Альфо-Сахалинск моей глупости

Первым делом альфа бросился в омежье общежитие. Но там его завернули прямо на входе: — Альфам сюда ходу нет! — твердо сказал бета-вахтёр, вставая на пути нервного гостя. — Хорошо, ладно. А омеги могут сами выйти? — поинтересовался Рокан, может его омежик дома. — У нас тут общежитие, а не тюрьма, — эпохально изрек бета. — А Ноам Трэмбли выходил сегодня? Он вообще дома ночевал? — Ночевал он дома, ночевал. Но утром в четыре тридцать ушёл. — А куда? И с кем? — снова суровый допрос. — А у нас ещё раз — не тюрьма! Куда пошёл и с кем не спрашиваем! Ясно, начальник? — ехидно ответил бета. Дальше Рокан рванул на завод, конечно, выяснилось, что Ноам взял на работе выходной. Но на проходной альфа напоролся на Бора: — Рокан, и чего ты тут вынюхиваешь? Ты сам Ноама бросил, а теперь мешаешь ему устроить личную жизнь с кем-нибудь другим, — Бор похлопал Рокана по плечу и продолжил, перекрывая вход в коридор собой, — иди-ка ты отсюда подобру-поздорову! Ноам сам разберётся со своей жизнью! — А если нет? Может ему нужна моя помощь? — Так ты ему помочь решил? Знаем мы как ты ему в течку помог, упаси Боже от такой помощи! Скандалить с бывшим другом при посторонних альфа не решился, да и времени терять не хотел, и позориться тоже. Поэтому отправился дальше. Следующим пунктом программы шли клубы, которые предпочитал Ноам. По утрам здесь мало кто бывает, но расспросить барменов тоже не мешало. Нервное утро привело к легкому тремору рук и левого глаза, в баре с Роканом уже мало кто хотел общаться, создавалось впечатление, что альфа вскочил с большого бодуна и мало что соображает: — Я же вам третий раз повторяю, Ноама здесь уже два дня не было, — сказал бета за стойкой бара. — А до этого он ни с кем здесь не встречался? — Нет, приходил один и уходил тоже один. Разговаривал он со своими, заводскими омегами из общаги, раз подошёл к Готлибу. Сердца Рокана дрогнуло, значит нашелся-таки другой альфа: — Кто такой Готлиб? Альфа? — Да так, мажор местный — отец у него в городском управлении работает. А сам он ноль без палочки, только с другими такими же оболтусами тусуется, не учится, не работает, — бета продолжал вытирать и так кристально чистую стойку, жалко начальник Лемм только о кондитере и спрашивает, трахнул его уже, так чего теперь… — Где сейчас этот Готлиб? — А я почем знаю? У дружков его спросите, они в «Алом башмачке» каждое утро опохмеляются, а сюда уже ближе к вечеру приходят… Не успел бета договорить, как Рокан уже мчался на полном ходу к своему джипу. В «Алом башмачке» некто по имени Маур сообщил об утренней охоте Готлиба и о приставшем к нему омеге: — Наверное, в кроватку к Готлибу напроситься хотел, да не знал, как это красиво сделать, всё приличным притворялся, — грязно усмехнулся Маур. — Да вам ли не знать эту шлюшку сладкую Ноама? Рокан развернулся и бодро познакомил мажора со своим знаменитым хуком левой, когда-то именно этот удар принес альфе титул чемпиона края по боксу. Дальше разбираться и тратить время не хотелось, Рокан на всех парах погнал к выезду из города, теперь оставалось самое «лёгкое»: найти Ноама с Готлибом в бескрайней тайге. Конечно, некоторые мысли об их местонахождении у альфы имелись: были известные охотничьи угодья, были и места, облюбованные медведями давным-давно. Всю их подноготную Рокан знал как никто другой — это было его работой. Оставалось малое — проверить все близлежащие известные точки. Рокан надеялся, что гуляка не будет заморачиваться и тащить понравившегося омегу глубоко в тайгу. Нашлись они через какие-нибудь четыре часа. Рокан считал это большой удачей, пока не раздались сильные крики. Альфа рванул прямо на звук, но по лесу так легко не побегаешь в тяжёлом обмундировании и с карабином наперевес — Рокан хорошо подготовился, мало ли чего понадобится, большинство вещей и так лежали в багажнике его серебряного джипа. За десять минут до этого довольный Готлиб наконец-то наткнулся на медведя, а вернее на медведицу с потомством: — Хочешь мишек маленьких тебе постреляю? — спросил он омегу. — Нет! Ты что, с ума сошёл? Они же детки! — запричитал Ноам, глаза его заволокло слезами отчаяния, как заставить альфу отпустить мамку с детёнышами. — Какие они тебе детки? Они звери! — ответил альфа, вскидывая ружьё, но омега толкнул его в плечо и тот промазал, медведица обернулась на звук выстрела. — Придурок жалостливый, дома я тебя так отделаю, — закричал Готлиб, ударяя Ноама дулом ружья в лицо, омега пошатнулся и упал на дно лодки, из раскроившейся щеки потекла кровь, и он закричал, этот-то звук и привлёк внимание Рокана, находившегося относительно далеко от них. Не разбирая дороги Рокан побежал на крик. Готлиб, которому теперь никто не мешал, прицелился снова. Раздался выстрел: — Я попал ей точнёхонько в сердце, — обрадовался альфа, но, как выяснилось, раньше времени. Раненая медведица взвыла и бросилась на обидчика. Лодка горе-охотников стояла недалеко от берега, Готлиб приблизился к нему для более удачного выстрела. Альфа и пикнуть не успел как медведица набросилась на него. Первый удар смертоносных когтей распорол альфе лицо: правую щеку, глаз и рот. Дальше дрожащий в шоке от кровопотери Готлиб даже не сопротивлялся, медведица теряла силы, но продолжала рвать плоть острыми когтями. Готлиб оседал на дно лодки, медведица падала на него сверху. Ноам съёжился с другого края лодки и отчаянно визжал от страха. Дальнейшее подбежавший Рокан увидел, как в замедленной съёмке: раненый зверь повернул голову к омеге, тяжелая лапа мазнула по руке, которой омега прикрывал голову, и медведица начала заваливаться назад, мертвая, оседая в ледяную воду. Рокан не ждал ни секунды, он бросился к лодке, Готлибу уже было не помочь, кровь с каждым вздохом вытекала из напрочь разорванного горла. В широко открытых глазах стояло осознание того, что каждый выдох становится последним, голоса не было, только горло хрипело что-то своё, наполненное болью и страхом. Альфа схватил раненого омегу: — Это я, я, не бойся! Больше тебе ничего не угрожает! — Рокан приподнял Ноама, стараясь не потревожить руку, из которой начало кровить, теплая ткань куртки становилась влажной. Медведица, защищая своё потомство от охотника, процарапала на омеге четыре жирных раны. Насколько глубоки они были и опасны для омеги Рокан даже задумываться не хотел, Ноама надо было срочно доставить в больницу. Там раны продезинфицируют и зашьют, да и укол против столбняка омеге не помешает. Омега сначала обрадовался добровольному спасителю, но потом сквозь страх и слёзы разобрался, что это Рокан, и начал от него отбиваться: — Это ты, сволочь? Не нужна мне твоя помощь, век бы тебя не видеть! Чтоб ты сдох, ирод! — омега плакал от страха, закрывался от Рокана и пытался здоровой рукой придержать раненую. — Ты прав, ты прав, извини меня, только дай помочь. Тебе в больницу нужно, к врачам отвезти. Потом будешь меня ненавидеть, а сейчас дай помочь! — Рокан обмотал поврежденную руку своим шарфом, прижал к своему телу, и побежал по лесу, по тайге с омегой на руках, теряя последние силы. Кровь из ран текла не переставая, омега отбивался и плакал, а альфе понемногу становилось страшно — таким темпом легко не успеть в больницу…