачем-то представляя себе страшные вещи.       — Да ладно тебе, — перестав смеяться, Саша наступил на Александра, оттесняя его к стене. Александр сглотнул. Он никогда особенно сильно не хотел секса. То есть у него не было такого, чтобы чресла горели и член рвал ширинку, как об этом принято писать в фанфиках, но Саша, умевший проявить мягкую настойчивость, всегда вызывал в его гаденькой душонке особенный трепет. — Зачем обижаться на него? Кто не захочет помечтать о такой красивой Александре?       Александр нахмурился, отворачиваясь от здоровяка:       — Ты слишком близко и слишком голый, — заметил он, намекая на то, что Саша вернулся из душа без футболки.       — А ты слишком одетый, — ответил он, прижимаясь теснее и шепча это в самое ухо.       — И вы оба слишком пидоры, — мрачно подытожил романтический диалог Олег, который незаметно для обоих успел вернуться в комнату. — Я просто охуеваю с вас. Что ждет меня впереди? Однажды я вернусь домой, а один из вас прочищает дымоход другому?       — Не исключено, — подумав, ответил Саша.       Александр ткнул его в плечо, покраснев еще сильнее.       — Охуеть, — только и ответил Олег, подходя к приклеившимся к шкафу парням. — Дорогу натуралам, сволочи, — мрачно сказал он, оттесняя их от нужной дверцы. — Мне нужны мои штаны.       Остаток вечера Олег сидел как в воду опущенный и ни с кем не разговаривал. Когда Саша начинал подкалывать его, упырь таращился на обоих такими дикими и злыми глазами, что шутки прекращались сами собой.       Тем временем, Александр, у которого от парика и колготок все еще чесалось, попросил у Саши одежду.       — Эм… — Саша задумался. — Слушай, ну, кофту я тебе обязательно дам, а вот что на счет штанов… мои тебе будут очень большие, может, Олег?..       — Пошли оба нахуй, глиномесы, — высказал свое мнение по данному вопросу Олег.       — Хорошо, — кивнул Саша. — Тогда прости, зай, походишь в белье и кофте? Она будет тебе как платье. Я лишний раз посмотрю на твои ножки…       Зыркнув на них как гоблин на мыло, Олег молча поднялся, вытащил из-под кровати какие-то брюки и швырнул Саше в лицо:       — Ненавижу.       — Так что у тебя случилось, может расскажешь? — спросил Саша, когда Александр переоделся.       Олег, взглянувший на то, во что превратилась «распутная девица», горько вздохнул и засунул в рот вафлю.       — С чего ты взял, что что-то случилось? — понесся лепить отмазы Александр, разглаживая пальцами складки на толстовке. — Я просто соскучился.       — Обычно ты не приезжаешь так поздно, да еще и в таком виде… — Саша посмотрел на Александра и быстро поправился: — То есть, ты выглядишь просто потрясно, — Олег издал звук, похожий на хрюканье подавившегося ежа, — но ты ехал так прямо через город, в такую погоду, в общественном транспорте… Забыл взять с собой одежду?       — Да нет, — Александр нахмурился, нервно сжимая ткань чужой кофты. — Я просто… так получилось.       — Ты ведь знаешь, ты все можешь мне рассказать, — мягко заметил Саша, погладив Александра по плечу.       — Я сейчас блевану, — поделился впечатлениями Олег.       Александр тяжело вздохнул.       — Ну, в общем… — все присутствующие, считая прятавшегося в черном паучьем углу Хокки-бабайки, уставились на Александра. Тот выдержал трагическую паузу и еще раз вздохнул. — Люди иногда совсем не те, кем хотят показаться…       Хокка-бабайка закатил глаза, Олег ударил себя ладонью по лбу, Саша терпеливо улыбнулся:       — А если ближе к делу?..       — …люди лицемеры, которые добиваются благодаря тебе своих целей и потом сами же втаптывают тебя в грязь. Я этого не понимаю! Каждый из нас заслуживает уважения. В одной книге я читал…       — Я его сейчас убью, — предупредил Олег, полностью выразив их общее настроение с Хоккой.       Саша перевел на мужской язык:       — Зай, понимаешь, мы, парни, немного тупые, когда дело касается всяких таких вещей, так что нам лучше говорить прямо…       Александр прищурился:       — А я что, не парень что ли?       — Ну ты парень, но только, — Саша растерялся, почесав затылок. Подумав немного и не найдя в голове правильный ответ, он просительно посмотрел на Олега.       — Просто ты пидор, — расставил все по своим местам Олег.       Александр вскипел:       — Что значит «ты пидор»? Что, если я гей, то значит, не мужчина?       Олег никак не отреагировал на чужую обиду:       — Ну, в каком-то смысле кто-то из вас все равно выполняет роль женщины.       — И ты думаешь, что это я? — усмехнулся Александр. — Только потому что я меньше размером?       Повисла напряженная тишина. Олег, до того безразлично ковырявшийся в телефоне, вдруг повернулся к парням и вопросительно посмотрел на обоих. Саша почему-то упал лицом в руки. Вид у него был больше, чем просто сокрушенный.       — Я охуеваю, — в своей манере подвел итог теме Олег и снова вернулся к телефону, только строчить стал в два раза активнее.       После долгого молчания Александр понял, что никто его больше не будет расспрашивать о его жизненных невзгодах, поэтому решил, что настало время посвятить друзей — как он думал — в свои проблемы.       — Короче. Я поссорился с одной девчонкой.       Саша поднял голову и посмотрел на парня.       — Я охуеваю, — повторился Олег.       — И из-за этого ты в такое время ехал через весь город в таком виде? — уточнил Саша.       — Что же это была за ссора?       — Юбку не поделили, — предположил Олег.       — Какую еще нахер юбку? — зашипел Александр. — Если я гей, значит, должен расстраиваться из-за какой-то бабской ерунды?       — Я что, похож на специалиста в психологии голубцов? Откуда я знаю, отчего ты там расстраиваешься? Либо говори нормально, либо катись отсюда нахер. У меня завтра контрольная.       — Завтра воскресенье, — напомнил Саша.       — У меня пересдача у Карины Юрьевны. Она мне вообще одному двойку из всей группы влупила. Вот где переживания. Двадцать две лекции прочесть! А я тут смотрю на ваши нюни мерзкие.       — И что, сколько ты уже прочел? — с интересом посмотрел на Олега Александр.       — Оглавление.       — …       — Короче, упырь прав, — спустя несколько минут колебаний, Александр наконец решился посвятить парней в свою проблему. — Несмотря на то, что я очень закрытый человек, который всегда держит все свои проблемы в себе, сегодня я не могу молчать. Мне очень больно, потому что на фестивале кое-что случилось. Помните, я рассказывал вам о бывшей моего бывшего, которая все время на подобных мероприятиях вставляет мне палки в колеса или же пытается меня каким-нибудь образом унизить?       Саша закивал головой, как будто что-то помнил, а Олег ответил искренне:       — До чего же похуй. Можно сразу чем все закончилось?       — В общем сегодня я ей снова помог, а она… — Александр принялся пересказывать ситуацию, а когда закончил, обнаружил, что Саша сидел с очень умным видом, как будто что-то понял, а Олег просто залипал в телефон. Оскорбленный таким отношением к своей проблеме, Александр вспылил: — Нет, ну и уебки же вы, оба! Я вообще-то вам душу вывернул.       — И мы не утонули в шторме соплей, это поразительно!       — Э… — Саша застремался от собственной твердолобости. Он, видимо, реально не видел проблемы в произошедшем, поэтому вопросительно посмотрел на Олега, однако не обнаружив ответного взгляда, выдал следующую мысль: — Зай, ты меня прости, но я ничего не понял. Она сказала, что ты не похож на женщину, и ты обиделся?       Олег прыснул. Вот что-что, а это у него получалось профессионально высокомерно и бесяво.       Стараясь не обращать внимания, Александр задумался.       — Еще она сказала, что я плохо спел.       — Но, типа… — Саша вздохнул. — Типа это нормально, поливать своих конкурентов грязью, разве нет?       — Но я же так не делаю! — возмутился Александр. — Почему она делает, а я нет?       — Слушай, ну если бы мир был так устроен, все бы парни месились в задницу и носили колготки в сетку, — вставил свое слово Олег.       — Ты меня бесишь, — признался Александр.       — Мы все не очень любим тех, кто увел у нас нашу любовь, — философское изречение, вышедшее из рта такого человека как Саша, больше напоминало цитату в мужском паблике, чем умную мысль. — Ну вот представь, если бы Олег увел меня у тебя, ты бы смог его простить?       — Надеюсь, ты бы меня убил, потому что это уже вообще ни в какие ворота не лезет, — проворчал Олег.       — Да хватит бубнить, — скривился Саша, швырнув подушкой в соседа. — В общем, я и эта вечно недовольная всем старуха, хотим сказать, что… не все люди обязаны тебя любить. Будут и те, кто станет тебя ненавидеть. Вот, взгляни на Олега. Он же никому не нравится. Его девушка завязывает себе глаза перед тем, как с ним переспать…       — Это вообще-то БДСМ называется, — обиженно отозвался Олег.       — …а он, видишь, не огорчается, отмазки для себя лепит, — продолжил Саша. — Так что, зря ты расстраиваешься. Мир нам не изменить. Но мы можем изменить себя и свое отношение к нему…       С этой проклятой фразы, которую Писюн откопал в каком-то цитатнике, все и началось. Александр решил изменить свое отношение к миру, и себя в этом мире.

Продолжение следует…