Альфо-Сахалинск моей глупости

Когда добрались до краевой больницы, Ноам уже был без сознания. С одной стороны, Рокану стало легче нести несопротивляющееся тело к врачам, но с другой — потеря сознания пугала альфу. Потом часы ожидания в коридоре. Омеге зашивали разорванное плечо и руку, а спаситель места себе не находил от раскаянья: сам оттолкнул омегу, своими руками подбил на поиски другого. Так этот другой вместо того, чтобы оказаться лучше Рокана, порядочным человеком, был дураком безответственным. Сам Рокан ни в коем случае не взял бы омегу на охоту на медведя, вдруг что-то пойдёт не так. Пока ждал, альфа сообщил по телефону в правоохранительные органы, где осталось тело Готлиба, молодой глупыш, конечно, лентяй и тунеядец, но тоже чей-то сын, может быть и брат. Похоронить по-человечески надо. Размышления альфы прервал уставший хирург, вышедший из палаты Ноама: — Я зашил все четыре царапины, внутренних повреждений нет, — он вытер потный лоб куском бинта из кармана и продолжил, — разорван был только кожный покров и мышцы немного повреждены. Так что жить будет, более того, мы вкололи ему антибиотики, можете забрать его домой. Нечего молодому и здоровому омеге ночевать в больнице, тут у нас полно разных вирусоносителей. Дома целее будет. Вы его муж? — Будущий, пока только истинный альфа, — ответил Рокан, стараясь не задумываться, как бы ответил на этот вопрос сам Ноам. — Ну раз так, я не уверен, можно ли вам его отдавать? — внимательно посмотрели на него. — Можно! Ближе меня у него здесь никого нет! — А он говорил о директоре фабрики, мистере… — хирург пытался вспомнить названное омегой имя. — Бор Жонса? — Да, кажется, так… — Он наш лучший друг, нас обоих. Но всё-таки я — истинный альфа Ноама, можете спросить у него, так что именно я забираю его домой! — настаивал Рокан. «Своё родное, дорогое утащить в берлогу, спрятать и защищать» — Ладно, вот его медицинские документы на выписку, сам Ноам выйдет через пару минут и можете ехать, — хирург тоже знал начальника Лемма в лицо, Рокан не прохвост какой-нибудь. При медбратьях омега постеснялся выяснять отношения и, скривившись, молча пошёл за Роканом. В машине весь путь молчал, перед входом в теплое жилище альфы тихо произнес: — Спасибо, что спас мне жизнь. Теперь я могу идти домой? — Нет, потому что твой дом здесь отныне и навсегда! — альфа осторожно подхватил испуганного омегу под колени и на руках внес в коттедж. Ноам промолчал и даже не начал отбиваться. Рокан занёс не сопротивляющегося истинного в ванну и раздел, грязная одежда провоняла потом, кровью и страхом. — Сейчас помоем тебя теплой водичкой и баиньки. Тебе дали антибиотики, а с ними нужно больше отдыхать, — Рокан быстро настроил душ, и ванна начала заполняться водой. Он осторожно положил забинтованную руку на бортик и помог омеге окунуться по шею в приятную теплую воду. Намылил мочалку и с наслаждением провел по белой нежной омежьей коже. — А если я тебе изменял с ним? — при воспоминании о Готлибе глаза Ноама наполнились слезами — умереть таким молодым. — Ну, так я тебя уже простил, — альфе мало верилось, что такой приличный омега может быстро «прыгнуть» в постель к другому, — теперь и ты меня прости. — Не за что мне тебя прощать, ничего ты мне не сделал, — омега сидел в ванной красный как рак, зарёванный и надутый от обиды, кстати, совершенно справедливой. Перед его глазами мертвая медведица драла горло Готлиба снова и снова, и как в замедленной съёмке поворачивалась к омеге, протягивая к нему свои ужасные острые длинные когти. А Рокан в это время что-то говорил и говорил Ноаму, доказывал, да только тот ничего из сказанного не воспринимал, всё ещё находясь в той ужасной смертельной ловушке в лодке на ледяной реке. — Дай мне второй шанс, пожалуйста, Ноам, — попросил Рокан после своей долгой трагической исповеди, которую омега вообще не слышал. — Спасибо, что вытащил меня оттуда, — ответил омега, имея в виду свои воспоминания сегодняшнего утра. Но Рокан решил, что эти слова и есть тот самый второй шанс, который ему даровал истинный. — Тебе спасибо, ты в жизни об этом не пожалеешь, — альфа прижал к себе омегу и поцеловал такой родной потный лобик, — давай теперь голову помоем, я солью тебе воду ковшиком. Ноам послушно откинулся назад, закрыл глаза, а Рокан, намочив волосы, начал их намыливать шампунем с запахом хвои. Настоящий альфийский шампунь, но другого у него пока не было. Альфа в душе пообещал себе накупить до фига разных омежьих штучек: шампуней, кондиционеров для волос, масок и другой фигни — пусть хоть всю его ванну займет армия покупок для любимого и единственного омеги. — Что за синие венки вокруг сосков, — встревоженно спросил хозяин дома. — У всех омег такие, — Ноам вяло махнул здоровой рукой. — Ничего подобного, я у других не видел! Надо тебя к кардиологу записать, сердце проверить! — Что ж ты о моём сердце не думал, когда среди течки выгонял ночью на мороз, — ехидно заметил омега. На самом деле он успокоился, поняв, что наконец-то стал тем самым единственным и неповторимым омегой для Рокана, о чем мечтал раньше. — Ничего не на мороз, я тебя сам в общагу отвез. Но на самом деле это был не я, а другой альфа, который не знал, что истинного омегу можно потерять. Я сглупил и сильно, море глупости, остров глупости, Альфо-Сахалинск моей глупости, — это были некоторые из фраз искупительного монолога Рокана, который Ноам благополучно пропустил мимо ушей от начала до конца. — Некоторые долго-долго ищут, так и сюсюкаются потом — берегут, а я не искал, ты сам, как спелая слива упал мне прямо в руки, вот я и не ценил, не верил, что потерять можно, а теперь беречь буду пуще зеницы, любимый! Омега благодарно улыбнулся и Рокан увидел маленькую ямочку на правой щеке: — Какая у тебя красивая ямочка на щечке! — и сам расплылся в улыбке. — Её видно только когда я улыбаюсь, — ответил омега. — Ямочки на лице человека бывают, когда в том или ином месте отсутствуют мышцы и кожа «проседает». Я читал об этом в википедии. — А почему я раньше никогда не видел твою такую миленькую «просевшую кожу»? — пошутил альфа. — Так я раньше никогда не улыбался с тобой. Чему радоваться, когда ты только пользовался мной и делал больно? — Извини, извини, любимый, больше это никогда не повторится! Я всю свою жизнь хочу видеть эту ямочку и сделаю всё что угодно, лишь бы ты всегда смеялся со мной, — и хитрый альфа начал щекотать омежку под мышками. Ноам засмеялся, отбиваясь от Рокана: — Так нечестно, я боюсь щекотки! — Значит ревнивый, — изрёк альфа, — но не переживай, я никогда не дам тебе ни малейшего повода, любимый. «Какой же он красивый!» — думал Рокан — «Как же я раньше не замечал этих чудных голубых сапфиров в глазах, да и волосы красивые вьющиеся до плеч, нежные, так и хочется запускать в них пальцы и гладить. Красавчик мой!» — А почему ты делаешь сразу четыре хвостика? — спросил Рокан омегу, промывая голову после шампуня. — Ты не подумай — мне нравится! Мне в тебе всё нравится! — Просто волосы в один хвостик не собираются, короткие ещё. А мы на работе все обязаны делать хвостик, чтобы волосы в суп не попали или в тарталетку, например, — альфа закончил водные процедуры и завернул любимое тело в махровую простынь, — У меня во время учебы волосы были длинные, до талии, и я носил их распущенными. Но поганый двоечник Билли дразнился всё время, говорил, что у меня, наверное, слоновьи уши, раз я их прячу под волосами. Надо было собрать их в косу и показать, что у меня нормальные обычные уши, а совсем и не слоновьи. Но я разозлился и в один прекрасный день подстригся коротко под альфу. Но вместо того, чтобы прекратить смеяться Билли начал говорить, мол, посмотрите, какие коротки волосы у Ноама, это вообще омега или бетка несчастная! Во время рассказа Рокан утащил омегу в спальню, уложил удобно, чтобы не потревожить раненую руку, всё-таки четырнадцать швов наложили как никак. Сам лёг рядом и весь обратился в слух. — Потом волосы медленно отрастали и приходилось делать сначала пять хвостиков, а теперь уже четыре, скоро и в два будут собираться. — В доме было хорошо натоплено, но альфа, волнуясь за омегу после ванны, накрывал того теплым одеялом, а омега всё время раскрывался: — Ну, Рокан, жарко же, куда ещё и одеяло? — У тебя волосы мокрые, продует ещё… — Откуда продует, из камина? Жаром? — смеялся Ноам, а Рокан глаз не мог оторвать от прелестной ямочки на розовой щечке. — А потом двоечник Билли хотел заграбастать моё распределения сюда в Альфо-Сахалинск, но я ему вмазал и первым прибежал на кафедру с распределениями. — Поэтому у тебя губа была синяя, когда ты приехал? — Да, он тоже успел достать меня пару раз… Но я вырвал распределения «зубами», чувствовал, что ты меня здесь ждёшь. На самом деле Билли, конечно, не двоечник, он закончил вторым по успеваемости, после меня, — омега прижался к Рокану поближе, приятно же, почему нет, тем более теперь можно — альфа признал его. А сам Рокан уже думал, что раз «не двоечник» Билли так сильно хотел приехать в Альфо-Сахалинск, может тоже сердцем чувствовал здесь какого-то альфу, Бора, например, или Дюкасса, нужно постараться привезти и его сюда. Ноам не обрадуется, понятное дело, но главное помочь ещё одной паре найти свою судьбу. Сам счастлив — помоги другому найти своё маленькое забавное счастье!