Альфо-Сахалинск моей глупости

Рокану очень понравилась тарталетка, более того, он прямо ощутил возбуждение от этой сладкой напасти. Член шевельнулся в трусах и налился в ожидании неизвестно чего: то ли ещё одной тарталетки, то ли секса с её творцом. Первое объяснение, пришедшее в голову альфе, состояло в том, что Ноам Трэмбли действительно его истинный омега, поэтому сделанное его умелыми ручками трогает так сильно, прямо до возбуждения. Или может быть запах — тарталетка, наверное, пахнет своим производителем, переломанный нос не чует, а мозг всё-таки воспринимает этот запах остро и немедленно призывает к действию — схватить омегу и сделать своим, отымев и пометив. На самом деле всё было намного проще, отгадка крылась в секретном ингредиенте. В том самом, который Ноам не собирался выдавать остальным даже под гестаповскими пытками и страхом смерти. Ближе к концу обучения в училище начинающие повара и кондитеры прослушивали лекцию о «секретном ингредиенте». Говорилось о том, что у каждого мало-мальски хорошего шефа он есть. Но неизвестно какой, ведь этот ингредиент обычно пожизненно и даже посмертно секретный. Например, у одного омеги с севера — это тростниковый сахар, который тот кладёт во все мясные блюда. Известно это стало совершенно случайно, из его автобиографической книжки «Как я нашел своих троих истинных». После лекции Ноам задался целью найти свой «секретный ингредиент». Искал-искал, добавляя неожиданные компоненты в обычные рецепты, а потом совершенно случайно сделал булочки с курагой на выпускной экзамен в середине своей очередной течки. Сделал не просто так, а нечаянно плохо вымыв руки после исполнения своих естественных нужд в течку, а именно дрочки с тремя пальцами внутри. Булочки имели бешеный успех, про капли смазки никто не догадался, преподаватель просто недоумевал как так, булочки с курагой, а запах апельсиновый. После вышеупомянутого случая Ноам всегда добавлял в свои изделия собственную смазку из расчета тридцать капель на стакан муки. Этот «Секретный ингредиент» всегда хранился в холодильнике с последней течки. Для конспирации на стеклянной литровой банке было написано «Кокосовое молоко», по цвету и концентрации отлично подходило. Только пахло иначе, а кому Ноам давал это нюхать? Правильно — никому! Ноам считал, что ничего противозаконного он не делал, альфы рады стараться вылизывать своих омег в течку и ещё никто из них не отравился! Да и лично от произведений Ноама никому плохо пока не стало. В заводских тарталетках «Секретный ингредиент» тоже был. А почему бы и нет? С этого вечера Рокан потерял покой и сон. Он постоянно следил за Ноамом и как профессиональный сталкер задался целью перепробовать все произведения новенького кондитера. Через месяц Рокану, не особенно любившему выпечку ранее, казалось, что инсулиновая кома уже «не за горами». Он вставал в пять утра и отправлялся к омежьему общежитию, караулил Ноама у выхода, а потом незаметной тенью шел до фабричной столовой. Бросал работу и как заведенный таскался на все трапезы, в сам зал не заходил, знакомые пожимали плечами, но исправно выносили за дверь сладкую булочку или кусок пирога. В особо напряженные рабочие дни Рокан посылал своего омежку секретаря за суточной нормой сладкого. А после рабочей смены альфа так же невидимо сопровождал омежку домой. Ничего предосудительного тот не делал: ни с кем не встречался, шашни не заводил, всегда только из дому на работу и обратно. Поэтому Рокан и не вмешивался в личную жизнь истинного, то есть в её полное отсутствие. До одного случая… Рокан бежал со всех ног, делать это скрытно было нелегко, но он сильно опаздывал из-за подписания важного договора с новыми клиентами. Опаздывал где-то уже минут на семь — альфа посмотрел на наручные часы — и припустился ещё быстрее. Ледяной ветер кидал колкие снежинки целыми горстями в и без того замёрзшее лицо, каждый вздох отдавался болью в груди. Так и есть — рядом с Ноам шел какой-то высокий крепкий альфа. Омега засмеялся и протянул мужчине руку, маленькая ладошка утонула в огромной лапищи. — А ну пусти его, быстро! — Рокан зарычал и на полном ходу врезался мужчине в спину, того отбросило от омеги, но он всё же выстоял и не упал в снег. — А то что? — альфа обернулся и Рокан узнал бывшего друга Бора. — Он же тебе не нужен! Ты сам говорил, что твой истинный омега тебе по барабану! — Я — истинный омега? — Ноам, до этого в шоке молча глядевший на альфьи разборки, выцепил из разговора одно единственное важное лично ему слово. — Чей я? — Рокан, чей он истинный омега? Ответь парню! — Бор напряженно смотрел на друга, давая тому шанс поступить правильно. Рокан молчал, время для Ноама как будто остановилось и повисло тяжелым маревом между тремя мужчинами. Омеге хотелось схватить огромный кухонный нож для стеков и разрезать паузу по живому на мелкие кусочки, пока кто-нибудь из альф не ответит на его вопрос. А Рокану казалось, что он просто физически не в состоянии произнести ни слова, и Бор только злился ещё больше на глупое упрямство друга. Ноам смотрел то на одного альфу, то на второго, приоткрыв рот в немом крике: «Ну, кто из вас наконец-то скажет мне правду?». Рокан как в замедленном кино двадцатых годов прошлого века молча поднял руку и развернулся, целясь Бору в челюсть правым локтем. — Я его истинный альфа? — спросил Бор, игнорируя надвигавшийся удар, хотя тот и мог стоить альфе парочки коренных клыков. — Нет…я! — Рокан сдался, опустив руку и повернулся к омеге, больше всего боясь увидеть на его взволнованном личике разочарование от услышанного. — Я так рад! Большое спасибо! — казалось Ноам безоговорочно поверил, и обрадовался так сильно, как будто сбылась его самая заветная омежья мечта. — Я знал! Я чувствовал, что это вы! — Малыш, ты даже не знаешь кто я, — заметил альфа. — Я знаю, — спохватился Ноам и вылил на альфу всю информацию, что имел, — Вы глава звероводческого хозяйства Рокан Лемм, чемпион края по боксу, стрельбе и триатлону! — Прекрасные познания, Ноам, не ожидал такого от новенького омеги, — засмеялся Бор. — Ну что ж, оставлю вас одних, наслаждайтесь друг другом! — и довольный альфа поспешил в сторону автомобильной стоянки, в полной уверенности, что свадьба Ноама и Рокана будет назначена в ближайшее время. Но Рокан не собирался сдаваться так быстро: — Тебе, Ноам, придется запомнить несколько несложных правил! — начал альфа как только Бор скрылся из виду и уже не мог их слышать. — Всегда помни кто ты, — альфа презрительно тыкнул пальцем в четыре кривых хвостика, которые после рабочей смены как назло торчали в разные стороны, напоминая миниатюрные ветряные мельницы, — и кто я! — на этом «Я» Рокан зарычал и развернул крепкие широкие плечи. Ноам расстроенно кивнул, он был счастлив, что именно его заветная мечта Рокан Лемм оказался его истинным альфой, но тот вел себя немножечко странно: не сюсюкал, не падал в обморок от любви и не смотрел даже капельку призывно. — Второе: ты никому ни слова, ни полслова не говоришь, что мы истинные, понял? — альфа грозно смотрел на Ноама, а тот удивленно кивал. — Никаких романтических ужинов вдвоём и походов в кино на вечерний сеанс «для влюблённых», ясно? Дальше альфа только перечислял другие вещи, которые Ноаму строго на строго запрещалось делать, как-то: встречаться с другими альфами и бетами, самому искать общества своего истинного и тому подобные запреты. К концу речи глаза омежки наполнились слезами, не такого он ожидал от самого факта находки своего истинного альфы: — А трахать меня вы тоже не хотите? — Трахать хочу и буду! — сурово произнес Рокан. — Хорошо, конечно, — Ноам прямо стоя на месте начал расстёгивать пуховик, сняв варежки с хрупких ладошек. — Да не тут же, глупый, оденься, — альфа легонько шлепнул Ноама по рукам, отодвигая их и принялся обратно застегивать голубое одеяние, — я тебе сообщу, когда и где…