Людская Предательница. Дополнение

      Как в библии — понадобилось семь дней. Семь дней на то, чтобы потерять надежду.       Киаран действительно чувствовал себя плохо. И с каждым днем все хуже. Эльф это неплохо скрывал, хотя внешность давала Джасти понять, что что-то было не так. Бледнел, мешки под глазами становились больше и темнее, а ночами не спал. Не специально, скорее всего. Все чаще Джасти слышала хрипы в его груди, а из-за одышки приходилось делать привалы чаще, чем для самой беременной, что сильно тормозило их в пути. С каждой охотой Киаран приносил все меньше дичи, пока на третий день не перестал приносить вовсе. Рек не было, чтобы наловить рыбу, а эльф тратил порой три часа, чтобы накормить человечку. Если приносил совсем крохи, отдавал свою порцию спутнице. Но это не делало его здоровью лучше. В конце концов, на утро четвертого дня, когда паре повезло раздобыть ягод и изловить в небольшую смастеренную Джасти сеть крупную птицу, Киаран больше не смог молчать о своем самочувствии. Выдала его рвота… Не успел эльф мяса откусить, как его тут же вывернуло желчью под распахнутые глаза Джасти.       — Со мной что-то не так, — прошептал Киаран.       Только в этот момент он подпустил подругу к осмотру; рассказал, что его мучают бессонницы, слабость, а теперь еще тошнота. Легкие хрипели и свистели, не нужен был стетоскоп, чтобы услышать. Джасти сослала все на загноившуюся рану на животе, но… Рана Киарана была здоровой, ни тени воспаления. Да и зажило достаточно, чтобы не бояться о раскрытии. Что же было тогда с другом?       Джасти многому научилась не только у Йорвета, но и у эльфиек. Поход был отложен, хотя Киаран упирался. Теперь настала очередь Джасти работать на его благо. Лежанка, костер — это меньшее, что она могла сделать. Все силы были брошены на то, чтобы сварить отвар из лечебных растений. Соорудив несколько ям для добывания грунтовых вод, подготовив несколько деревьев для добывания сока, человечка пошла на поиски нужных трав.       На следующий день Киарану не стало лучше, но более Джасти не могла уговорить его остаться до выздоравливания. Как и куда он собрался идти в таком состоянии?!       — Я должен довести тебя до безопасного места.       Такова была его цель. Во чтобы то нистало спасти жену друга. Он знал, что без него Джасти не выживет в лесу, на что подруга обиженно фыркала, но боялась за Киаран куда больше, чем действительно обижалась. Эльф с ней не говорил. Вообще старался не тратить время (силы?) на разговоры, и единственную связь, которую человечка могла себе позволить, это взять Белку за руку и идти незаметной поддержкой для него.       — Мы скоро дойдем до дороги, — нашептывал как-то Киаран. — Там нужно будет скрыться недалеко и ждать. Даже во время войны могут проезжать караваны или торговцы, которые предпочитают объезжать леса, а не тереться сквозь деревья. Там мы с тобой и узнаем — наша дорога или уже нет.       Джасти взволнованно слушала Белку и осмотрела его. Если путь принадлежит гномам, это означало идти еще дольше на своих ногах, но… смотреть на такого Киарана было очень больно. Ему не становилось лучше, каких бы трав Джасти не давала. Вполне вероятно, что эльф вообще мог слечь со дня на день. И тогда они уже никуда не двинуться.       Киаран перестал охотиться. На пятый день утром он сделал первый привал и не пошел искать добычу. Он просто сполз по дереву и, сидя, пытался отдышаться. Погода была достаточно прохладной, но Белка все чаще можно было заметить в поту. Джасти безрезультатно попыталась добыть воды, отыскала ягод, но когда вернулась, Киаран уже лежал с закрытыми глазами и хватал воздух глубокими рваными вздохами.       — Кир… — чуть не выронив ягоды, Джасти боязливо подошла к эльфу и присела рядом. Выглядел очень плохо, а пот с его лица больше не сходил. Больше пара не сделала ни шагу, а Киаран мог раза пять очнуться, перекинуться парой слов и вновь уходил в сон.       Из-за ухода за другом Джасти перестала думать о себе, а это было непозволительно. Она хотела пить. На шестой день страшно хотела есть. Но почти все, что могла собрать — древесный сок и ягоды — отдавала эльфу. За зря. Жидкость он как-то принимал в себя, но от ягод его желудок страдал. Чуть не плача Джасти засыпала под боком Киарана, кладя руку ему под бок. А после нервная ночь, во время которой она постоянно непроизвольно просыпалась и прислушивалась к дыханию, боясь в один прекрасный момент его не услышать.       Седьмой день подарил воду и мясо. Росы удалось добыть достаточно, чтобы наполовину наполнить тарелку из коры. Но она была не на питье. Киарану необходимо было поесть чего-то жидкого! Может, хоть так его желудок не отторгнет пищу?! А нет, так хоть отвар сможет сделать. Джасти наставила ловушек в лесу. Кривые, плохо спрятанные, слабые, с неправильными наживками… Потому человечка сильно негодовала, когда находила их пустыми. Но даже на плохую ловушку найдется свой глупый зайчик. Он был еще жив, когда человечка нашла его. Сначала была рада, но когда поняла, что последний дар был за ней, струхавала.       Чужая жизнь, особенно беззащитного зверька, была ей не чужда. Может, жизнь с эльфами в ней возродила столько уважения к живому… Это ведь не курёнок, которого растили на убой. Глупый зайчишка, которого выбрала сама мать природа в этом цикле жизни и смерти. Он барахтался в ловушке, веревочка из-за отчаянных движений душила его, прижимала сильнее к земле, и Джасти приходилось смотреть на медленную и мучительную смерть.       Но либо он, либо она.       Ее неродившиеся дети требовали еды. Так отчаянно, что Джасти еще вчера начала чувствовать сильное головокружение. Малыши недоедали, а это сказывалось не только на их здоровье, но и на здоровье матери. А Киаран? Он должен был поесть! Не от хвори умрет, так от истощения, и этот зайчик мог стать тем самым, который спасет его в эту ночь от смерти!       Джасти вскинула руку и прижала зайчика головой к земле. Это не мешало ему своими сильными задними лапами доставать до ее запястья и царапать, оставляя красные отметины. Но воля человечки сейчас была крепка. Зажмурившись, задержав дыхание и поднеся нож к шее животного, она не могла долго сделать это. Заставляла, умоляла… Нужен был лишь толчок, лишь сделать одно движение, но…       В ушах она будто услышала хрип Киаран, а перед глазами встало его истощенное тело, и шаг был сделан. Зайка дернулся и вскрикнул… Был еще жив, отчего пришлось повернуть ножом в шее, чтобы жизнь навсегда покинула крохотное тело. Джасти выдохнула, открыла глаза, но на сам трупик старалась не смотреть. Не думать. Нельзя. В глазах застыли слезы, верно. Но если начнет сейчас думать, прокручивать этот момент, в головушку полезет не то, что должно. Киаран и ее дети — вот, что было сейчас в приоритете! Ни зайка. Теперь это уже не зайка. Это добыча.       В этот день Киаран больше не просыпался. Джасти разделала тушу, немного мяса просто проткнула палками и оставила жариться на костре вот так, а из оставшегося, вместе с некоторыми органами попыталась сделать мясное пюре. Делать пришлось долго, разваривать, разминать… Не поскупилась различные травы туда натолочь с разными свойствами, которые Киарану хуже точно не должны были сделать. Получившуюся массу не нужно было грызть или разжёвывать. Глотай — это все, что требуется… Об этом Джасти умоляла Киарана.       — Кир, — выводила она эльфа из забытья. Под его голову подкладывая кучу веток и листьев, чтобы накормить, человечка звала друга, просила и умоляла теперь уже его. — Киаран, нужно поесть… Я сделала кашку, тебе понравится. Но ты обязательно должен ее поесть. А когда поешь, я тебе дам попить, хорошо? Кир…       Белка не хотел просыпаться. И, наверное, только в эту секунду до Джасти наконец-то стало доходить, к чему все шло. От любой деревни очень далеко. Еды толком нет, воды для того, чтобы по настоящему утолить жажду, нет. Они с Киарану одни в огромном лесу. И Киаран…       — Кир, пожалуйста! — срываясь на крик, Джасти села у изголовья лежанки и поднесла тарелку к его носу, надеясь, что хоть запах пищи пробудит в нем желание очнуться. — Проснись, пожалуйста! Тебе нужно поесть! Ты должен поесть! Идиот, ты что, не понимаешь, что можешь умереть?!       Слезы градинами стали падать с девичьих глаз. Они не прекращались, а с каждым криком лишь неконтролируемо скапливались и текли уже ручейками. Но эльф не просыпался. Джасти звала его, кричала, трясла… А потом просто стала брать еду крохотными порциями в пальцы и впихивать ему в глотку как можно глубже. Массажем горла помогала проглатывать, а потом брала в щеки древесный сок и, помогая руками разъединить зубы, переливала в рот Белки.       Таким способом на протяжении часа Джасти кормила и поила друга, а после, вытирая слезы, со страхом в сердце ждала, когда Кир извергнет то, что съел. Сколько же надежды в глазах Джасти появилось, когда по истечению длительного времени этого, наконец, не произошло.       — Я сейчас, — зашептала она, вскакивая на ноги. — Я сделаю еще ловушек! Я сделаю еще кашу, хорошо? Ты только держись, ладно? Я скоро приду…       Приговаривая, она накрыла тело Киаран еловыми ветками, схватила нож и убежала обратно в лес. С каждой ловушкой ее навык улучшался — штук, наверное, семь сделала и раскидала по лесу недалеко от их временного лагеря. Оставшееся время потратила на тарелки из коры, а под самый вечер разбросала по лесу, дабы за ночь собрать еще сока.       Те силы, что Джасти получила от кролика, потратила на всю эту работу. Засыпала вновь с голодным желудком и сильной жаждой. Но зато Киаран наконец-то принял пищу. Быть может, ей удалось подобрать нужную пропорцию трав и сделать нужную консистенцию, чтобы желудок эльфы смог все переварить?       Как же она ошиблась.       Проснулась Джасти из-за хрипов Киарана — жив, что уже хорошо. Но когда человечка поднялась на ноги, воодушевленная, что сможет откачать эльфа, увидела его перевернутого на бок с извергнутой рвотной массой рядом… Надежда тут же разрушилась.       — Киаран…       Как резво Джасти поднялась на ноги, так она камнем упал на колени возле эльфа. Не могло все так закончиться! Прославленный воин отряда Леголаса не мог помереть от неведомой для Джасти хвори в лесу далеко от дома! Один! Старый Лис не поддержит добрым словом, бойцы-братья не проводят в добрый путь… Черт возьми, хорошие не должны умирать!       — Киаран!       И тогда Джасти оставалось только молиться.       Взять нож и побежать туда, куда они с Киараном держали путь. Молиться, что друг дождется помощи. Молиться, что она увидит эльфа, а не гнома. Молиться, что еще не все потеряно, и она приведет Киарана к Йорвету. Джасти бежала, не видя дороги. Если мысли после убийства кролика человечка с легкостью отгоняла от себя, то сейчас всплыли картинки с мертвым спутником, и отогнать такие было нереально, как бы не хотела. Воображение настырно рисовало этот кошмар, из-за этого слезы текли сильнее, дорога из-за слез едва становилась различима…       Но Джасти не падала. Ей нельзя падать. Нельзя терять секунды. Вдруг именно в этот момент ей должна была на дороге встретиться группа эльфов, которые помогут Киарану? А вдруг именно в эту секунду эльфы вот-вот должны скрыться за горизонтом, но так как Джасти не упала, она успеет увидеть спины, окликнуть, попросить о помощи!..       Даже если и гномы.       Место, о котором говорил Киаран, пропустить было трудно. Это была широкая пыльная дорога, вдоль которой стоял редкий, поломанный в куче мест плетеный забор. Но даже такая мелочь говорила о том, что дорога живая. Жаль только, что на горизонте не было спин, которые можно было позвать. И на слух не сказать, что кто-то приближался или удалялся. Сглотнув вязкую слюну и вытерев рукавом слезы с красного лица, пачкая влажные дорожки пылью, Джасти замерла.       Оставалось только ждать.

***

      За несколько часов ожидания Джасти напридумывала себе много плохого. Волнение сказывалось на ней — стоять больше не могла. Прислонилась к забору, села и поглаживала живот. Ощущение, которое она испытывала, было ужасным, его даже толком было не объяснить. Просто сильная дурнота, что аж самой тошнить хотелось, только нечем. Желудок прилип к ребрам, в горле пересохло, а когда поднимался ветер, пыль с дороги попадала в лицо, и песок еще некоторое время скрипел в зубах.       То и дело накатывали слезы, и была минута, когда Джасти думала уйти. Уйти, чтобы Киаран не умер в одиночестве. Но надежда, что вот-вот кто-нибудь появится, заставляла остаться. Сейчас военное время, конечно торговцы будут проезжать нечасто! Это следовало ожидать.       «Ты только держись, Киаран, — молилась Джасти. — Я приведу помощь. Ты только держись».       Судьба наградила Джасти в своей манере. Человечка от слабости стала поддаваться скорбящей дремоте, когда услышала цокот. Ее будто ударили — она вскочила на ноги и, даже не разглядывала, кто появился на горизонте, стала махать руками и кричать остановиться. Это была кибитка, которую тащили… два хряка. Кучера не было видно — быть может, доверился своим «скакунам» и скрылся под настилом. У Джасти душа в пятки ушла, ведь не эльфы используют столь странных зверей для перевозки чего-либо. Да и используют чаще телеги, а не такие сооружения.       Но было плевать.       Джасти должна была получить помощь! Хоть от кого-нибудь! Хоть какую-нибудь!       — Эй, стойте! Прошу вас, остановитесь! Эй! — и только когда кибитка приблизилась, из нее выглянула рыжая морда с длиной бородой. Страхи Джасти подтвердились — гномы. — Умоляю, остановитесь!       — Ишь кого ветер принес, — охренел про себя гном, вскочил на место кучера и, взяв вожжи, затормозил своих свиней тогда, когда Джасти уже бежала им навстречу. — Ты че, совсем охренела тут быть?! Вали отсюда, покуда топор не схватил! Все, наша это теперь земля!       — Нет! — гном мягко сказать и сам охренел от того, как какая-то девица подскочила к хрякам и схватила того за шкуру, будто тем самым надеялась остановить попытку поехать дальше. — Помогите мне, пожалуйста! У меня друг умирает! Я все сделаю — деньги, помощь, вещи, все! Умоляю, помогите!       Джасти видела, с каким настроем смотрел на нее гном. Будто вот-вот и правда за топор схватится. И оттого ее крик становился отчаяние, громче… Чего уж скрывать, она была близка к истерике — человечка чуть ли не всем весом навалилась на хряка, который пытался отойти от человечки; заволновался… Гному пришлось сильно натянуть вожжи, чтобы успокоить «скакунов». Слезы и столь сильная мольба в голосе Джасти, быть может, растопили его — гном был сильно озадачен, что его молит о помощи эльфийка, но, видимо, гордость была сильнее:       — Ты не поняла, чтоль? Я сказал, вали отседова, если жить хо…       — Что за крики, Лоддер? — раздался женский голос из кибитки. Гном и человечка одновременно посмотрели туда, откуда он доносился.       — Да чокнутая какая-то. Ща я с ней разберусь!       И когда Джасти перевела взгляд на гнома, тот уже спрыгнул со своего места и, похрустывая пальцами, стал идти на нее. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы из кибитки не показалось новое лицо. Гномиха с темно-русыми волосами, большим носом и полными губами. Она была шире мужчины, но за счет пышных форм груди и бедер, а вот рост точно такой же — не на сантиметр ниже или выше. Гномихе одного взгляда хватило на Джасти, чтобы ее глаза засияли огнем гнева.       — Лоддер, ты чо, совсем рихнулся? — женщина спрыгнула с кибитки и в два широких шага нагнала мужа, чтобы отвесить ему затрещину своей… когда успела скалку взять? — Ты че, девка беременная, а ты ее бить собрался?!       — Где я ее бить собрался, дура? Так, припугнуть!       — Я тебе припугну! Опять с красным ухом спать хочешь?! — больше гном не ответил, а женщина посмотрела на Джасти, но взгляд тут же потеплел. — Дитя, ты бы шла отсюда… Все, это теперь земля гномов. Если уж идешь проверить трупы, то их всех убрали…       — Нет! — замотала головой Джасти, будто слов было мало. — Нет, я не уйду без помощи! Мой друг! Ему очень плохо, он умирает! Ни ест, ни пьет…       — Ну и поделом ушастому, — шепнул Лоддер, на что спутница вновь ударила его скалкой. В этой женщине Джасти увидела единственное спасение и, подойдя к ней, упала на колени да зажала руками лицо, чтобы успокоиться, чтобы перестать истерить… Чтобы были слова вместо неразборчивых всхлипов.       — Умоляю вас! Помогите ему! Я отплачу, чем смогу, но спасите его! Или помогите добраться до эльфов… Я вас умоляю… Умоляю…       — Ну, ну… — зашептала гномиха, взяла Джасти за плечи и с легкостью подняла ее ноги, — успокойся. Нельзя тебе переживать. Показывай, где твой друг, — не задумываясь, ответила женщина.       — Ч-что?! Бардил, ты себя слышишь?! Она же…       — Она такая же жертва войны, как и мы! — рявкнула на спутника гномиха, а потом повернулась к Джасти. — Веди, дорогая.       Человечка судорожно закивала, ощутила, как ее ладони сжала Бардил и повела под недовольный бубнёж Лоддера. Джасти так быстро бежала к дороге с заплаканными глазами, что сейчас боялась не найти путь обратно. Голова стала думать, задаваться вопросами, а туда ли она ведет гномов… Но вдруг с ней заговорила Бардил, отвлекая от лишних раздумий:       — Расскажи, что произошло.       — Мой друг очень слаб, в себя не приходит. Всякую еду, что я пытаюсь ему дать, отторгает, а еще дышит страшно. Под глазами синяки, он…       — Синяки, говоришь? — перебила ее гномиха. Человечка кинула. — И давно он такой?       — Сначала все было нормально. Но дней шесть или семь он вел себя странно. Тогда и появились синяки.       — А на вас гномы не нападали часом? — решил поучаствовать в разговоре Лоддер. И вновь человечка кивнула. — Ммм, хреново дело.       — Не пугай девочку! — рявкнула на него гномка. — Ты муженька моего не слушай. Раз неделю болеет, то можно помочь, не переживай.       — А что с ним? — всхлипнула Джасти. — Травм у него не было, а если и была, то уже зажила давно. Я такого еще не видела.       — Да отравили хахаля твоего, — ответил гном. — Не боись, хоронить его рано. Вот если бы еще дня три, то…       — Лоддер!       — А че? Ну я ж правду говорю!       — Не пугай, говорю, девочку!       — А то она итак не напугана! Вон, радостная босиком по лесу бегала, пока на нас не нарвалась. Ух, Бардил, нам же потом голову не сносить…       — Да пусть попробует мне кто слово вставить! Я этого гнома быстро из дома выдворю! Ишь чего удумали, эльфов травить! Ладно на поле битвы, но простых-то че трогать?! Не переживай, поставим мы твоего муженька на ноги.       — Ух, Бардил, плохо, говорю, будет.       Была любая другая бы ситуация, может, Джасти извинилась, что доставляет неудобства. Но это их собрат отравил Киарана! Отравил, когда они просто хотели убежать! Нет, тому гному вес-таки присралось их выследить и напасть! Теперь-то стало ясно, что те иглы были не только для отвлечения, но и чтобы в случае проигрыша измотать эльфа ядом! Больше Джасти не могла вспомнить, когда могли отравить Киарана.       И все же совсем слепой к доброте гномов Джасти не могла быть.       — Спасибо…