Людская Предательница. Дополнение

Ну а теперь жирный текст будет означать человеческую речь)) PS: Я рада Вас видеть))

      Наконец-то этот день настал! Три месяца в каком-то походе. Король впервые забрал Воронов и Белок на столь длительный срок, и Джасти просто тряслась от нетерпения увидеть своего Лиса. Даже представить себе не могла, насколько к нему привыкла. Нет, конечно, Белок и раньше отправляли в походы и на миссии, но чтоб на три месяца!       Джасти бежала через улицы Амарайла вместе с небольшой толпой эльфов, которые торопились встретить своих сыновей, мужей и братьев. Стоило девушке услышать, что открылся портал, как она бросила все дела и побежала в указанное место. И вот послышались счастливые возгласы женщин, которые выкрикивали имена своих дорогих мужчин. Громкий приказ Трандуила: «Вольно!», и толпа вновь задвигалась.       Джасти вскоре выбралась из скопища эльфов и увидела владыку, восседавшего на своём питомце, его окружали командиры Воронов и Белок, но... Вместо Йорвета был Киаран. Джасти нахмурилась и взглянула на невидимый для неё портал. Не спеша из него продолжали по одному выходить воины. Видя знакомое и любимое лицо, они улыбались и торопились обнять близких. И все шли, шли... Но где же Йорвет?       Сердце девушки тревожно ёкнуло. Нет, с ним точно ничего не случилось, ведь тогда она бы увидела тень скорби на лицах его друзей, но этого не было. Джасти опять посмотрела на портал. Из него уже перестали выходить воины, а сам он, кажется, и вовсе закрылся. Но где же ещё и Леголас?       Когда на неё бросил взгляд сам Трандуил, она опустила перед ним голову в знак уважения, а он лишь едва заметно кивнул и, бросив пару фраз командирам, повёл оленя и бессемейных воинов во дворец. Теперь-то Джасти представилась возможность поговорить с Зевраном и Киараном.       Первого эльфа и след простыл. Ох уж этот Зевран. Нет, он побежал не по женщинам. Почти... Дело в том, что Ворон остепенился. Правда-правда! А дело было в одной единственной эльфийке, которую Джасти ещё ни разу не видела, но очень много о ней слышала — командир одного элитного отряда Серых Стражей. Вот к этой особе и побежал влюбленный Ворон.       А вот Киаран остался. Джасти тяжело вздохнула и рискнула подойти к нему. Как бы описать Киарана-то? Он к Джасти стал хорошо относиться, даже очень хорошо, но... она была возлюбленной его лучшего друга, а Киаран был своего рода строгой мамочкой, которая хотела для своего образованного сына настоящую леди, а не деревенскую шушеру; он, как король, хочет для принца лишь принцессу, а не безродную... Ну, в общем, всё понятно. Эльф не упускал возможности сказать Йорвету о том, что Джасти ему не пара, даже её саму не стеснялся. Человечка уже привыкла и теперь не боялась что-нибудь колкое в ответ сказать.       — Киаран! — позвав эльфа, Джасти остановилась в метре от него и с интересом заглянула в лицо. Уставший, вымученный, но нашёл силы, чтобы улыбнуться знакомой. — Здравствуй. Я рада тебя видеть, но где Йорвет? — протараторила девушка.       — Привет, Джасти. Не беспокойся, с ним всё хорошо. Мы проходили земли, где Белки расстались с одним хорошим воином. Вот и решили поспрашивать, может, в соседних деревнях обустроился, — ну, как и у любой другой девушки, у Джасти был первый порыв — злость. Как так? Он свою ненаглядную не видел месяц, и вместо того, чтобы потом просто попросить Аваллак’ха открыть портал, пошёл к нему, а не к ней! Видать, эмоции её отразились на лице, так как Киаран нахмурился: — Они не виделись очень много десятилетий.       Осадил эльф девушку моментально. Она виновато опустила голову и едва заметно кивнула.       — Ты уж приготовь ему сюрприз какой-нибудь. В своей манере, — закончил эльф.       — А чего такое?       — Да он в последнее время злющий был. А после твоих сюрпризов он хоть на нас не срывается.

***

      Йорвет огляделся. Тёмный лес, одинокий домик, точно какой-нибудь ведьмы из сказок. Но одно отличие — вокруг дома обитало слишком много животных, да и из окон доносился детский смех.       — Да, это в его манере, — усмехнулся справа Леголас. — Жить уединенно, глубоко в лесу, хотя рядом деревня хорошая.       — Будем надеяться, что это его дом, — кивнул Йорвет и постучал.       Дверь им открыл мальчик. Он долго хлопал своими большими глазами, смотря на двух дядей снизу вверх, и не ответил, когда Леголас попросил его позвать кого-нибудь из взрослых. Лишь резко захлопнул дверь, и только топот от его ног был слышен. Йорвет тяжело вздохнул.       — А он на него похож, — улыбнулся принц.       — Ты думаешь, это был его сын?       И словно в доказательства этим словам, дверь снова открылась, и на этот раз их встретил полный радости взгляд взрослого, даже старше Йорвета и Леголаса, эльфа.       — Как же я рад вас видеть, друзья мои, — и пусть голос его не выражал той радости, что была в глазах, Йорвет знал, что они с принцем желанные гости.       — И мы рады тебя видеть, Седрик, — едва слышно от счастья произнёс Йорвет.       Седрик был одним из старших в отряде Белок. Да и в своё время он был хорошим советником как одноглазому, так и принцу, когда те считались лишь зелеными юнцами. Очень поздно у эльфа стали появляться магические способности, и он обещался стать хорошим магом, но Седрик избрал иной путь — судьбу воина. Правда, и по этой дороге он прошёл недолго — когда Белки только-только получили статус многоуважаемого отряда, Седрик перестал совладать со своими магическими способностями. Он мучился непонятными видениями; его голову, по словам эльфа, разрывали какие-то голоса... Дабы заглушить их, Седрик стал много пить, перестал ходить в походы и в патрули; все чаще запирался дома. Леголас, Йорвет, Зевран и даже Трандуил потеряли всякую надежду помочь ему. Пока в один прекрасный день Владыка не приказал одной магессе взять Седрика под опеку. Она увезла его в эти края, но Трандуил никогда не уточнял место его пребывания. Только отвечал, что с Седриком все хорошо.       И вот, они встретились. Наконец-то Йорвет видел перед собой здорового сильного эльфа, бывшего члена своего отряда, а не павшего пьяницу, который был лишь тенью былой мудрости и мужественности.       Седрик пригласил гостей в дом, познакомил со своим сыном, чем очень удивил старых друзей. И весь день они просто проговорили.       — ...Фельаэтанэл не перенесла родов, — печально сказал Седрик. — Я решил посвятить всего себя ему, — эльф с зачарованной какой-то улыбкой указал взглядом на юношу, точную копию его самого, играющего на полу с деревянными лошадками.       — Ты мог бы нам хоть весточку послать, — сказал Йорвет.       — Именно. Мой отец не говорил нам, как ты и что с тобой. Мы же волновались.       — Я сам просил его об этом, — Седрик тяжело вздохнул и, взяв со стола нож и небольшую тыкву, стал её резать — его отвлекли как раз от готовки обеда. — Сначала покой и моя дорогая Фельаэтанэл помогали мне обуздать свои силы, а после я боялся сказать тебе, Йорвет, что не могу вернуться к Белкам, — эльф усмехнулся и смущённо пожал плечами, на что Йорвет только фыркнул. Ну, ясное дело, влюбился в ту магессу. И по сей день одноглазый не понимал, как его воины оставляют службу ради женщин. Вот он, например, как-то и там и там справлялся.       — Как твои силы? — Леголас же был более снисходителен к такому и решил закрыть тему. — Ты смог их подчинить?       — Да. И с их помощью я наблюдал за вами, за ситуацией с Лихолесьем. Я знаю о дне Перевеса, о твоём поступке, Леголас, с той девой. Знаю и о бедах с гномами.       От этих слов Йорвет скривился. День Перевеса — так назвали время, когда произошёл переломный бой в Амарайле, но спустя несколько лет проблема стала идти с другой стороны — от гномов. Лишь Леголас да Трандуил знали, почему эти вульгарные существа стали столь агрессивны в последнее время, и всё, о чём говорил принц, это о возможной войне с ними. Затем походы нынче участились — то и дело нужно проверять границы с бородачами, но сам одноглазый ещё ни разу не замечал с их стороны каких-либо действий. И больше всего его раздражала неизвестность.       Седрик что-то ещё говорил Леголасу, но Йорвет случайно уронил взгляд на мальчика. Он ни о чём не думал, смотря на него, просто обратил внимание на какое-то шевеление сбоку. И, по закону подлости, в этом случайном жесте кто-то обязательно должен был увидеть некий смысл:       — Йорвет, а ты не думал с той девой семью завести? — послышался добрый голос Седрика. Эльф чуть не упал со скамьи, на которой сидел. Ему даже возмутиться не дали: — Ты намного старше Леголаса, уж пора бы.       — Позволь нам решать, — обиженно ответил Йорвет, чем вызвал улыбку у друзей.       — Они с Джасти ещё не поднимали этот вопрос, — ответил за него Леголас... с какого-то перепугу.       — Возможно, у нас детей вовсе не может быть. Она человек, а я эльф.       Седрик ясно разглядел нежелание говорить на эту тему, и потому лишь едва заметно улыбнулся и обратил своё внимание на тыкву.       — Кстати, а ты не хотел бы посетить Амарайл? — спросил принц. — Отец был бы очень рад тебя видеть. Да и негоже твоему сыну вечно в лесу жить, пусть развеется.       — Быть может, ты прав. Я давно хотел посетить старые места. Думаю, я уже готов...       Пока они говорили, Йорвет то смотрел на своих друзей, то на мальчика, который навострил свои уши при словах о поездке в другое место. Дети... Одноглазый не задумывался об этом. Как-то он изначально поставил в своей голове галочку, что Джасти не сможет принести ему детей из-за расовых отличий. Да и сама девушка никогда не заговаривала на эту тему. Быть может, ей это вовсе не надо!       Но Йорвет хотел детей. Да и чего греха таить? Он не говорил, не думал, не размышлял, но хотел, чтобы именно Джасти подарила ему маленькую девочку. Он очень хотел дочь. Впервые он представил, как, приходя домой после патруля, его бы встречали два самых красивых существа на свете. Он бы купался в любви жены и дочери, он бы наслаждался их красотой; гордился, что это принадлежит ему; что ему выпала честь быть стражем этих красавиц; что он отец этого семейства.       Эх, как там Джасти? Они впервые так долго были врозь. Это сказывалось на настроении Йорвета. Он злился от усталости, от тоски по дому. Никогда ему не было подобное свойственно, но, получив такое счастье, как семья и родной дом, Йорвет стал ощущать острую необходимость посещать их как можно чаще: надо убедиться, что всё дома хорошо, что с Джасти всё в порядке, и никто не смеет к ней приставать.       Приставать? Да, забавный был случай. Когда его спутницу признали в Амарайле, и когда некоторые мужчины так же, как и он когда-то, стали видеть в ней женщину, а не человека, то один даже смел выказывать знаки внимания. То цветок подарит, то доброе слово скажет. Стоит ли говорить, как это выводило из себя собственника Йорвета? И хоть Джасти давала тому наглецу понять, что любит другого, соперник, видать, думал, что женщина устанет вечно ждать с походов своего Старого Лиса. Тогда Йорвет психанул, ушёл к одному знакомому торговцу, вернулся, одел на указательный палец Джасти кольцо и сказал:       — Ты будешь моей женой.       Джасти округлила глаза, посмотрела на кольцо, потом на Йорвета и ответила:       — Нет.       Ох, как тогда буйствовал одноглазый эльф. Он ничего не сказал Джасти. Просто ушёл. На ком он только не вымещал злобу — и на своих Белках, и на Леголасе, который тоже не понимал столь резкого отказа. Домой он не возвращался дня три. И если бы не Зевран, неизвестно, чем бы всё закончилось. Ворон пошёл к Джасти, расспросил, вернулся к Лису и сказал, в чём было дело. Знаете в чём? Видите ли, ей не понравилось, как было сделано предложение! Помните, какой была первая встреча между парой? Вот Йорвет намеревался в тот же вечер таким же образом сделать их встречу последней. В конце концов с Йорветом очень долго проводила беседу Мариэль, объясняя, что Джасти прекрасно знала о ревности Лиса и не хотела, чтобы он сделал её своей женой только из-за этого. Зевран же проводил беседу с Джасти и пытался вдолбить ей, что ревность стала лишь толчком. Йорвет никогда и ни за что не сделал бы ей предложение просто так. Это — его наивысшее показание любви, и надо просто радоваться, что девушке выпала такая честь. Не умеет Лис иначе!       — А как же романтика? — простонала человечка.       Да ладно, её тоже можно понять. Многим хочется, чтобы не только свадьба, но и само предложение руки и сердца запомнилось на всю жизнь (хотя, то, как предложил Йорвет изначально, тоже бы запомнилось). Услышав этот финальный ответ, Ворон лишь ударил себя ладонью по лбу. А когда рассказал суть разговора Лису, тот сделал то же самое.       Пара помирилась, но в ближайшие пару месяцев они об этом более не заикались. Но когда Амарайл праздновал день рождения Трандуила, Джасти и Йорвет ушли в лес. Просто погулять. Тогда Йорвет сделал новую попытку. Конечно, никакой романтики, но Лис ясно дал понять своей избраннице, что да, он хочет её «окольцевать», дабы к ней никто более и близко не подошёл из мужчин. Но от всего сердца желает разделить с ней свою вечность. Джасти улыбнулась такой счастливой детской улыбкой, а на глаза навернулись слёзы (может, ночь на неё так повлияла, может, слова). Девушка сжала губы и только смогла закивать головой.       Правда, когда узнала, что до свадьбы нужно ждать год, теперь уже она срывала злость на всех, кто попадал под руку.       — Что у вас за законы такие глупые? Почему год-то? Нет, у нас тоже ждут, но не год!..       Глупые? Когда Йорвет узнал, какие традиции и законы в её мире, у него челюсть чуть об землю не ударилась. Первое, к чему пришлось привыкнуть Джасти — это что день рождения ей приходилось теперь праздновать на девять месяцев раньше.       — Мы отмечаем дату зачатия, а не рождения, — объяснял Йорвет.       — А ты не мог мне сказать раньше? Мне теперь ещё три месяца ждать?       Йорвет никогда не видел в свадьбах чего-то такого волшебного или прекрасного, пока сам не выступил в роли жениха. Несмотря на уговоры Джасти, свадьба была по эльфийским законам, но, кажется, девушка всё равно получила удовольствие. Во время пира Йорвет теперь на законном основании называл Джасти своей и... Это было здорово. Он чувствовал какой-то необычайный прилив сил, такую радость и такое счастье, что мог бы делиться им со всем миром. Да и долго эльф ещё пребывал в таком настроении. Особенно от того были рады его подчиненные.       На свадьбу пригласили мало народу, но из-за слухов, что эльф женится на человеке, многие прибыли в Амарайл лишь из любопытства, чтобы посмотреть на этот союз. В итоге устроили пир на весь мир. Даже Трандуил не поскупился и лично пришёл на пиршество и пожелал паре счастливой вечности.       Вот так они и стали мужем и женой, но спустя месяц оба поняли, что ничего не поменялось. Ссор не стало меньше, не появилось какое-то волшебство. Нет, эти ссоры были и должны были быть, это неотъемлемая часть между Йорветом и Джасти. Девушке было трудно в этом мире. Нет, здесь женщин не ущемляли в правах, никто не ставил их ниже мужчин, но как-то повелось, что мужчина — глава, опора, защита. В мире же Джасти немного иначе, что она показывала характером. Мыть, стирать, готовить, чистить должна только она? А то, что она пришла с суток, Йорвета не волнует? Это её женские обязанности? Джасти была против такого. Она тоже хотела попробовать роль охотницы, хотела разделять права главенствования в доме.       — И что, что ты только с патруля? Тебе тяжело мне помочь?       — И что, что ты только что с суток? Это твоя женская обязанность!       Решили по-умному. Как бы банально ни казалось, но они встали на места друг друга: Джасти сходила в патруль с Йорветом и уже через полдня ходьбы по лесу взвыла. Йорвет выступал в роли «медсестры» в лазарете, и через те же полдня его трясло от гнева (да, он и раньше присутствовал тут, но только присутствовал). А теперь его заставили выполнять много чего. И вечно его дёргали: то туда подойди, то сюда, а рожениц нынче очень много — со всего Лихолесья, кто был способен добраться, или для кого были свободные койки. Везде дети орут, роженицы верещат, ученицы требуют помощи...       Да и в доме они пришли к компромиссу. Джасти согласилась вести себя по правилам этого мира, но Йорвет должен был хоть в чём-то помогать. А если кто-то из них приходил с работы, то второй не требовал выполнять «обязанности».       И всё равно ссоры не прекратились. Но в них была своя соль. Вспыльчивому Йорвету это способ разрядиться, а Джасти могла хоть как-то разнообразить свои серые дни. Да и для обоих это являлось хорошим разнообразием. Одна из причин, почему Лис не думал о семье — скука да рутина, но с Джасти ему было интересно жить. Он рядом с ней постоянно чувствовал эмоции, всплески то злости, то безграничной любви. Это настолько отличалось от его прошлого, где боевая злость сменялась на спокойствие во время привалов, а потом обратно. Нет, здесь была целая радуга.       — Вы с ней постоянно собачитесь, — не понимал Киаран. — Какой толк? Разве это жизнь?       — Мне с ней интересно жить, — только и отвечал Йорвет. Киаран не понимал. Никто не понимал радости жить с человеком. А вот Йорвет наслаждался.       Они могли громко ссориться, но и так же громко они всегда мирились. Честно, Йорвет ещё ни разу не пожалел, что Джасти была человеком. Особенно в их интимной жизни. Дело в том, что эльфийки — это прекрасные грациозные лани, по-своему пугливые и робкие, с ними нужно быть осторожными. А Джасти, она... Хм, необузданная волчица. В постели она не боялась и ничего не скрывала, была раскована, так же страстна. Один раз, Йорвет помнит, она купила себе кружевную ткань и весь вечер с ней возилась. На вопрос Лиса, ответила, что делает себе нижнее бельё. Йорвет засмеялся и ушёл. Зачем? Бельё должно защищать, это гигиена. Какой смысл в том, чтобы делать её красивой — всё равно никто не видит. Но... когда одноглазый лежал в кровати и готовился отойти ко сну, вышла его жена в своём новом алом облачении... Проклятье, как же это выглядело сексуально, как же эротично. Йорвету тогда просто снесло голову. И так каждый раз. Лис не успевал заскучать, как Джасти придумывала что-то новенькое. Она познакомила его с ролевыми играми, со стриптизом, с оральным сексом, что сначала Йорвет воспринял очень плохо, но после... После этого он с уверенностью говорил, что побывал на небесах. И после каждого такого сюрприза он ходил лучезарным минимум два дня. Все только спрашивали, что же такого подарила Джасти Йорвету. Он улыбался загадочно и лишь мысленно жалел своих товарищей.       В отряде Белок всегда знали, в ссоре ли была пара, или Джасти устроила какой-то ему сюрприз. В первом случае его боялись, а во втором, напротив, много чего себе позволяли — Йорвета было трудно разозлить. Бывало, если лидер ходил злым слишком долго, Киаран даже приходил в гости к Джасти:       — Ну, давай, рассказывай, что там у вас случилось?       Вот такая вот у них была жизнь. Йорвет никогда не жалел о своём выборе. Он был счастлив с Джасти. А вот дети... Как уже и сказалось, хотел, но тайно, глубоко в душе.

***

      Нельзя сказать, что у Джасти всё было хорошо на работе. Без смертей не обойтись. Матери и дети, бывало, не выживали. По разным причинам. То отслойка плаценты, во время которой роженицу нужно немедленно оперировать, а так как к этому просто были не готовы, не успевали провести все нужные манипуляции (но такие ситуации происходили только в первые года). Пару раз Джасти просто не знала, что делать. Было несколько случаев, что ребёнок задыхался в пуповине ещё до рождения — медсестра не успевала среагировать. Нескольким детям она не по своей воле сделала увечья — во время ягодичного прилежания.       Знающие человечку и её вклад не винили, но вот отцы... Таких случаев нападения, как в прошлом, не было, всё сводилось к убийственным взглядам, но и они постепенно сходили на нет. Каждую неудачу человечка принимала слишком близко к сердцу. Была даже близка, чтобы просить Трандуила, дабы он её отстранил от обязанностей — отсутствовало желание, а страх сковывал. Но Амайра быстро промывала той мозги. Когда Белки были свободны, Джасти просила приносить их книги, и за это время у человечки в домике в одной из комнат получилась небольшая библиотека.       Кстати об учениках. Первая партия уже давно выпустилась. Ещё пару лет они были рядом с Джасти, набирались практики, а после ушли распространять свои знания дальше, как и Амайра. Так человечка обучила уже три потока, а от четвертого отказалась. Ну, не то чтобы отказалась. Попросила Трандуила дать ей немного отдыха. Это когда ученицы становились опытнее, работа была сутки через трое, но когда к ней приходили совсем зелёные эльфийки, Джасти и Мариэль работали по двенадцать часов — одна ночью, вторая днём. И так каждый день без отдыха.       Трандуил дал добро на отдых... Правда, через полгода Джасти взвыла — ученицы-то тоже ушли через какое-то время распространять знания дальше, и Джасти с Мариэль остались одни. Двенадцать часов, семь дней в неделю... Иногда, конечно, они решали работать сутки через сутки, но это не изменяло того факта, что работы было слишком много. А когда Джасти хотела просить учеников, Трандуил ушёл в трёхмесячный поход с её Йорветом.       Сейчас вот Джасти проводила влажную уборку. День тянулся к вечеру, работа, можно сказать, закончена. Осталось дождаться Мариэль и идти домой. Вот только какой смысл? Всё равно её там никто не ждёт. Вчера Зевран заходил, хоть как-то скрасил её скучный вечер. Но не будет же он каждый день развлекать Джасти до прихода Йорвета?       — Да, ну и грязно же тут у вас, — раздался до боли неприятный и высокомерный голос. А человечка была в плохом настроении, устала. Резко выпрямившись и взглянув на дерзнувшую даму, она так и застыла, раскрыв рот.       — Амайра?       — Вижу, ты совсем распустила лазарет без нас, — ехидно улыбнулась женщина и сделала шаг по направлению к девушке, попутно проводя пальцем по спинке рядом стоящей кровати. — Сколько пыли.       — Если что-то не нравится, прошу. Вот тряпка, вот ведро. Вперёд, вспомнишь старые добрые времена.       На что Аймара улыбнулась и уже быстрее подошла к Джасти, раскинув руки в разные стороны. Знакомые крепко обнялись, а медсестра ещё и засмеялась. Сколько лет, сколько зим. Пятнадцать, наверное, с тех пор, как Амайра ушла в другие места. А эльфийка совсем не изменилась. Будто только вчера Джасти провожала её в лес, где та ушла своей дорогой. Взгляд королевы, осанка царская, тон голоса приказной.       — Твой эльфийский стал заметно лучше.       — С таким учителем, как Йорвет, попробуй только, чтобы эльфийский был плохим. Но он всё равно говорит, что слышит какой-то акцент.       — Он есть, но не так заметен, как когда я уходила, — наконец-то знакомые оторвались друг от друга, и Амайра со счастливой улыбкой осмотрела лазарет. Все кровати были заняты, да и наверняка целительница не узнала Амарайл. Деревню приходилось расширять каждые пять лет — настолько много здесь теперь было народу. Да и Трандуилу понравились некоторые идеи из мира Джасти — в городке даже можно увидеть несколько детских площадок. — Как ты тут справляешься? Почему одна?       — Да вот, хотела немного отдохнуть от учеников. Но я не думала, что последняя группа меня покинет. Теперь с Мариэль вдвоём тут управляемся. А ты, собственно, что тут делаешь?       — Вдвоём? — удивилась эльфийка. — Совсем от рук отбилась. Вовремя я приехала, — Джасти усмехнулась на её слова — она ведь всё равно не считала так по-настоящему. Пока красавица медленно расхаживала по коридору и рассматривала всё, словно пробуждая свои воспоминания о первых днях пребывания, Джасти взяла ведро с тряпкой и отставила их поближе к стене, чтобы никто не споткнулся. — Я же решила вернуться домой. Ситуация с рождаемостью в Лихолесье становится лучше, и мне захотелось проведать братьев, сестёр и дядю. Вот, решила тебя навестить.       — Надолго останешься?       — Как дела пойдут. Думала, на пару месяцев, но, судя по тому, что я тут вижу, придётся задержаться подольше, — и с этими словами женщина подмигнула человечке. Отчего-то Джасти была уверена, что Амайре это только в радость. Наверное, она и сама устала от роли наставника. И словно в доказательства её мыслям, Амайра продолжила: — Двадцать лет — слишком маленький срок. В отдалённых местах, где слухи о тебе не так распространены, человеческую медицину воспринимают плохо. Даже приказ Трандуила не внушал доверия тем, кого я бралась обучать. Это было... слишком трудно.       — Ничего не напоминает? — усмехнулась человечка.       — Да, пожалуй, я с уверенностью могу сказать, что побывала в твоей шкуре, — Амайра присела на стул рядом с одной кроватью и с материнской любовью взглянула на спящую там пациентку. — Я — королевская целительница, но стоило мне начать внедрять твои способы, я становилась посмешищем. Лишь через практику мне удавалось достучаться до разума своих коллег, — Джасти на это ничего не сказала. Было ли жалко Амайру? Наверное, нет. Джасти всё это испытала на себе, и даже было хуже. Но она справилась. Должна была справиться и эльфийка.       — Ты вернулась одна? — решила сменить тему медсестра.       — Да, но я поддерживаю связь с остальными. Лэнаэ обустроилась на севере. Говорит, возвращаться не хочет. Вилье очень понравилось быть учителем — писала, что продолжит путешествовать по Лихолесью и искать учеников. Раналли и Таэриэль планируют вернуться сюда, но не написали, когда именно.       — Как думаешь, я смогла бы тоже попутешествовать по Лихолесью? — вдруг спросила Джасти. Но Амайра ничуть не удивилась её вопросу.       — Вполне. Но ты должна понимать, что Йорвет — это не кузнец или деревенский охотник. Он член отряда принца, и захочет ли он променять свою должность на то, чтобы попутешествовать с тобой? — Джасти досадно опустила голову. Если честно, мысль о путешествии к ней пришла только сейчас и, надо признать, мысль-то неплохая. Почему бы и нет? Этот мир прекрасен! По словам эльфов, он огромен, а Джасти была лишь в четырёх местах за двадцать лет! — Кстати, я видела Киарана и Зеврана. Значит, Владыка уже прибыл с похода. А где же тогда Йорвет? Отдыхает дома?       — Нет, Киаран сказал, что они с Леголасом захотели навестить какого-то друга, с которым не виделись много лет. Трандуил вернулся два дня назад, а вот ребят что-то нет до сих пор.       — Ты не переживай, — Амайра встала со стула и, осмотрев лазарет в последний раз, подошла к шкафу с инвентарём, достала перчатки и стала распаковывать. — Скоро он вернётся. Вы же не на сто лет расстались, — «А ощущение, что на сто», — буркнула Джасти мысленно. — Ладно, хватит разговоров. Вспомню былое. Кому надо инъекцию сделать?

***

      Но недолго девичье сердце оставалось одиноким. Мариэль прибежала раньше времени, ворвалась в лазарет и сказала, что в центре открылся портал. Конечно, не факт, что это был именно Йорвет, может, какая-нибудь беременная с юга, но человечка не могла так рисковать. Амайра махнула на неё рукой, мол, беги-беги. Ну, она и побежала.       На этот раз ей не мешала толпа, бежала свободно, никого не расталкивая. До центра оставалось совсем недалеко, и вот девушка стала видеть знакомую форму Белок и обмундирование Леголаса. Она выскочила из последней волны прохожих и увидела их! Вот он дорогой и любимый! А вот рядом стоит принц. Всё такой же красивый и ухоженный, как всегда, словно даже в походе с ним путешествуют слуги и помогают с утренним, дневным и вечерним туалетами. Джасти хотела было рвануть к ним, но её остановили ещё два совсем незнакомых лица. Мужчина и мальчик лет пятнадцати. Эльф выглядел очень красивым, но каким-то смущенным. Он смотрел по сторонам, на что-то указывал ребёнку, который, к слову, вёл себя более раскованно. Ему тут явно нравилось, и если бы не держащая за его плечо рука, тот бы, наверное, побежал осматривать улицы.       Йорвет что-то рассказывал, показывал — Джасти не слышала, а вот Леголас сразу заметил в толпе свою некогда пленницу и поманил рукой. Ну, раз можно... Наконец-то Йорвет заметил и расплылся в скупой улыбке. На людях он не особо любил показывать свою любовь через обнимания, потому приходилось ждать, когда он закончит свои дела. Ничего, Джасти привыкла. А вот принц с радостью обнял её.       — Здравствуй, Джасти, я рад тебя видеть.       — А я-то как рада! Как узнала, что вы задержитесь...       — Прости, так получилось.       — А это и есть та дева? — подал голос незнакомец. Он сделал шаг вперёд, дождался, когда Леголас её отпустит, и взяв девичью ладонь, коснулся губами. Хоть Леголас и говорил, что здесь принято выказывать девушкам такие знаки внимания, но это делалось настолько редко, и то лишь Зевраном да Леголасом, что Джасти никак не ожидала и смутилась. — Я рад с Вами познакомиться. Меня зовут Седрик.       — И мне очень приятно, — улыбнулась девушка, украдкой взглянув на своего ревнивца. Не понравилось ему, ох не понравилось. — Меня зовут...       — Джастин Брайс, — закончил за неё незнакомец. — Я наслышан о Вас. Вы принесли огромную пользу нашей расе, и мне приятно видеть, как благодаря Вам эльфы возрождаются.       — Вы преувеличиваете. Прошло-то только двадцать лет.       — Срок весьма мал, — кивнул Седрик. — Просто поверьте мне, Ваши труды заметны невооруженным глазом, — с этими словами эльф стал рассматривать прохожих, среди которых было очень много семей с детьми. В этот момент на глаза Джасти попался ребёнок, пришедший с компанией. — О, прошу прощения. Это мой сын — Анорион.       Мальчик поздоровался тихо, скромненько, а Джасти уже открыто посмотрела на Йорвета. Как оказывается, он смотрел на свою жену, и, кажется, сам не мог дождаться, когда уже они останутся наедине. Но Леголас ещё некоторое время держал всех их тут. Рассказал Джасти о том, кто такой Седрик, откуда он и почему оказался тут. В действительности, просто решил взглянуть на родные места. Только после этого принц предложил сопроводить Седрика во дворец, и, распрощавшись с парой, три эльфа удалились.       Джасти сложила руки на груди и, повернувшись к Йорвету, хитро заулыбалась.       — Ну, здравствуй.       — И тебе привет, — улыбнулся Йорвет.       Девушка-то думала сыграть с ним какую-нибудь игру, где они просто знакомые, давно друг друга не видели, а не муж с женой, но нетерпение прикоснуться к нему было столь сильным, что Джасти плюнула на это и бросилась в объятия мужа. Тот обнял её так крепко, как только мог, поднимая над землёй.       — Вы что-то совсем задержались. Почему так долго?       — Нужно было проверить достоверность одной информации, но ты не переживай, всё уже хорошо. Пойдём домой.       Не дожидаясь ответа и не опустив Джасти, он так и пошёл через улицы Амарайла, улыбаясь сильнее, когда спутница протестующе стала махать ногами. А сама довольствовалась, что её несут на руках. Грубо, даже где-то больно, неудобно, ну и пусть! Вернулся, наконец-то! Её родной, любимый, суровый эльф!       Вскоре он её всё-таки отпустил, и шли они держась за руки, негромко разговаривая о том, что там у них произошло в последнее время. Йорвет с улыбкой воспринял новость об Амайре, а Джасти выказала своё мнение по поводу Седрика. Очень ей понравился старый друг Йорвета.       — Глаза у него только грустные какие-то.       — Его супруга умерла во время родов, — вот таким был ответ. Джасти уже не понаслышке знала, что если у эльфа умирает пара — это всё. Он никогда не будет искать новую любовь и всю свою вечность будет вспоминать и любить ушедшую. Как Трандуил, например. Леголас даже рассказывал, что не редки случаи, когда эльфы умирали от тоски по любимому.       После этой фразы Лиса Джасти постаралась найти другую тему для разговора, но осадок неприятный остался. Здесь, с эльфийской любовью, начинаешь смотреть на всё иначе. Просто вдумайтесь: любивший лишь единожды в жизни теряет свою любовь навсегда! Эту пустоту не заполнить забвением, сном, другим эльфом. С этой раной приходится жить. И когда Джасти в корне осознала природу эльфов, она с тяжелым сердцем смотрела на тех, кто по каким-то причинам потерял вторую половинку. А скольких война с людьми забрала!       Джасти иногда казалось, что она и сама стала как эльфы. Она прекрасно знает человеческую природу (да она сама человек!), но прошло уже столько времени, а её любовь к Йорвету не угасала, не терялся интерес. Может, дело в той микстуре, что даёт Аваллак’х? Джасти заметила, что она не только замерла в физическом развитии, но и перестала расти в эмоциональном плане. Ей сейчас почти пятьдесят лет, и девушка думала, что хотя бы немного, но она станет спокойнее, научится справляться с эмоциями, будет как... Да как Амайра! Статная, интеллигентная женщина, которая уже давно «переросла» всё это молодое ребячество и непостоянство, но... Этого не было. Джасти будто разучилась расти на своём опыте, она никак не могла научиться контролировать эмоции молодого духа. Всё, в чём она развивалась — лишь ум. Так и с любовью — она словно замерла на том моменте, когда поняла, что любит Йорвета; влюбилась, как подросток. Когда есть страсть, желание.       И все эти изменения, точнее, их отсутствие, она списывала на эликсир придворного мага.       Но было ли ей от этого плохо? Нет, конечно нет! Мысль, что человеческое непостоянство сыграет свою роль, и она может разлюбить Йорвета (тем более, когда всё Лихолесье усыпано красавцами) вводила её в страх. Но этого не было. Джасти шла, держала крепко ладонь своего мужчины и не могла налюбоваться им.

***

      И Йорвет скучал. Не было бы Седрика, он бы прямо там Джасти обнял, но как-то... Как-то не мог себе позволить расслабиться, пока дела не были улажены. Вот Седрика уже пошли показывать владыке, о временном (или нет) жилище позаботятся, и Йорвет мог, наконец, отдать себя своей супруге.       Дома его ждал вкусный обед. Остывший, правда, да и вчерашний, но вкусный! Вообще, Йорвету было вкусно всё, что не приготовлено его рукой. Он-то готовил, чтобы желудок наполнить, а, как говорилось ранее, об эстетике и вкусе не думал. И потому стряпню Джасти он любил. Особенно всякие её человеческие вкусности. Это единственное, к чему он не относился плохо. Дело в том, что Джасти много чего хотела перенести в этот мир. Канализацию, трубопровод, электричество. Но из-за своего маленького познания в тех областях и неспособности объяснить всё нормально, владыка лишь усмехнулся и сказал, что им и так неплохо. Хотя что-то ему и нравилось. Детские площадки, например. А ещё Йорвет любил сказки Джасти, как бы странно это ни звучало.       Как-то много лет назад Ривиль, которая осталась тут жить, попросила приглядеть за ребёнком. Дабы ближе к ночи успокоить непоседу, Джасти рассказывала ему сказку о матери-мышке, которая пыталась спасти своего больного ребёнка, обращаясь за помощью к крысам. Позже она сказала Йорвету, что пересказывала какой-то мультик из её мира, но после этого, когда выдался спокойный вечер, когда можно было посидеть у камина, Йорвет просил девушку рассказать ему что-нибудь ещё. И каждая история была невероятна. Его любимой была сказка о мужчине со способностями, которого хотели казнить за то, чего он не совершал. Джасти умела рассказывать. Она это делала даже лучше, чем пела, и потому её гитара уже давно пылится на втором этаже.       Пока Йорвет ел, Джасти сидела рядом и, положив голову на его плечо, просто молчала. Эльф знал и чувствовал, как она с жадностью вдыхает его запах, как поглаживает его плечо и так и тянется поцеловать в висок лишний раз, но не решалась ему сильно мешать, пока он ел. А Йорвету нравилось. Он влюбился в эту жизнь, и не раз голову старого эльфа посещала мысль оставить Белок, на этот раз навсегда, чтобы вот так было каждый день. Но в одну зиму Джасти сильно заболела. Так сильно, что всерьёз заволновался даже владыка. Всё прошло хорошо, но Йорвет ещё три недели сидел подле неё и внимательно следил за состоянием своей супруги... В это же время он понял, что не сможет жить в четырёх стенах постоянно, оттого мысль оставить Белок он немедленно откинул.       — В ближайшее время походы не планируются? — прошептал взволнованный голос на ухо эльфа.       — Надеюсь, что нет. По крайней мере Владыка об этом ничего не говорил.       — Но ты всё равно утром уйдёшь?       — Только чтобы попросить Киарана меня подменить, договорились? — Джасти радостно улыбнулась и обняла Старого Лиса. Он и сам не планировал оставлять свою ненаглядную так скоро.       — Он мне это припомнит.       — Разумеется, — усмехнулся эльф.       Ещё какое-то время они разговаривали, шутили над Киараном и Зевраном, обсуждали Седрика и его сына. После чего Йорвет отнёс свою деву на второй этаж, где уложил на кровать и стал иначе выказывать свою любовь. Как же они оба соскучились по этому. Джасти особенно. Она не понимала эльфийской сдержанности и терпения. Сама последний месяц на стенку лезла без своего мужа, на что Йорвет часто смеялся: «Какие же вы, люди, похотливые». Сначала девушка обижалась на эти слова, но потом поняла, что Лису это в ней только нравится.       И хоть этой ночью Йорвету было хорошо, была одна ложка дёгтя в кровати из мёда. Почему-то именно в процессе он подумал, что у них может не быть детей. Это омрачало эльфийский ум, печалило. Ох уж этот Седрик со своими словами. Не сказал — Йорвет и не думал бы об этом ещё пару сотен лет, но теперь...       «Как же я хочу, чтобы ты подарила мне дочь», — с этими мыслями Йорвет с непривычной ему нежностью сомкнул свои губы на устах возлюбленной, срывая с них стон.