Альфо-Сахалинск моей глупости

И для Ноама потянулись безрадостные дни, один хуже другого. Омега постоянно встречался со своим истинным альфой, то на модном концерте, то в столовой, а иногда и просто на улице. Сначала было увидит и бежит радостный: — Здравствуйте, мистер Лемм! Как поживаете? — Тише ты, пока кто-нибудь не обратил внимание! — шипел альфа почище африканской кобры. — Сказано тебе — мы не знакомы! — Но, мистер Лемм, Рокан, вас здесь все знают! Никого не удивит, что я с вами поздоровался! — а сам давай альфу нюхать, свой, любимый, хоть и вредина… — Здравствуй, Ноам, — уже громче, — как твоя выпечка? — Последнее, что я приготовил — пахлава, всем очень понравилась. Хотите, я на кухне украду кусочек и принесу вам попробовать? — Ел я твою пахлаву, уже… Ничего плохого не могу сказать, (а говорит так, как будто хочет сказать что-нибудь плохое) вкусно! — Спасибо, мистер Лемм! Огромное спасибо! — улыбающийся омежка не скрывал радости и простого омежьего счастья от этой скромной похвалы своего альфы. — Хотите, я лично вам что-нибудь приготовлю? Или испеку? — Не надо мне ничего, Ноам! Ещё домой ко мне напросись, дурачок! — альфа опять шипел и, качая головой, отправлялся по своим делам. Ноам переживал, вернее, откровенно страдал от такого отношения Рокана. Хотелось быть с ним каждую свободную секунду. Надеясь, что тот позволит и примет, хотя обычно такие проблемы были у альф. Именно их не хотели принимать омеги. Единственная надежда была на течку: запахнет — привяжет к себе непокорного, вернее, непокорённого альфу. Но до течки ещё куча времени, а без неё альфа совсем не желает «пачкаться» и заниматься сексом. Многие заводские альфы и беты, думая, что у Ноама никого нет, просили телефончик отличного кондитера и приглашали на свидания, но Ноам всем отказывал, храня наивную верность Рокану. Все горели так хотели, а единственный истинный — нет! Что касается самого предмета омежьих воздыханий, то он тоже не был в себе полностью уверен. С одной стороны, его пугала сама мысль представлять ненакрашенного кондитера с глупой причёской, как своего истинного омегу и будущего мужа. С другой стороны, Рокан понимал, что Ноам не дурак, и рано или поздно (скорее рано, чем поздно при таком отношении) найдёт себе кого-нибудь посговорчивее и создаст семью с неистинным альфой, мало что ли таких союзов? Рокан даже представить себе такого не мог полностью — убить и неверного омегу-предателя, и альфу. А ведь Ноам упоминал несколько раз к месту и нет, что мечтает о своей собственной семье. И тогда омегу не привяжешь намордником к батарее и кляпом не прикуёшь. Но Лемм упорно отгонял от себя такие мысли, он и есть прекрасный альфа: хорошо зарабатывает, видный мужчина, и от него течёт порой не одна дырка… А вот забавных коротышек с кулинарными навыками пруд пруди… «А вдруг им, тем другим альфой, будет бывший друг?» — подумал как-то Рокан. Бор, после давнишнего разговора и признания Рокана, дал тому второй шанс. Но заметив отношение и шипение альфы при чужих людях, вновь разругался с последним и уже, видимо, навсегда. И вот Рокан пришёл на выставку новомодного абстрактного импрессиониста Марка Ли Кляйна и быстро понял, что этот известный художник рисовать не умеет, не может, но хочет, и лишние деньги на краски у него явно есть. Первый же просмотренный «шедевр» ясно давал понять, что авторские тараканы схавали уже как минимум половину мозга своего хозяина. И дальше альфа смотреть не стал, опасаясь за половину уже своего мозга. Поэтому он принялся высматривать чью-то худую вертлявую задницу. Четыре придурошных хвостика явились миру приблизительно через минуту и быстро юркнули к следующей картине на выставке. Покрутились, постоянно подозрительно оглядываясь на Рокана, облизываясь и опять куда-то упорхнули. Сколько Рокан не старался, а высмотреть их не выходило. А потом кто-то заныл за спиной: — Мистер Лемм, а мистер Лемм, мне что-то схватило живот… — Рокан обернулся. Омега сложился пополам и очень комично хмурил личико, явно страдая от настоящей боли. — Мне бы домой, мистер Лемм, вы никак не можете меня проводить? Я сам боюсь, у меня, кажется, течка началась неожиданно… — Как так «неожиданно»? — привычно зашипел Рокан. — Ты что, своих точных дат не знаешь? — Да знаю я, — заныл Ноам, — но прихватило раньше, где-то на две недели раньше срока… — Ладно, я отвезу тебя домой. А то ещё пристанет кто-нибудь, — Рокан оглядел омегу, кривящегося от боли, — а дома у тебя есть подавители? — Альфа у меня есть, истинный! — простонал Ноам в ответ. — Не борзей! — и альфа подхватил омегу за бок, облокачивая стонущую тушку на себя. — А то сам домой пойдёшь! Пока они уходили с выставки, многие присутствующие альфы, почуяв запах течки девственного омеги, оборачивались, но, завидев кто именно с омегой, мгновенно возвращались к просмотру картин. Связываться с чемпионом края по боксу никто не собирался. А омеги делали себе мысленную «зарубку» — Рокан с Ноамом, раз они вдвоем пропахли его течкой. Беты на такое вообще не обращали своего драгоценного внимания. Сегодня Рокан впервые привез Ноама к себе домой. Коттедж омеге очень понравился. «Вот бы жить тут с Роканом!» — подумал он. Везде на стенах было излучающее тепло светлое дерево, в гостиной кожаные диваны, так и манящие присесть отдохнуть, а на полу шкуры — охотничьи трофеи хозяина дома. — Пока иди в спальню, прямо по коридору и направо, — командовал спокойный альфа, совершенно точно не теряя головы от течки собственного омеги, — а я в душ и присоединюсь к тебе. И кончай уже плакать, помогу я тебе, не брошу одного. — Спасибо, Рокан, — омега скривился, хватаясь за живот, — но мне тоже надо в ванную, я весь протёк. Испачкаю тебе, то есть вам, постель. — Я думал, ты уже чистый, — альфа привык, что заказанные им омеги приезжали чистыми, растянутыми и в полной боевой готовности. Ноам потёк раньше срока и рядом с ним, что и подтвердило Рокану то, что и так говорил Бор: Ноам точно его истинный омега. И Рокану, как и каждому молодому альфе на земле, захотелось проверить утверждение, что секс с истинным не сравнится с сексом с чужими омегами, даже самыми профессиональными и опытными — он должен быть во сто крат лучше! Сначала Рокану пришлось помогать омеге в душе, да и потом тянуть скулящее тело в спальню, но удивительным образом помощь омеге не была в тягость альфе, привыкшему к изначально готовым шлюхам и разбалованному их вниманием и стараниями. Умом альфа понимал, что омега девственник и с ним будет полно возни: как-то подготовь его, растяни, успокой, приласкай, будь нежным, но тело совершенно не противилось этому, входя в диссонанс с моральным духом альфы. Ухаживать за омежкой явно было в удовольствие, какое-то необъяснимое противоестественное наслаждение. Чуть ли не лучше оргазма. В постели омега стонал не стесняясь в голос, извивался, как опытная шлюха, к тому же подставлялся в точности так, как любил Рокан. «Видимо, поспрашивал у работников „Сладкой жизни“ что именно я предпочитаю в постели и потренировался дома у зеркала». Но альфа отбросил эту идею, как самую глупую и не состоятельную — девственные омеги не якшаются с бордельными шлюхами. Да и откуда Ноаму знать, какой именно притон предпочитает его истинный альфа. «Наверное, так и работают отношения в истинных парах, омега любит делать именно то, что предпочитает получать его альфа». Растягивать Ноама было не в тягость, слизывать набухшие кремовые капли вкусно, крутить и вертеть худого и гибкого парня не давало Рокану скучать в постели. А уж когда он вошел в узкую девственную плоть мозги расплавило на раз, такого у Рокана ещё не было. Омегу хотелось прижать к себе до хруста в костях, укусить или даже проглотить, короче впитать под кожу и никогда не отпускать обратно. Эти чувства напугали альфу, раньше ни с кем такого не было, хотя девственники у Рокана были ещё со школы, а потом в универе — да полно их было. Вот оно оказывается, как с истинным омегой: не секс, а хочешь — не хочешь любовь получается.